Big Brother Brian /Старший брат Брайан/

Я плыву некоторое время, прежде чем решаю сделать быструю проверку инвентаря. Деб очнулась, тем не менее она тщательно привязана к трубе шнуром. Если я забыл или пропустил что-то из моих вещей, то самое время об этом узнать и соответственно подготовиться. Она тяжело дышит, это раздражает. Я надеваю перчатки и поворачиваюсь к ней. «Шнур слишком тугой? Знаешь, у меня нет никакого смысла доставлять тебе неудобство», мне нравится вносить путаницу в ее голову. Переплетать себя настоящего с той ложью, которой я ее кормил. Доказать ей, что вот оно — мое настоящее лицо. «Зачем ты это делаешь?», она пока что не знает. Конечно, она же не может магически выяснить, что я настоящий брат Декстера. Но тем забавнее будет потом сюрприз. «Не хочу испортить сюрприз», говорю я, открывая свою сумку. Яхта послужит двум целям. Во-первых, собьет полицию со следа. Если они будут искать меня на море, они не будут искать на земле. Во-вторых, я не хочу рисковать, давать шанс Деб сбежать или привлечь чье-нибудь внимание. Но дело в том, что я хочу вернуться на землю немного позже, когда не будет так подозрительно нести вопящую девушку. Ночью все выглядит подозрительнее. Я разгружаю сумку и убеждаюсь, что все инструменты со мной. Пила, дрель, ножи, пара шприцов на всякий случай… Деб начинает кричать и повторять «О, боже! О, боже! О, боже!» раз за разом. Должно быть, это очень травмирует ее. И это только начало. «Тише, я просто проверяю, все ли на месте». С моими планами я заблудился в последнее время, и я не могу упустить этот шанс. «События развиваются быстрее, чем я планировал», намного быстрее. Даже слишком быстро. Я разбираю свои убийственные инструменты, убеждаясь, что все на месте. «Это не ты». Неужели Деб и в самом деле это сказала? «Еще как я». Да, безусловно, это мое истинное лицо. Она просто не хочет его видеть. «Я же знаю, было что-то еще. Я видела», ясно, ей надо помочь с этим. Я склоняюсь к ней и изображаю любящий взгляд, глаза в глаза. «Я не хотел причинить тебе зла», шепчу я мягко, возвращаясь к идеальному бойфренду. Только на сей раз она знает, что находится по ту сторону маски. «Я знаю. Знаю», шепчет она, хватаясь за клочок надежды, которую я ей дал. Надежды, что, возможно, человек, которого она любит и знает, существует на самом деле. «Так тебе будет проще? Я могу продолжить», и я снова сбрасываю маску. «О, боже. О, господи», я вздыхаю и качаю головой. Когда она уже покончит с этой паникой? Она уже устарела. «Господи боже! Господи!» Я знаю, Деб не религиозна. Достаточно одну минуту послушать все грязные словечки, вылетающие из ее рта. Но интересно, она просто случайно произносит эти слова, от страха, или на самом деле молится. Если это та часть ее мозга, которая сначала умоляла о помощи меня, а потом перешла к молитвам Богу. Не имеет значения, Бог ни разу не помог ни одной из женщин, и я сомневаюсь, что он вмешается сейчас. «Здесь нечего стыдиться, Деб. Ты ведь не единственная, кто купился». Я надеюсь, она не примет это на свой счет. Несомненно, я ненавижу ее, но я ненавижу всех. Ведь не она сама решила заменить меня, родного брата Декстера. Просто жизнь положила ей на руку дерьмо. То, что она встала на моем пути. Бывает. «Да тебя даже не Руди Купер зовут, мать твою?», она в состоянии понять это, но почему ей пришлось так долго доказывать, что все остальное было фальшивкой? «Неа… Но он умер не просто так». Воссоединение очень хорошее дело. Некоторым людям хочется поесть, другим хочется домой, а я хочу быть со своим братом. Разве это плохо? «Ты знаешь, что в этот раз похитил копа? Не какую-то там шлюху — ты копа похитил!», отмечает она. Как будто я не знаю. Черт, это входит в мои планы. Я дал Декстеру намек с помощью заставки, но это не поможет ему двигаться в верном направлении. Ему нужна кукла, которая укажет ему на дом. Кукла в моем доме. Единственный способ, каким он может попасть в мой надежно запертый дом — вместе с полицией, когда она выйдет на меня. А полиция этого не сделает, если не заподозрит меня в похищении полицейского. «Да, и это часть плана», говорю я ей. «Боже мой. Поверить не могу, что финал так близок.» Почти время Воссоединения. Осталось лишь несколько часов. «Это заняло у меня столько лет», годы на поиски моего брата, устройство своей жизни, тайной работы. Все для него. Меня не заботит эта фальшивая жизнь, она просто еще одна ступенька на пути к братству. Я смотрю на часы. «А ждать осталось лишь пару часов», пришло время. Воссоединение скоро настанет. Декстер все узнает, поймет, и мир снова станет правильным. Яхта уплывает в море. Они будут следить за ней. Они узнают, что Руди Купер арендовал яхту, и они потратят часы на поиски яхты. Я забираю инструменты и отношу Деб в спасательную шлюпку. В конце концов они найдут яхту. Но яхта будет пуста. Я сажусь в спасательную шлюпку и включаю мотор. Декстер не будет искать меня на яхте. Он услышит песню, он найдет эту же песню на проигрывателе, он увидит куклу. Он свяжет все это. У него будет скрытая часть, которая поможет разобраться в том хаосе, что я оставил. Тогда он поймет, куда идти. Дом, милый дом. Нет, яхта лишь уловка. Меня не будет на море, я буду на земле. Декстер вспомнил о смерти нашей матери, но не вспомнил ее жизни. Меня. Дом все изменит. Несомненно, он вызовет воспоминания. Воспоминания обо мне на сей раз. Мы были неразлучны детьми. Во всех воспоминаниях, какие у него всплывут, буду я. А потом я выведу его из лжи Гарри в свою правду. Деб ничего не говорит. Она просто лежит. Она сдалась? Ее глаза открыты, она дышит. Нормальных людей иногда так сложно понять. Но она все еще жива, это все, что имеет значение. Еще не пришло время ей умереть. Оно наступит через несколько часов. Мне нравятся эти перемены. Она не плачет, не кричит. Это более мирно. Я схожу на землю днем. Честно говоря, аренда яхты стоила мне много денег, и мне хотелось бы более безопасное место на случай непредвиденных ситуаций, чем спасательная шлюпка. Мне пришлось плыть несколько часов. Вскоре я заметил землю. Маленькая пристань для яхт кажется пустой. Я медленно подплыл к ней в своей невыносимо медленной лодке. Будет неприятно, если Декстер доберется до дома первым. Я проверил часы, еще рано. У меня есть время. Много времени, чтобы подготовиться. Игра была непредсказуема в последнее время, но после всех моих забот все складывается отлично. Я добираюсь до пристани для яхт, озираюсь. Теперь мне нужен автомобиль. Я не могу бросить Деб. Она не спит, тихо плачет. Она все еще связана, но она может прыгать. С моими двумя ногами это не будет большой проблемой, но я не хочу давать ей шанс. Я не отхожу от лодки дальше, чем на десять футов, постоянно оглядываясь. Скорее чтобы сообщить ей, что я все вижу, чем смотрю по-настоящему. Мужчина средних лет ходит по своей лодке. В полном одиночестве. Я оборачиваюсь к Деб. Она наблюдает за мной. Хорошо, я хочу, чтобы она видела. Посмотрела, как я убиваю человека, увидела то, что я делаю, но собственном опыте. Я приближаюсь к человеку, занятому уборкой. Такой же опрятный фрик, уважаю его за это. Я вступаю на его лодку и подхожу к нему. Я протягиваю ему руку. «Привет, меня зовут Руди». Он выглядит смущенным, но манеры, которые привило ему общество, вынуждают его взять меня за руку. «Фред», представляется он. Я хватаю ближайший тяжелый предмет, металлическую коробку для рыболовных снастей, и ударяю ее углом Фреда по голове. Я слышу приглушенный крик Деб, она снова паникует. Отлично, вернемся к этому. Я надеялся на тихий ужас. Я лезу в карман Фреда, который сейчас лежит с кровоточащей дырой в голове. Забираю ключи от машины, поворачиваюсь к парковке. Нажимаю кнопку и слышу сигнал. Боже, я люблю технологии. Пристань и автостоянка маленькие и пустые. Прекрасно. Я несу Фреда, уже мертвого, к машине, открываю багажник. Он хорош и просторен. Прекрасный номер для двух человек. Я возвращаюсь к Деб, она все еще в панике. «Вставай», говорю я ей. Перенос всех этих людей плохо сказывается на моей спине. Но она просто возвращается к бормотанию 'Боже', 'Боже мой', и 'Господи', перемежая их с ужасными ругательствами. Отлично, похоже, мне придется тащить и ее. Фред мертв, и это хорошее оправдание для того, чтобы не идти самому, но для Деб это просто грубость. Я беру ее на руки и перекидываю через плечо. Она кричит. Я поднимаю свободную руку и бью ее по голове. «Не кричи! Мы на публике, так что нечего устраивать сцену», но она не прекращает. Тогда я опускаю ее на причал и лезу в сумку с инструментами. Достаю скотч и заклеиваю ей рот. Сколько времени я хотел сделать это? Уже очень давно. Оглядываюсь, чтобы проверить, не слышал ли кто чего. Вокруг никого нет. Закрываю сумку и снова перебрасываю Деб через плечо. Намного лучше. Лодку бросаю дрейфовать по морю. Еще меньше доказательств, что я на земле. Бросаю Деб в багажник рядом с Фредом и закрываю его. Сажусь на место водителя, на место пассажира бросаю сумку. Уезжаю с автостоянки. Прямо к 1235 Мангроув-Драйв. Снова проверяю время. Еще нет одиннадцати. Декстер не доберется туда еще несколько часов. Но потом он придет, и случится Воссоединение. Это будет здорово. Да, план работает на отлично. У меня были сомнения, но все великолепно сработало. Я лезу в карман и достаю плитку гранолы. Прекрасный источник энергии для походов, долгих рабочих дней или похищения полицейского. Сегодня, оказывается, хороший день. Конечно, это хороший день, сегодня наше Воссоединение. Как сегодня может быть что-то не замечательно? Я включаю радио. Воздух наполняют звуки классической музыки. Веселая и быстрая, хоть я и не могу ее узнать, но она прекрасно подходит под мое настроение. Я постукиваю пальцами и покачиваю головой. Сегодня и в самом деле прекрасный день. Но я слышу кое-что еще. Я выключаю радио, чтобы определить, что это. «Выпусти меня! Выпусти!», похоже, Деб отклеила скотч ото рта. «Выпусти меня, ты, кусок дерьма!» Я покачиваю головой и закатываю глаза. Честно, она ничего не добьется, только потратит впустую воздух и будет раздражать меня. Как будто ее просьбы о свободе, приятные или не очень, сработают. Я сворачиваю к обочине. Тротуар пуст. Я, кажется, неподалеку от магазина, что может послужить оправданием. Я паркуюсь, прихватываю скотч и выхожу из автомобиля. Открываю багажник, и она вопит: «Бля! Выпусти!». Полоска скотча держится только с правой стороны лица. Я снимаю его и заменяю новым. «Извини, но ты орешь громче, чем радио Фреда, а он был так любезен, что одолжил нам машину». Она продолжает кричать так громко, как только может сквозь скотч. «Пока!», я закрываю багажник и еду к 1235 Мангроув-Драйв. Наконец я добираюсь до места. Это был хороший час езды с тех пор, как я высадился. Я припарковался на стороне улицы и пошел за Деб. Я захватываю повязку для глаз и открываю багажник. Она снова плачет и пытается кричать. Клейкая лента держится крепко. Я завязываю ей глаза, и она снова издает приглушенные крики и тщетные слезы. Она сейчас умрет. Чем раньше она это признает, тем лучше. Я достаю ее из багажника и ставлю на ноги. Я устал ее таскать. Пусть она попрыгает. Я обмотал клейкой лентой ее бедра, и она может даже медленно идти. Я захватываю свою сумку с инструментами и веду ее в сарай рядом с домом. Комнату для убийства. Я не совершу ту же ошибку, что сделал с Тони. На этот раз я сделаю все так, как нравится Декстеру. Я включаю свет, моя рука на спине Деб, направляет ее. «Ляг на пол, пожалуйста», говорю я. Даже любезно. Слова не имеют для нее никакого значения. Она бежит вслепую, пока не натыкается на стену. Она все еще пытается кричать. Сейчас она не может думать. Основные инстинкты, говорящие ей бежать. Она бежит так быстро, как может с бедрами, обмотанными скотчем, к другой стене. Она слепа и понятия не имеет, где дверь. Так что она бегает вокруг в поисках выхода. Интересно, насколько она понимает, что не найдет его. «Это глупо, Деб», говорю я снова, потому что она со всей силы врезается в другую стену. Я вздрагиваю. Должно быть, это больно. Она разворачивается и несется к другой стене. Когда она приближается ко мне, я хватаю ее и даю ей подножку. Она падает и шевелится. Она не сможет встать, она связана. Я лезу в сумку и достаю шприц. «Обычно я не поступаю таким образом», сообщаю я ей, словно она еще может что-то понимать сквозь волны паники. «Назови это данью уважения к одному парню, которым я восхищаюсь». И с этими словами я погружаю иглу в ее шею. Она быстро теряет сознание. Я понимаю, почему Декстеру это нравится, это так просто. Кладет их прямо. Я направляюсь в угол, где уже лежит все, что нужно. Полиэтилен, скотч и белый стол, как раз по размерам Деб. Я раздеваю ее догола. Она бы могла обидеться, но, Боже мой, сколько раз мы занимались сексом? Я не изменился, она просто больше обо мне узнала. Я кладу ее на стол, привязываю ее липкой лентой. Оказывается, мои рассчеты далеки от идеала, потому что осталось много лишнего. Без разницы, лучше слишком много, чем слишком мало. Я подкатываю маленький металлический столик, тщательно раскладываю на нем все инструменты в надлежащем порядке. Для Декстера все должно быть идеально. Время почти пришло. Все верно. Я снова наполнил шприц. Никогда не знаешь, когда понадобится М-99. Я возвращаюсь к дому. Нервничаю. Время почти пришло. Декстер может появиться в любую минуту. Воссоединение может произойти через одну минуту или через один час. Я не знаю точно, и невозможность контроля подогревает мое беспокойство. Или никогда. Я сомневаюсь, что второе предположение впишется в мой план. Что если Декстер не получил намека? Что если он не приедет? Что если он решит, что это ловушка? Нет, он приедет, если не ради Деб, то ради любопытства. Я думаю, через все эти месяцы он доверится мне, ведь я учитывал его интересы. Я бывал в его квартире много раз, если бы я хотел, чтобы он умер, я бы легко это сделал. Но я никогда не сделаю больно Декстеру. Не моему младшему брату. Моей последней связи с этим миром. Я возвращаюсь к моей прошлой жизни, без Декстера. Мне еще не было двадцати, когда я начал искать. Я помню, много лет назад, мне было интересно, такой ли он как я. Я никогда не позволял себе фантазировать об этом. Слишком хорошая мысль, чтобы быть правдой. Так что я сказал себе, что это не так. Хотя, я знал. Я знал, что это правда. Я многие годы искал его. Зачем бы я провел столько времени, выслеживая эту особу? Я не был уверен в том, что я буду делать, когда доберусь до него. Показать ему, что я убийца — но это было бы бессмысленно, и я это знал. Это было бы отвратительно для него, а мне бы не хотелось, чтобы последний человек на этом свете, чье мнение меня волнует, отказался от меня. Но все же я искал, я надеялся. И так и вышло. Декстер как я. Запретная мечта. И я жду. Воссоединение уже скоро. Все готово, осталось только дождаться. Я сижу за кухонным столом и жду. Увядшие желтые стены, пыль, все говорит о прошедшем времени. Но дом выглядит точно так же. Тот же самый, но другой. Точно так же, как я и Декс. Те же самые братья, которые все сделают друг для друга, но больше, старше, кровавее. Я безучастно уставился на выцветшие стены. Я мог бы счесть их скучными, но я сейчас слишком взволнован. Мне нравится перерыв для размышлений. Прошлые два дня были слишком быстрые, мне приходилось действовать, а не думать. Это мне не нравится. Я совершаю ошибки, когда действую без раздумий. Но теперь я размышляю. Или пытаюсь. Мой разум рассеян. Часть его осматривается в доме и помнит, что стоит делать. Другая часть меня мечтает о долгосрочных перспективах. Остается очень мало мыслей на ближайшее будущее. Что я скажу Декстеру, когда он будет здесь, как я буду объясняться или даже как должен. Меня пронзает страх. Что если он не вспомнит? Если подавленные воспоминания не вернутся. Тогда я просто буду парнем, который похитил Деб. Не его братом. Он убьет меня. Эта мысль потрясает меня. Потому что я знаю, что Ледяной Убийца и потенциальный убийца Деб вполне может оказаться на его столе. Я откинулся на спинку стула. Мое дыхание становится тяжелее и быстрее. Я задыхаюсь, и это вызывает у меня отвращение. Я закрываю глаза и восстанавливаю дыхание. Даже если он не вспомнит, это не значит, что он сразу уложит меня на стол. Он станет спрашивать, зачем он мне понадобился. И я ему расскажу. Я — его брат, это — его дом. Я сделаю и скажу все, чтобы напомнить ему. Я пересеку этот мост, когда доберусь до него. На улице гудит автомобильный двигатель, и я дрожу. Он здесь. Пора. Воссоединение. Братство. Свобода. Мои мысли разбегаются. Я не могу думать. Одна часть меня хочет выбежать и обнять его, другая хочет спрятаться под обеденный стол в страхе, что он не вспомнит. Вместо этого я делаю несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Он вспомнит, я просто должен верить. Верить в Декстера, я могу это сделать. Смотрю в окно. Декстер здесь, о, Боже, он здесь, в замешательстве смотрит в пространство. Воспоминания? Пожалуйста, вспомни. Вспомни меня, нас, братство. Его взгляд говорит обо всем. Он в самом деле помнит, знает, он не убьет меня, он вернется ко мне. Мне надо быть там. Поприветствовать его. Он, в конце концов, мой брат. Я приподнимаюсь в кресле, чертовски нервничая. Медленно встаю. В ногах слабость, но надо двигаться. Вернуться к моему брату, показать ему, что я здесь ради него. Что я всегда буду здесь ради него. Навсегда. Я медленно иду к двери. Дверная ручка прохладная, приятно для моих разгоряченных рук. Я выхожу и встречаюсь с пристальным взглядом Декстера. Воспоминания. Счастливые воспоминания на сей раз, без паники. «Теперь ты вспомнил?», спрашиваю я. Конечно он вспомнил. Его лицо говорит мне об этом. Он теперь мой. Мы снова вместе. Он не уедет, не убежит. Больше не будет вопросов без ответов. Теперь мы воссоединились. Братство. Он смотрит на меня с благоговением, изумлением, как делал ребенком. Его глаза пусты, холодны и бесстрастны, но это делает нашу связь еще сильнее. У нас одинаковые глаза. «Байни», отвечает он. Я улыбаюсь. Может, он еще недостаточно помнит. Но знает достаточно. «Ты никогда не мог выговорить «Брайан», говорю я ему свое настоящее имя. Я говорю его вслух, впервые за много лет. Потому что больше ничто не будет мешать нам. Мы снова братья. «У меня есть брат», он говорит с таким удивлением, что мое следующее заявление кажется почти ненужным. «Настоящий… Не вся эта приемная хрень», и я знаю, что мой взгляд — зеркальное отражение его собственного. До сих пор я смотрел на него с тоской и надеждой. Изумлением и благоговением. Он никогда не знал, почему. А сейчас он сам смотрит на меня так. Я никогда о нем не забывал, но идея все еще перехватывает мое дыханием. Кто-то рядом. Путешествовать вместе. С кровным братом. «Мы братья по крови, по рождению и по смерти. Мы видели, как умирала мама… Странно, что нам удалось выжить, правда?» Мне жаль, что я так грубо напомнил тебе о тех воспоминаниях, но это было необходимо. Я уверен, теперь ты понимаешь. «Бензопила, кровь, куски тел», он смотрит под ноги и дрожит. Да, у него было меньше времени, чтобы смириться с этим. Это нормально. Он пройдет через это, и я помогу ему. «Ты тоже был там», конечно, я был с Декстером. Тогда мы родились заново. «Мы два дня просидели в крови, до того, как нас нашли, но ты был маленький, ты смог обо всем забыть. А я никогда не забуду тот день, когда мы…» «Родились», заканчивает он. Я изумлен его способностью понимать. Что мне не приходится объяснять ему, как всем прочим. Он знает, понимает, потому что он — как я. Мы одинаковы. «Именно», боже мой, как это удивительно. То, что он знает и понимает. Удивительно. Прекрасно. «Где Деб?», его ум возвращается к текущей задаче. Зачем ему Деб так быстро? «Я решил не начинать без тебя», я хотел убить ее так давно. Но я подождал, и теперь ее смерть будет еще лучше. Декстер выходит из дома, и я иду за ним. «Дебра!» зовет он, бегая вокруг дома. «Ее здесь нет», сообщаю я ему. Его связь с Деб еще крепка. Нет, это просто слова Гарри. Его промывка мозгов все еще действует. Он не слушает. Он просто продолжает рыскать по дому. «Деб! Дебра!», кричит он, словно она может ответить. Он явно не соображает. Просто автоматический рефлекс, заложенный Гарри. «Я не так представлял себе наше Воссоединение», говорю я ему. Я бы солгал, если бы сказал, что он не причинил мне боли. Но ничего, Декстер. Это просто Гарри говорит. Это не ты. Я помогу тебе, полностью освобожу тебя от его лжи. Тебе просто нужна небольшая помощь. «Пойдем, посидим, выпьем пива», я пытаюсь воззвать к его разуму. Чем быстрее он успокоится, тем скорее начнет думать. И как только он начнет думать, мы сотрем с него клеймо Гарри. «Деб?» он заходит в нашу бывшую детскую. Ясно, ему нужна помощь для успокоения. Хорошо. Я помогу ему с тем, в чем он нуждается. Я беру шприц, и сквозь меня проходит укол вины. Я никогда не хотел использовать наркотик на нем. Я подхожу к Декстеру и втыкаю иглу в шею. Он начинает падать, но я ловлю его и медленно опускаю на землю. «Я не хотел, чтобы так вышло», я шепчу ему в шею такие честные слова. Нет, я не хочу применять силу к тебе, Декстер. Я надеюсь, что мне больше не придется этого делать. Но я уверен, ты поймешь, когда проснешься. Гарри еще сильно влияет на тебя. Не волнуйся, я сломаю его барьеры. Я кладу свой подбородок ему на шею, мягко и нежно укладываю его. Я опускаюсь на колени и проверяю его пульс. Мне не нравится, насколько его тело безвольно. Оно похоже на безжизненное. Но я нахожу пульс. Он бьется, и я чувствую облегчение. Я уже знал, что этот препарат не смертелен, Деб была неплохой морской свинкой, но он силен. Я наклоняюсь и прислоняюсь к нему лбом. Как в детстве, когда я обнимал его. Мне было спокойно, когда мои руки обхватывали его. И мне до сих пор нравится. Тридцать лет прошло, и мои руки снова обхватывают его. Придерживая и защищая его. У маленьких детей это выглядит мило, но со взрослыми мужчинами, я уверен, люди подумали бы о наших отношениях. Я прикасаюсь щекой к его щеке, притягивая его ближе. Будь проклято общество. Мне все равно, что Америка настолько гомофобна, что любое мужское объятие рассматривается как гомосексуализм. Я просто хочу обнять своего брата. И кроме того, быть геем намного более нравственно приемлемо, чем убийцей. Если бы кто-то увидел нашу истинную суть, его, скорее всего, больше взволновали бы разрубленные тела, чем вероятный гомосексуализм. Однако Декстер многого не помнит, и ему может быть некомфортно в моих объятиях. Я слишком сильно уважаю его, чтобы делать то, чего бы он не хотел. Я убираю голову, поднимаю его и острожно несу к обеденному столу. Он тяжелее женщин, но это нормально, он мой брат. Я буду нести его столько, сколько понадобиться. К счастью, на сей раз это означает только через дом. Я тихонько усаживаю его неподвижное тело на стул. Он начинает падать, как только я отпускаю. Я быстро подхожу, чтобы удержать его. Я не хочу, чтобы он упал. Чтобы ему было больно. Я глажу его волосы. Нет, я бы не хотел, чтобы у него вскочила шишка на голове. Я беру скотч и использую его, чтобы удержать его на месте. Я приклеиваю его скотчем к стулу. Мне нужно поговорить с ним, успокоить его, прежде чем мы продолжим. Я не могу снова бегать за ним. Он мне нужен. Потому что когда я сказал Деб, что нам нужно поговорить, я хотел это сказать Декстеру. Я использую большую часть оставшегося скотча, но вскоре Декстер прочно сидит на стуле. Его голова опускается, он спит. Полиция будет искать, но они не придут сюда. Они будут искать яхту, потом изучат записи Руди Купера, чтобы выяснить, куда бы он пошел. Потом узнают, что Руди Купер умер много лет назад. Это их заставит почесать голову. Им придется искать много дней, прежде чем они найдут еще одну зацепку. Может, семью Фреда, или кого-то, кто ищет меня. К тому времени я и Декс будем далеко. И что? Время после Воссоединения всегда казалось мне туманным. Свобода, открытая дорога, беспощадные убийства. Или, быть может, мы бы начали новую жизнь на новом месте. Если ему захочется продолжить жить тайной жизнью, я могу помочь ему. Все для Декстера. В самом деле, пусть он сам решает, что будет после. Я смотрю на телевизор в гостиной. Интересно, как полиция охотится на людей. Смотрю на Декстера. Не хочу далеко уходить от него. Я глажу его по голове. «Не волнуйся, младший братишка, я буду в соседней комнате», говорю я ему, хоть и знаю, что он не слышит. Я иду в гостиную и включаю телевизор. У меня мало мебели, так что в гостиной нет ни дивана, ни кресел. Я беру свободный стул от обеденного стола и уношу его в гостиную. Я переключаю каналы, пока не нахожу новости. Веселая блондинка с серьезным лицом. «Еще о Ледяном Убийце. Похоже, что главный подозреваемый воспользовался псевдонимом «Руди Купер». Полиция не в состоянии вычислить его настоящее имя», изображение со мной появляется на экране. У них хорошее изображение, я выгляжу аккуратно. «Этот человек вооружен и очень опасен. Если увидите его, держитесь подальше и сразу же позвоните в полицию. Ни в коем случае не приближайтесь к нему, известно, что он психически нестабилен. В других новостях…» я отключаю телевизор. Похоже, полиция застряла в луже дерьма, и ей не хватает весла. Нужно сказать, мне это нравится. Через столько лет притворства приятно, когда узнают, кто я. Монстр. Я вооружен и психически нестабилен, говорят они. Я не вооружен, не знаю, откуда они берут информацию, и я не думаю, что я психически нестабилен. Я даже более стабилен, чем большинство людей. У меня всегда есть план, все, что я делаю, хорошо продумано и расписано. Я просто хочу других вещей от жизни. У меня ненормальные приоритеты, так и есть. Я хочу быть со своим братом, вот и все. И если ради этого будут умирать люди, то это хорошо. Мой брат. Я заглядываю в столовую. Он спит там, где я его оставил. Я до сих пор жалею из-за этого наркотика. Я беру стул и возвращаю его на место. Осматриваюсь вокруг, вспоминая. Коридор, где мы играли машинками. Уголок, где стояло кресло-качалка, где мама укачивала Декстера, когда он не мог уснуть сам. Место рядом с телевизором, где мы с Декстером сидели вместе. Я помню, как смотрел с ним «Хитрого койота». Декстер спросил тогда, что Вайл И. Койот хочет сделать с енотом. Я сказал ему, что койот хотел съесть енота. Декстер подумал, что Скороход не позволит койоту съесть себя. Кухонный стол, под которым мы прятались, когда играли в замок. Декстер хотел быть драконом, но я обнял его и он рассердился. Рыцарь не может победить дракона объятьями, и тогда я сказал, что не хочу сражаться с драконом, и спросил, можем ли мы оба быть драконами. Говорят, что социопатия передается генетически, и редко вызывается окружающей средой. Я должен задуматься, если это так. Это могло повлиять на нас обоих. Темнеет. Декстер скоро проснется, и я должен быть рядом с ним. Я беру пиво из холодильника, сажусь, открываю его. Включаю свет, он светит прямо на стол. Не слишком ярко, но достаточно. Помню, как я обедал с Декстером. Стейки и пиво. В самом деле, мне хотелось бы это повторить. Поговорить немного перед делом. И мы поговорим. Декстер был просто в замешательстве. Он все еще цепляется за ложь Гарри. Я освобожу его. Я сижу и жду, пока он проснется. Он проспит еще час. Хорошо. Мой брат может спать столько, сколько ему нужно. Он медленно поднимает голову и смотрит на меня, смущенный и слабый. Смотрит вниз, на скотч. «Ничего личного. Я поклялся, что выпью с тобой пива до того, как мы начнем», нам нужно немного поговорить, чтобы он понял. «Но ты как-то всё усложнил», но это нормально. Он просто запутался. Теперь он спокоен и готов понять. «Извини», он просит прощения. Почему? Неужели он думает, что это его вина? «Не надо извиняться передо мной, Декстер. Никогда». Нет ничего, что бы он сделал, что бы разозлило меня. Он мой брат. «Ни за то, кто ты, ни за то, что ты делаешь.» Потому что мы одинаковы, Декстер. Мы больше никогда не будем в одиночестве. Он осматривается. Осматривает дом. Я присоединяюсь к его воспоминаниям. «Все выглядит так, как и должно, правда?», и мы снова встречаемся взглядами. «А кто хозяин?». он думает, я бы привел его в наш старый дом, если бы им владел кто-то другой? «Я. Но вообще-то, это для тебя», говорю я. Только для этого. Воссоединения. Чтобы он вспомнил. Он, кажется, обдумывает это. Его разум все еще туманен из-за наркотика. «Я предпочитаю квартиры», Гарри на самом деле привил малышу необходимость шутить. Гарри и его ложь. «Ты запутался во лжи, братишка», и я освобожу тебя, «в той лжи, которую пытались навязать мне.» «Кто пытался?», верно, он не знает, что произошло со мной после того, как умерла мать. «Да кто угодно, доктора, психологи, лидеры групп… Тоже мне — семья». У меня отняли семью. Как я их ненавижу за ложь. Они утверждали, что любят меня, заботятся обо мне, хотят мне помочь. Им были нужны деньги. Получить деньги и сказать мне, что правильно и что неправильно. Они говорили мне, что я болен и нуждаюсь в помощи. «Тебя не усыновили», заявление, не вопрос. Зверское, холодное, скупое заявление. Меня заперли и забыли. Иногда я думал, что даже выбросили ключ. «Боюсь, что нет. Тебе было три, птичка со сломанным крылом. И первый кто там оказался, Гарри Морган, захотел тебя спасти», чтобы забрать тебя от меня, врать тебе, промыть тебе мозги. «Но я… В его взгляде читалось — во мне он видит лишь ребенка, которому не повезло. И не только он… поэтому они меня заперли», шепчу я по-дурацки под конец. «Я не знал, что ты существуешь», часть вранья Гарри, часть той лжи, которой тебя кормили. «Конечно, не знал. Гарри хотел оставить тебя себе», чтобы врать тебе, управлять тобой. Заниматься укрощением льва. «И, пока тебя воспитывала семья Морган, мне остались лишь воспоминания.» Ты. «Я», насколько мы синхронизированы. Наши умы работают одинаково, даже после стольких лет вдали друг от друга и абсолютно разного детства. «Мама всегда просила приглядывать за тобой», хотя ей не приходилось. Я все равно это делал. Даже если бы она сказала мне не делать этого, я бы все равно попытался убедиться, что ты в порядке. «Представляешь, что со мной было, когда я нашел тебя и понял, что ты такой же, как я», просто подумай об этом на мгновение, Декс. Охвати и пойми, что я чувствовал. «Зачем мне представлять», заявляет он с улыбкой. Я откидываюсь назад, улыбаюсь. Все идет отлично. Мы снов воссоединились как братья. Время отпраздновать. Я встаю и беру со стола нож. Его глаза расширяются, и мне хочется отругать его. Разве он еще не понял? Я его старший брат. Я никогда не причиню ему боли. Я обрезаю скотч, освобождая его. То, что я сделаю. Освобожу его. Я встаю на колени рядом с ним, так, что мы смотрим в глаза друг другу. Равные. «Я знаю, через что ты прошел за эти годы… Изоляция… твоя непохожесть, голод, который нельзя утолить», я беру его за руку обеими своими, и доволен, что он не отступает. «Но ты больше не один, Декстер. Со мной ты можешь быть собой, тем самым, настоящим собой». Его глаза блуждают, пока он думает об этом. Видит всю красоту. «Захватывающе, правда?». Он ничего не говорит, но он смотрит на дверной проем. Он задумчив, и я не удивлюсь, если он вспоминает. Я надеюсь на это. Вспомни меня, Декстер. Как мы играли здесь в машинки. Он смотрит на меня, и в его взгляде не только благоговение и удивление. Привязанность. Он кладет руку на мои руки. Согласие. Понимание. Само воплощение нашего Воссоединения. И он чувствует себя прекрасно. Я опускаю руку и мягко беру нож. Передаю его брату, кладу в его руки. «Ну, думаю, теперь мы готовы к Деб», шепчу я. Он не понимает, но доверяет мне. Я вижу это в его глазах. Братское доверие. Я встаю, оставляя нож в его руках. Я тоже ему доверяю. Он остается сидеть. Для него все случилось слишком быстро. Я не хочу торопить события, но мы не можем заставить Деб ждать вечно. Особенно с полицейскими за спиной. Так что я беру его за плечи и заботливо помогаю встать. Он встает со стула, лезвие сверкает в искусственном свете. Просьба о будущей крови. Я кладу руку ему на спину и направляю его. Я рад, что он не пытается уклониться от моего прикосновения. Это многое говорит о его доверии ко мне. Мы вместе выходим из нашего старого дома и идем к сараю. Как символично. Оставить наш старый дом вместе, чтобы войти в наш новый, кровавый мир. Мы входим в сарай, и я закрываю за собой дверь. Пора. Наше первое совместное убийство. Он подходит к ней, сраженный моей работой. Его стиль, но не его руками. «Я приготовил все так, как ты любишь», и я могу сказать, что ему нравится. Он обходит стол, пораженный, насколько близок я к его способу убийства. С ним. «В этот раз мы сделаем все вместе», объясняю я свой план. он все еще держит нож. На нем будут его отпечатки пальцев. Они найдут Деб и инструменты, изучат их и поймут, что Декстер был не жертвой, а сообщником. Тогда в новостях протрубят о двух вооруженных и опасных убийцах на свободе. «Обязательно Деб?» спрашивает он, не уверенный в том, что путы Гарри спали. Но он знает ответ. Да, это так. «Другого пути нет», честно отвечаю ему. «Но она моя…» «Якобы сестра. Я знаю», ему нужно больше помощи, чтобы разорвать путы Гарри. «Скажи мне кое-что…» Я пододвигаю столик с инструментами. «Твои жертвы… Они все были убийцами?» «Да». Я всегда это знал. «Этому тебя Гарри научил?». И я опять знаю ответ на этот вопрос. Но это для Декстера, так он поймет, как смешно это выглядит. «Он дал мне кодекс… чтобы выжить…» Выжить? Выживание было только половиной. Другой половиной были эгоистичные потребности Гарри. «Мститель… Это абсурдно». Я обхожу стол. Нравится ему это или нет, именно в это его превратил Гарри. Но это еще не все, чему его учили. Теперь он должен увидеть. «Я убиваю не поэтому». Конечно, не поэтому. Ты убиваешь потому, что ты похож на меня. «Со мной ты можешь не притворяться», напоминаю я ему. Он не знает, что делать, и ничего не говорит. «Кто я?», мне нужно, чтобы он понял, что Гарри врал. Кодекс, за который цепляется Декстер, ничего не значит. Просто слова, сказанные десять лет назад. Они больше не имеют ничего общего с выживанием. «Убийца…», говорит он прямо. Я подхожу к нему, чтобы продолжить. Развить эту мысль. «…который не знает сомнений и жалости. Ты свободен», мы продвигаемся. Я жил без кодекса Гарри. Кодекс просто еще одна ложь. «Ты тоже можешь быть таким», и он будет. Мы будем. «А как же кодекс?», как будто этот кодекс что-то значит. Я думал, что мы оставили его в прошлом. «Черт возьми, Декс, у тебя нет кодекса. У Гарри был», напоминаю я, подходя к нему. «Он мертв уже десять лет». Я кладу руку ему на спину и подвожу к Деб. Она ждет. «Он не может постоянно сидеть у тебя на плече как сверчок Джимини». Я смеюсь, это звучит абсурдно. Он тоже смеется. Хорошо. Прогресс. «Тебе надо выбрать, кем быть дальше». Он думает обо всем, что я сказал и смотрит вниз, на Деб. Она готова. Кодекс ничего не значит, Декс, и ты должен это понять. Он поворачивается ко мне спиной. «Но я не знаю, кто я», чертов Гарри, что он наделал. «Конечно, не знаешь. Тебя разлучили с семьей, когда тебе было 3 года, но теперь я тут. И я помогу тебе. Мы можем пройти этот путь вместе». Он смотрит вниз, на Деб. Конечно, он не знает, кто он такой. Гарри запер настоящего Декстера. Ментальная клетка, которая открывается достаточно часто, чтобы удовлетворить зверя внутри. Но я освобожу зверя. Я укажу ему путь. «Я не могу. Только не Деб». Нет. Нет, он не может этого говорить. «О, нет, нет. Не говори так», конечно, он может убить Деб. Деб его фальшивая сестра. Я его настоящий брат. Вряд ли даже есть выбор, который можно сделать. «Она мне… очень нравится», холодная волна страха проходит через меня, а потом охватывает гневная дрожь. Гнев на то, что Гарри сделал с Декстером. Мой младший братишка. «Ты не можешь быть убийцей и героем». Мой гнев усиливается, когда я понимаю, что Гарри сделал с моим братом. Он промыл ему мозги сильнее, чем я думал. До самой сердцевины. «Так не бывает!», кричу. Я потерялся в гневе. Мой план разрушен, и мой рассудок отказывает. Гнев скручивается клубком в животе. Гарри. Этот гребанный ублюдок. Мой гнев сосредоточен на нем. Он забрал у меня моего брата и сделал это с ним. Он должен умереть. Но он уже мертв. Я смотрю вниз, на его дочь, в которой течет половина его крови. Деб достаточно попортила мне кровь, чтобы быть убитой с десяток раз. Я выхватываю нож у Декстера и готовлюсь нанести удар Деб. Прямо в сердце. Я поднимаю руку, собираю все силы и опускаю ее вниз. Но Декстер ловит мою руку как раз в тот момент, когда глаза Деб открываются. Он толкает меня назад, к стене. Я роняю нож. У меня краснеет в глазах. Привязанности и здравомыслие покидают мое тело. Мне нужно причинить кому-нибудь боль, убить. Я хватаю Декстера за голову, делаю захват прежде, чем соображаю, что делаю. Часть моего разума скулит от боли моего брата, а потом я слышу сирены. Как они смогли отыскать меня так быстро. Мой план разваливается направо и налево. Теперь это жизнь и смерть. Декстера ни в чем не признают виновным, он может оправдаться, что спасал сестру. При этой мысли та часть меня, что хочет защитить Декстера любой ценой, уступает моей собственной эгоистичной потребности выжить. Я отталкиваю Декстера. Мной овладел страх. Мне нужно наружу. Я иду к двери, но слышу голоса. «Черт…» ругаюсь я, и выхожу через заднюю дверь. Я закрываю ее за собой и бегу, последнее, что вижу в сарае — Декстер подползает к Деб. Ярость проходит сквозь меня, но я не даю ей шанса овладеть собой. Я бегу назад и спускаюсь по туннелю, ведущему на поверхность. Кое-что, что я приготовил как раз для такого случая. Я ободран. Я бегу, спасая свою жизнь. Полицейские близко, я слышу их вопли. Я бегу быстрее, мое тело подгоняет страх. Но мой разум кипит. Как посмел Гарри сделать это с моим братом? Так повернуть его против меня! Они считают меня чудовищем, но чем лучше Гарри? Он создал монстра. И, наконец, Деб. Маленький кусочек Гарри, занявший место рядом с Декстером. Как давно я хотел убить ее, а в последнюю секунду она ускользнула сквозь пальцы. Гарри привил Декстеру необходимость защиты Деб. Эгоистично, без сомнений. Создай своей дочери личного телохранителя. Какой телохранитель будет плохо обращаться с тем, кого охраняет? Но гнев сильнее. Обида на отказ Декстера. Сожаление и боль, что я оттолкнул его от себя. Я его старший брат, и я его ударил. Гарри промыл ему мозги, и не его вина, что он живет во лжи. Это моя вина. Я не смог освободить его. А теперь посмотрите на меня, бредущего по пригороду в середине ночи. Я оглядываюсь назад, на синие и красные огни вдалеке. Я иду медленно, прогуливаясь. Не так подозрительно. Почти на автомате. Я убегаю после неудачи с Декстером. Я не могу позволить Деб жить. После всех неудавшихся планов она должна умереть. Мне нужно ощущение небольшой победы. Кроме того, после того, что я видел, Деб стоит на пути моего братства. Я не могу ждать, пока Декс убьет ее. Я должен убить ее сам. Я должен убрать камень с пути братства. Я знаю, где она останется. Конечно, с Декстером. Я иду к нему на квартиру. Мне до сих пор плохо от того, как я отнесся к нему. И мне нужен новый план. Я оттолкнул его, и я это знаю. Я виноват. Так что я не идеальный старший брат. Но я все еще хочу быть хорошим старшим братом, и значит, не могу отказаться от Декстера. Я укажу ему путь. Но сначала Деб. Она осложнение. Я недооценил, как глубоко Гарри проник в разум Декстера. Я думал, что смогу освободить Декстера достаточно, чтобы он убил Деб. Я ошибся. Ее нужно убить, и мне придется сделать это самому. Я наблюдаю за Декстером, как он идет в спальню и поправляет Деб постель. Она спит в его кровати лицом вниз, как обычно. Губы Декстера шевелятся, но я не могу слышать его через оконное стекло. Он поправляет занавески. Он сидит на ее кровати и гладит ее волосы. Гнев возвращается. Он гладит ее волосы так же, как я гладил его. Брайан и Декстер, не Дебра и Декстер. Мы родные братья, разве ты не видишь, Декс? Он отключает лампу и выходит из комнаты. Идет в гостиную и засыпает под Рождественское шоу. Для Деб пришло время умереть. Я легко открываю замок. Подхожу к Декстеру. Он мирно спит на диване. Мой брат. Что Гарри сделал с тобой? Мне жаль, что я надавил на тебя слишком сильно и слишком быстро. У тебя было слишком мало времени, чтобы разорвать узы, чтобы освободиться от лжи. Мне хотелось бы дать тебе больше времени, но мне надо было спешить. Лучшие вещи в жизни занимают много времени, и наше Воссоединение, думаю, могло стать самой лучшей вещью во всех наших жизнях. Но пришлось поторопиться и все испорчено. Я сделаю это для тебя, младший брат. Мне хочется обнять его, прикоснуться, показать свою привязанность. Но я ничего не делаю. Он не накачан наркотиками, просто спит. Его легко разбудить. Так что я иду к Деб. Она спит в его комнате. Она не пошевелилась с того времени, как я ее видел. Скоро она вообще перестанет двигаться. Я в последний раз смотрю на Декстера, и иду в спальню, гнев становится сильнее. Как ты смеешь, сука, отбирать у меня Декстера? Я втыкаю нож в ее спину так глубоко, как могу. Только это не спина. Слишком мягко. Я нагибаюсь и откидываю одеяло. Кукла. Искусственные ноги и руки. Я целую жизнь потратил, делая их, я должен был знать. Я с ужасом понимаю, что это ловушка. Декстер не спит. Шею резко сдавливает, позади меня стоит теплое тело. «Дерьмо», шепчу я, хватаясь за шнур, обхвативший мою шею. Нож падает на пол. Он бы еще мог принести пользу, но я бы никогда не ударил ножом Декстера. «Я заскочил к тебе в лабораторию после того, как оставил Деб в больнице», шепчет Декстер мне на ухо. Почему, Декстер? Почему? Я пытаюсь оттянуть шнурок от шеи, но он впился крепко. Я падаю на колени. Мир становится нечетким. Мысли замедляются. «Отличная работа, но ты обдурил сам себя», шепчет Декстер мне на ухо, когда я опускаюсь на пол. Я хриплю. «Хороших снов, Байни», раздается в моем ухе, но я уже не могу разобрать слов. Мой мир чернеет. Я прихожу в себя, холодно. Мне это нравится. Холод. Я смотрю на потолок своей морозильной камеры, и мне интересно, уснул ли я, работая. Но это неправильно. Я привязан к столу. Не самое лучшее место. Скрип двери привлекает мое внимание к Декстеру. Он ходил за коробкой. Я смотрю на его лицо. Привязанность, печаль. На лице Декстера никогда не было столько эмоций. «Привет», говорит он. Слабая попытка быть небрежным. Разум возвращается, сосредотачивается, но мир вокруг меня кажется бессмысленным, как бы я не старался. Декс смотрит на меня, и выглядит почти грустным. «Ты не должен был очнуться». «Наверное, нет», шепчу я ему. Теперь я могу понять Деб. То, как она пыталась отвернуться от правды. Правда убивает меня. Я просто не могу ее принять. Мир ясен, я знаю, что происходит. Но я отказываюсь понимать происходящее. Жаль, что я проснулся. «Извини. Полиция забрала все ножи, как улики. Пришлось покопаться и найти столовые приборы.» «Стерлинг», говорю я. Я понимаю причинные связи. Так все это закончится. Я отказываюсь быть как Деб, сопротивляться реальности. Вот как я умру. От руки моего брата. Мне не нравится мысль о смерти, но если бы мне пришлось выбирать способ, которым меня убьют, то это был бы он. Я не могу придумать способ лучше, но это не делает боль меньше. «Держал для особых случаев», говорю я Декстеру, продолжая разговор. Я хочу поговорить с ним. По крайней мере, дай мне побеседовать с твоей яростью. Если ты это сделаешь, то Воссоединение удалось. Вот чего я хотел, в конце концов. Подружиться. Быть с тобой до того дня, когда я умру. «А ты как раз такой», он возвращается к вопросу моей краткости. «Могу дать еще транквилизатора, если хочешь. Я нечасто такое предлагаю». Он предлагает, и я смеюсь над этой мыслью. В этом сценарии. В том, над которым я столько работал, столько планировал, и как ужасно все это развалилось в один миг. Кажется, его смутил смех. Разве он не понял шутку? Как просто все развалилось. Может быть, есть Бог. Может, причина того, что он позволил мне жить все эти годы в том, что я должен пройти через этот ад. «Так что, теперь я одна из твоих жертв? Ты возьмешь каплю крови Байни, чтобы добавить в свою коллекцию?» Спрашиваю его, потому что проиграл. Гарри схватил его сильнее, чем я думал. «Нет, ты не трофей», и я испытываю удовольствие от факта, что, по крайней мере, он не наслаждается этим. Что он не хочет причинять мне боль. «Но тебя надо убить.» «Почему? Все дело в кодексе?» Как сильно Гарри отравил твой разум? Он открывает коробку со столовыми приборами. «Все дело в моей сестре», поправляет он. Разве он не знает? Если Гарри не вложил в кодекс «Защити Деб», это не меняет тот факт, что она является частью кодекса. Урок преподавал Гарри. И я понимаю, как мало я помог. Я показал ему правду о прошлом со мной, но не показал правды о прошлом с Гарри. Я ничего не сделал, чтобы освободить его. Вместо этого я просто играл с ним. Я вышел из себя, когда мне нужно было стать терпеливым и понимающим. Промывка мозгов не уходит после хорошей беседы. Я заслужил это. Я был плохим братом Декстеру. Мне очень жаль. «Она тебе не сестра», я стараюсь еще раз освободить его от лжи. Он берет в руки нож, и я знаю, что будет. «Она чужой человек, и всегда такой останется», я не понимаю, как Гарри обучил его. Отказаться от настоящей связи в пользу фальшивой. Приняла бы Деб Декстера так, как я? Таким, какой он на самом деле? Он останавливается и печально смотрит на нож в руке. Может, еще не все закончено. Если он сможет простить меня, я смогу простить его. В конце концов, мы — братья. «Я пытался помочь, когда хотел ее убить». «Я знаю!» кричит он, и я понимаю, что это пустые надежды на успех. Я собираюсь умереть сейчас, а Декстер продолжит жить со своей ложью. Ложью Гарри. Как глубоко Гарри в него проник? Как сильно я потерпел неудачу, как брат? Я потратил слишком много лет на его поиски. Я даже не начал их сразу же, как вышел из лечебницы. Несколько лет я прожил для себя. Я должен был сбежать из лечебницы. Возможно, я бы спас Декстера от всей этой промывки мозгов. Возможно, мы бы были свободны еще несколько лет назад. Слеза скатывается из глаз. «И ты знай — для меня это непросто». Я знаю, Декс, я знаю. И я ненавижу Гарри, который даже через десять лет после своей смерти заставляет тебя сделать это. Он слишком глубоко проник в твой разум. Я не могу справиться с ним, Декстер. Ты должен сделать это сам. Он склоняется и продолжает: «Ты заслужил этого, как никто другой.» Не твоего ножа. Это Гарри, разве ты не видишь? Разве ты не понимаешь? Но я не могу заставить себя сказать это. Эти слова не принесут ничего хорошего. Потому что я не могу исправить тебя, Декс. И я сожалею об этом. Он наклоняется, и прижимается своим лбом к моему. Ему нравится это прикосновение. Я помню дни нашего детства. Как-то он испугался темноты и пришел в мою кровать. Он сказал, что монстр хочет забрать его. Я сказал ему тогда, что я не дам ни одному монстру забрать его. А потом он остался в моей постели на всю ночь. Но я соврал. Я позволил монстру забрать его. Гарри забрал его. Но я рад, что могу почувствовать его тепло в последний раз. Мой младший брат. «Но ты единственный, кого я хочу освободить», говорит он мне. Он просто не понимает. Как хомяк, бегающий в колесе по кругу. Мне так жаль, Декс… Если эта игра должна сойти на нет, стать впустую потраченными усилиями, я хочу, по крайней мере, оставить ему кое-что. Возможно, однажды он поймет, что я имел в виду. «Освободить надо тебя, братишка», он рыдает. Пожалуйста, не плачь, Декстер. Я не люблю, когда мой младший брат плачет. «Твоя жизнь — ложь. Ты никогда не будешь тем…», и я вижу вспышку серебра, которая разрезает мне горло. Я люблю тебя, братишка.