Энди

      Всю ночь Рихарда одолевали видения: будто что-то тянуло его, звало; а под утро привиделась маленькая одинокая фигурка: заплаканное личико и грустные-грустные глаза, с укором смотрящие на него. Проснулся он весь в поту, сердце словно сжали в кулаке, не давая ему биться. Дышать было тяжело и он жадно открывал рот, словно захлебываясь. На душе было темно, вязко. Словно тяжелое покрывало навалилось ему на плечи, не давая распрямится, окутывало его тревогой и сомнениями. Рихард стер с лица холодные капли, посмотрел на лежащую рядом любовницу и медленно сполз с кровати. Одевшись, вышел из палатки и направился в сторону землянки.       Как только Энди заметил вошедшего, он весь подобрался, ссутулившись в углу, руками нервно зажимая колпачок, и испуганно наблюдал за молодым оборотнем. Тот постоял немного, будто привыкая к сумраку и затхлости, а потом, подойдя ближе, произнес: — Что, испугался? Не бойся. не трону.       Малыш молча сидел, боясь пошевелится. Рихард приблизился к нему вплотную и схватил за подбородок, вглядываясь в лицо, будто пытаясь найти на нем ответы на мучавшие его вопросы. Энди обхватил кисть двумя ручонками, ему было неприятно от такого пристального внимания и в тоже время взгляд этих ярких синих глаз так и притягивал к себе, словно магнитом высасывая его сущность.       Как только Рихард дотронулся до ребенка, его будто током пронзило, горячая волна разлилась по всему телу, а в голове настойчиво прозвучало: «Мое!». Неизвестно, сколько бы длилось наваждение, если бы не вдруг громко проурчавший живот вампиреныша. Он, словно будильник нарушивший тишину, оповестил о том, что малыш страшно голоден. Оборотень тут же отпустил найденыша, отпрянув от него, как ошпаренный, и выскочил из землянки. — Накормите его, — бросил он одному из проходящих мимо бет, а сам поспешил на ристалище.       Утро было морозное, но уже наступал период весенней распутицы. В прозрачном воздухе носилось едва уловимое ощущение весеннего тепла. На проталинах появились первые под-снежники, птицы весело щебетали, радуясь мартовскому солнышку. Вот только Рихард ничего этого не заметил. Со злостью и остервенением кинулся он на воинов, будто была это не тренировка на арене, а поле боя.       В течение нескольких дней он больше не подходил к землянке, но с каждым днем ему все труд-нее было это сделать. Каждую ночь он просыпался в страхе, что должно произойти что-то нехорошее, его обволакивал морок, липким наваждением, какое-то смутное нехорошее предчувствие топталось в его душе, не давая отдохнуть ему ночью, врезаясь в его сновидения кошмарными видениями. Его вдруг стала раздражать лежащая рядом с ним омега Зейма, будто она была совершенно чужой, инородное ему существо. Ему хотелось совершенно другого, но он не знал что. Однажды он выгнал Зейму среди ночи, просто растолкав и вышвырнув из палатки, и только тогда смог на время забыться тревожным сном. ***       К концу месяца Энди смирился со своим незавидным положением и тихо доживал свои дни, угасая с каждым наступающим днем. Заканчивалась третья неделя, а он до сих пор не пил крови и практически ничего не ел. Организм отказывался принимать пищу, требуя донорской крови, своеобразного лекарства, для поддержания жизненных сил. Ему приносили и бычью, и свиную кровь, козлиную и куриную, но желудок раз за разом отторгал ее. Донорских человеческих жилищ на территории оборотней не было; люди почему-то охотнее сходились с вампирами, чем с оборотнями, считая последних дикарями, а свою кровь оборотни давать вампиренышу не желали, считая ее слишком тяжелой для детского организма.       Маленький вампир апатично лежал на старых шкурах, уже не замечая, что от земляного пола веет холодом, а воздух землянки сырой и затхлый. Просто тихо лежал в уголке, свернувшись калачиком, пытаясь уснуть и в спасительном сне уйти, наконец, в сказочную страну, по ту сторону бытия, где живут его предки и где наверняка с нетерпением ожидают его родители… *** Однажды вечером король Торальд призвал к себе сына. — Не нравится мне положение дел на границе. Кто-то явно пытается рассорить меня с Повелителем вампиров и Великим магистром. Опять обвиняют в нападении на приграничное имение. Вот что, сын мой, отправляйся —ка ты на территорию вампиров, да разведай там все хорошенько, только тихо, много воинов с собой не бери. Мне нужна объективная информация, а кому я могу доверять, кроме как не собственному сыну? — Хорошо, отец. Я пойду один. — Будь осторожен, мой мальчик. — Король обнял сына, а когда тот был уже в дверях, вдруг бросил ему. — И да, вот еще что, принеси немного человеческой крови. Рихард остановился в дверях, но не повернулся к отцу, лишь тихо, с горечью сказал: — Зачем отец? Он все равно скоро умрет. — Принеси, я сказал. — Торальд стукнул кулаком по столу. Иногда этот несносный молодой альфа выводил его из себя. Неужели он ничего не чувствует? — Хорошо. Я выполню твою просьбу, отец. — С этими словами Рихард покинул шатер отца.