Метамфетамины

POV Луи Сегодня был самый страшный день. И я с ужасом думаю о том, насколько страшными будут последующие дни и недели. Джек обычно не выпускает меня из дома. Потому что, если кто-то узнает о наших отношениях, у него будут проблемы. Он повторяет это постоянно: - Не выходи из дома, у меня могут быть проблемы. Не звони никому, у меня могут быть проблемы. Не болтай лишнего, особенно с этой стремной старухой, у меня могут быть проблемы. Проблемы могут быть только у него. Я не знаю, значит ли это, что я в безопасности или то, что я - пустое место. Он привязал меня к себе моей болезнью, моей зависимостью. Я в клетке. Но все же, иногда ко мне просачиваются новости из реального мира. Миссис Берт дала мне газету, прочитать ей статью о вреде сигарет. Она плохо видит, поэтому я читал ей вслух, пока она смолила третью сигарету через мундштук. Она ухмылялась, смеялась над статистикой, выпуская в воздух облачка дыма. У нее выходило так мастерски и обаятельно, что я сам вскоре начал смеяться над доводами докторов в этой серьезной научной статье. - Все ясно, - кивнула она, когда я закончил читать. - Будешь чай? Я согласился и продолжил читать газету. Я не просто читал ее, если быть точным. Нет. Я поглощал ее, поглощал новости реального мира, столь редко проникающие в мою клетку. Я поглотил даже неостроумные шутки, астрологические прогнозы и рекламные объявления. Дело дошло до некрологов… И вот на них я остановился на долгое время. На столе остывал чай, о ноги терся Пенс, а я перечитывал один и тот же некролог и всматривался в фотографию женщины с красивой широкой улыбкой и смеющимися глазами. Я не мог поверить, не мог понять, почему я вижу ее имя здесь, в черной рамке, отгораживающей пол страницы от ярких цветных рекламок. Почему Энн? “…Мы будем помнить тебя, всегда. Твои коллеги, друзья, сын Гарри”. Я возмутился, что Гарри написали в последнюю очередь, потом разозлился на себя за то, что поверил в эту чушь. Я совсем недавно говорил с ней, видел ее, живую. Живую! Почему она здесь, среди этих мертвых незнакомцев? И если это правда, то что теперь стало с Гарри? Я сидел на месте, застыв с газетой в руках, не моргая и не дыша, но в душе я метался из стороны в сторону, бился в своей клетке, как пойманный зверек. В агонии ужаса. - Что-то случилось, Луи? – спросила миссис Берт, и я едва кивнул. Я положил газету на стол, отпихнул Пенса, путающегося под ногами, и вышел из ее квартиры. Дверь дома была приоткрыта, сквозь щель пробивался ярко-белый свет. Это был шанс. Я должен был бежать, вперед, к знакомому дому. Я должен был оказаться там, увидеть Гарри и Энн, убедиться в том, что это всего лишь чей-то глупый розыгрыш, и не больше. Я должен был вернуться и покаяться. У меня был маленький шанс. Из дверного проема потянуло холодком. Я воспринял это, как призыв к действию, к свободе. Но это чувство было обманчиво. Я потянул ручку на себя и первым делом просунул голову, чтобы узнать, чист ли путь. Глазам сразу стало больно от непривычно яркого света. День был по-зимнему морозным, улица была покрыта тонким слоем снега, небо выглядело высоким, ледяным и легким. Я дернулся навстречу ему. Шаг, два - никто не останавливает. Я дошел до калитки, когда меня окликнул Джек. Как оказалось, он курил неподалеку. - Луи?! Я сорвался с места. Сердце бешено билось, и я даже пожелал еще один сердечный приступ, только бы не быть избитым, и хуже того, возвращенным на место. - Луи! Вернись! - Пошел ты к черту! – выкрикнул я. - Я убью тебя, лучше вернись! Я бежал так быстро, как только мог. Легкие пронизывала острая боль. Мы забежали в переулок. На углу я споткнулся, подвернул ногу, но продолжал двигаться. Боль подливала в кровь адреналин. К несчастью, я начал хромать, поэтому серьезно замедлился. Джек воспользовался этим. Он догнал меня в два счета, повалил на землю и один раз хорошенько заехал по скуле кулаком. - Вздумал бежать, да?! Вздумал бросить меня?! – кричал он мне прямо в лицо. - Пусти меня! Пусти меня, Джек! – хрипел я в ответ. Он сел на меня, навалился всем весом, ребра давили на легкие, и я задыхался. Джек еще раз ударил меня, потом еще раз. Я взвыл от боли. По языку струилась теплая соленая кровь. Я почувствовал ее железный запах. - Я убью тебя, подонок! Убью! – рычал Джек. - Убивай!!! – закричал я, что было сил. Он занес надо мной кулак, чтобы еще раз хорошо ударить. - Не медли, - успел прошептать я, прежде чем зажмурится. Мне было страшно, но одновременно я был готов. Я хотел бы умереть здесь, в переулке, под высоким ледяным небом светло-голубого цвета, на этом снегу, рыхлом и колюче холодном. На свободе. Но Джек не ударил меня. - Почему ты хочешь бежать, Луи? Я открыл глаза. Джек опустил руки, и пристально смотрел на меня. Я заметил в его глазах страх. - Мой друг умер… - Зачем он тебе? Зачем он тебе? - В смысле?.. - Зачем! У тебя есть я! Он наклонился, вжался носом в мою шею, и я почувствовал, как его слезы катятся по моей коже. - Я люблю тебя, Луи! – выл он. – Люблю! Не бросай меня, пожалуйста. Я не смогу без тебя. Я смотрел в небо, такое высокое, такое недостижимое. Я был прижат к земле человеком, которого ненавидел, но который любил меня и был властен надо мной. Он был настолько могуществен, что менял химический состав моей крови по своему желанию – это ли не власть? - Ты не даешь мне быть свободным… - Нам не нужна свобода. Нам с тобой ничего не нужно – только секс и наркотики. Лиши меня наркоты, - он приподнялся и взглянул на меня красными от слез глазами, - и я найду ей замену. Но лиши меня твоего присутствия в моей жизни, и ты увидишь, как я умираю. Никогда! – он наклонился вновь и зашипел мне в ухо. – Никогда не бросай меня! - Мой друг умер, Джек. Я хочу попрощаться. Пусти меня просто попрощаться! - Тот парень? Твоя метамфетаминовая принцесска? - Нет… Джек, я не могу дышать… Он поднялся и утер слезы. Не успел я принять сидячее положение, как он схватил меня за воротник и прижал к стене. - Только попробуй не вернуться! Я найду вас обоих и закопаю вот этими руками. Он толкнул меня и встал на ноги. - Ты понял меня? Я кивнул, утирая тыльной стороной ладони кровь, сочившуюся из ссадины на губе. Джек развернулся и пошел прочь из переулка. Я подождал, пока он уйдет, поднялся и, прихрамывая, поплелся дальше. Нога болела ноющей болью, но когда я наступал на нее, эта боль вдруг превращалась в острую раскаленную спицу и по нервным окончаниям добиралась до мозга, в который глубоко вонзалась. Мне было тяжело, но я знал, что я не могу не идти вперед. Если у меня есть шанс найти Гарри… Черт возьми! Да я сам убью Джека. Я убью его ради моего мальчика! Не помня себя, я дошел до знакомого дома, на знакомой улице, до двери с номером 89. Замерев на секунду, я постучался. Мне никто не ответил. Тогда я стал бить в дверь кулаком. Когда мне не открыли, я стал стучать ногами, пару раз навалился на дверь с разбегу, но это не сработало. И почему это так легко выходит у главных героев в боевиках? Это чертовски больно и сложно! - Вы что творите?! Если не прекратите, я позвоню в полицию! Из соседнего дома выглянула женщина с ребенком на руках. - Простите! – поспешил извиниться я. – Здесь жили женщина с подростком, где они? - Может, женщина на работе, как это полагается нормальным людям, а подросток в школе? – съязвила женщина. - Там больше никто не живет, – из дома напротив вышел пожилой мужчина. Женщина фыркнула, и вернулась к себе, хлопнув дверью. - Почему? – спросил я. - Ну, женщина умерла, как мне известно, а мальчик… Мальчик ушел отсюда примерно три-четыре дня назад и больше не появлялся. А вы что-то хотели? - Вы знаете, где он может быть? – спросил я, хватаясь за последнюю, неумолимо ускользающую надежду. - К сожалению, нет, - ответил мужчина. Я почувствовал, как в моем сердце что-то оборвалось, словно лопнуло, как натянутая струна. - Извините, - сказал я, еще раз взглянул на дверь, которую я закрыл когда-то по собственной глупости, и теперь не мог открыть уже никогда. Я вынужден был уйти, вернуться в свою клетку. Я брел по улице, прохожие смотрели на меня и отводили взгляд. Мне было больно, тяжело, но никто не хотел замечать этого... Никто не замечал меня, когда я брел из университета, с чемоданом в одной руке и тетрадками с ненужными теперь конспектами в другой. У меня было опухшее заплаканное лицо, судьба отобрала у меня родителей. Но всем было плевать на меня. Если бы хоть одному человеку вдруг стало не наплевать, я бы не начал употреблять наркотики. Когда я брел из закусочной, где недавно выкурил свой первый косяк, на улице не было не души. Но если бы в тот вечер я повстречал хоть одного человека, я бы устыдился и не стал продолжать свой путь вниз. Я бы сделал наркотик своим единичным опытом, а не стилем жизни. Единственный человек, которого мне послала в дар судьба, был Гарри. Он был уверен, что я выберусь. С ним я мог бы воскреснуть. Но я не пожелал возвращаться. И судьба справедливо рассудила вернуть себе ангела, которого она послала. Я возвращаюсь в свою клетку, чтобы быть любимым человеком, которого я ненавижу, колоть себе в вены героин и жить воспоминаниями о том, которому было не наплевать на меня. Я зашел домой, поднялся наверх и заглянул в комнату. Джек сидел на полу, с перетянутой выше локтя рукой и водил по сторонам безумными глазами. - Эй, Джек! Я вернулся… - окликнул его я. Он вздрогнул, широко безумно улыбнулся и растянул: - Лу-у-у-и-и… - Мне оставил, я надеюсь? Он кивнул и развязал жгут на руке. - Присоединяйся…