Big Brother Brian /Старший брат Брайан/

Я почти счастлив. Как социопат, я не могу быть по-настоящему счастлив, но сейчас в моем животе что-то трепещет. Хороший знак. Близко, к нему, не так ли? На самом деле это редкость. Ну, если учитывать обстоятельства. Обычно я чувствую себя подобным образом тогда, когда у меня есть шлюха, которая висит вниз головой и молит сохранить ей жизнь. Я знаю, что это не совсем здоровый досуг, но пожалуйста, давайте примем во внимание мою социопатию. Впрочем, как кажется, я не единственный, кто любит на досуге нарушать закон. Я наблюдал за своим младшим братом — и я уверен, что он тот, кто мне нужен — последние несколько дней разъезжает по Майами по странным причинам. Первым делом он поехал посмотреть на выступление хора мальчиков. Конечно, я не особо много о нем знаю. Аналитик брызг крови из отдела убийств Майами, тихий, держит все в себе, есть подружка, сестра. Ну, это было враньем. Этот хор смутил меня, мягко выражаясь. Затем он ворвался в дом. В этой связи возникает несколько вопросов. Не поймите меня неправильно, я не осуждаю. Я не имею права читать кому-либо лекции о морали. Но это показалось странным для порядочного на вид гражданина. Он даже ничего не взял. Просто вошел и через несколько минут вышел. Мне бы хотелось заглянуть за ту сторону стены, но я должен был держаться на расстоянии. Нет, я не мог позволить ему увидеть меня. Так что я придерживался дистанции и тихо наблюдал с другой стороны улицы. Сегодня, впрочем, он повысил ставки. Он похитил человека. Ждал на заднем сиденье его машины после очередного хорового выступления, использовал проволоку, чтобы слегка его придушить и увез глубоко в лес, в заброшенное здание. Уж точно не похоже на порядочного человека. И это все сейчас выстраивается в линию, когда мой дорогой младший брат хватает мужчину и кричит: «Открой свои глаза и посмотри что ты наделал!». Трепетание переходит в сильное покалывание, ибо я знаю что сейчас будет. Некоторое время спустя он вонзает иглу в шею своей добычи, заставляя его упасть на пол. Он стоит там еще некоторое время. Он издает сопение, глядя на бессознательного мужика, показывая и рассказывая мне, что это для него не ново. На моем лице появляется хитрый оскал. Мне это очень нравится. Мы с ним одно и то же, он и я. Знаете, это далеко не случайность. Мне было шесть, а ему три, когда все случилось. Нас воспитывала мать-одиночка, а значит, ей приходилось много работать. Для кого-то это значило брать две работы на полный день. По мнению других, включая нашу маму, это значило немного торговать наркотой. В основном это работало. На столе была еда, а зависимость матери не вносила в бюджет финансового напряжения. На самом деле, мы однажды напоролись на ее тайник. После этого она, как правило, употребляла вне дома, и потому мы видели ее не такой обдолбанной. И это хорошо, как мне кажется. Хотя, оглядываясь назад, думаю, это не нанесло бы дополнительной травмы. Я и мой брат — мне до сих пор кружат голову подобные мысли — испорчены настолько, насколько это вообще возможно. Потому что мы оба видели вещи куда хуже, чем собственную мать на кокаине. Я отлично помню тот день. Декстер, мой брат, а ты помнишь? Посмотрим, хотя все выглядит так, будто он не помнит. Когда наша мать ездила за наркотиками, она бросала нас одних. Понятия не имею почему, но иногда она брала нас с собой. Я с Декстером просто сидел в машине. Однажды мы пошли с ней. Я помню это, как будто это было вчера. Мама была сильно напугана тогда и хотела держать нас рядом с собой. Я помню, как она держалась около той металлической коробки, грузового контейнера. Я помню, как она стиснула мою руку, но я не хотел тогда ничего говорить. Я был тихим, даже если мне было всего шесть лет, я понимал, что нужно молчать. Декстер был за мной, он держался за меня из-за всех сил. Ему тоже было страшно. «Байни…» — начал он, пытаясь назвать меня по моему имени — Брайан. Ему было три года, слишком юн, чтобы понять, что надо вести себя тихо. «Тсс!» — я шикнул на него, не позволяя ему сказать что-то еще. Он всхлипнул, но не для того, чтобы спровоцировать меня, а чтобы сохранить тишину. Я помню, как мне было жаль тогда. Я не мог его как-то успокоить, но я был обеспокоен тем, чтобы быть хорошим старшим братом. Настоящее волнение настигло только тогда, когда мы вошли вовнутрь. Она была почти там, как кто-то возник из-за спины. Крики, вопли. Декстер плакал. Он загнал нас внутрь контейнера. Там было еще пятеро. Трое стояли на коленях, а еще двое перед ними и в руках у одного из них была бензопила. Они подтолкнули мать к тем троим, стоящим на коленях. Люди, которые стояли, были безумны. Бензопила взревела как кровожадное чудовище. Ее вонзили в плоть и разорвали ее, разбрызгивая кровь везде. Как тело человека может быть разобрано. Превратиться из ходящего и говорящего человека в кучу плоти и лужу крови. Крики мужчин и, наконец, крики нашей матери. Они все затихли, как только бензопилу затормозили до тихого жужжания. Все, что осталось, так это детский крик. Декстер. «Что с детьми?» — послышался голос. Я не запомнил, кто это был. Я не мог оторвать взгляд от конечностей. Они валялись везде. Куски людей. Розовые и желтые, белые и коричневые куски людей в крови. Это напомнило мне овощной суп. Но я не был голоден. «Оставь их гнить тут» — прошептал другой голос и тогда послышался хлопок двери. Декстер все еще плакал. Я развернулся к нему. «Не плачь. Все будет хорошо,» — я сказал это, потому что именно это вы говорите трехлетнему ребенку, когда хотите его успокоить. Но это никак не помогло. Я продолжил свою игру. «Не расстраивайся, врачи придут и все станет еще лучше, » — сказал я, радуясь, что он наконец-то успокоился. Он выглядел смущенным и немного скептичным. «Врачи вылечат ее?» — спросил он. Я снова посмотрел на маму. Ну, на те куски плоти, где я мог ее узнать. Нет, медики тут не помогут. «Ага! Помнишь, как мы смотрели за ними по телевизору?» — я храбро улыбнулся и мне было больно. Декстеру не нужно было знать, что она ушла. Я был тогда хорошим старшим братом. Мы ждали. Я не знаю чего. Без разницы, что придет первым: смерть, полиция, бензопила. Не похоже, что тут можно было сделать что-то еще. Мы просто сидели там, повсюду кровь и куски мяса. Кровь свернулась и в некоторых местах даже высохла. Но оставалось много таких мест, где высохнуть ей было проблематично. Как выяснилось в полицейском отчете, два дня спустя. Два дня это слишком долгий срок. За два дня тело может сильно разложиться, особенно в теплом Майами. Вошел мужчина, весь в синем. Полицейский. Он был ошеломлен. Я до сих пор удивляюсь, почему. Кровь? Части тела? Или два маленьких мальчика во всем этом? У него не заняло много времени, чтобы прийти в себя. Он направился к Декстеру, аккуратно обходя голову и руку. Он забрал моего младшего брата и собрался уходить. Я попытался идти за ними. Декстер был всем, что у меня осталось и я был нужен ему. Но два дня без воды и еды плохо на мне сказались, и я упал еще до того, как попытался сделать хоть шаг. Полицейский обернулся, чтобы посмотреть на меня и я увидел вину на его лице, прежде чем он оставил меня одного. Другие приходили и уходили и до того, как я понял это, я был в белой комнате. Когда бы я ни спросил о том, где Декстер, мне отвечали что он в хороших руках. Когда я просил о том, чтобы мне позволили увидеть его, мне всегда говорили «нет». Когда я спрашивал почему, меня игнорировали. Я больше никогда не видел Декстера. Я никогда не покидал белую комнату. Я навсегда остался в больнице. Я помнил, как злился на них. Я хотел убить их всех. Я хотел, чтобы они мертвы. Даже тех, кого я никогда не видел до этого, я хотел убить. Чтобы причинить боль. Я ненавидел всех. И продолжаю ненавидеть. Но я был умнее. Вскоре я понял, что мне надо притворяться. Я прикидывался, что не хочу грохнуть их всех. Этого им было мало. Мне надо было научиться улыбаться, смеяться, быть хорошеньким. Но доктор Уильямс видел меня насквозь. Мой терапевт. Он был больше, чем отрава моего существования. Хотя это одно и тоже, для таких как я. Он вскрыл мой мозг. Фальшивые улыбки и натянутый смех на него не действовали. Он всегда видел насквозь. Только в позднем подростковом возрасте я смог одурачить его. Это было сложно, знаете ли. Он знал, что я лгу, что я все подделываю. Тогда я придумал другой план. Я показал ему свою злобу впервые за все время. После этого я почувствовал себя лучше, серьезно. Больше не притворяясь, сняв маску и показав себя настоящего. На этом я сосредоточился. Я продолжил прикидываться, но уже совсем по-другому. Я больше не имитировал простые эмоции, как счастье на день пудинга или разочарование, когда был не тот повтор по телевизору. Я имитировал сложные взаимодействия. Я притворялся радостным не только из-за пудинга, но и тогда, когда кто-то пытался отнестись ко мне по-дружески. Разочарование пришло вместе с отказом, полученным от симпатичной девушки. Таким образом я, наконец, заставил поверить своего терапевта в то, что я нормален. Сладкий день свободы настал, когда мне стукнуло двадцать один. Ты чертов томимый жаждой социопат, который только что отпущен в реальный мир, в первый раз в твоей жизни, и что ты сделаешь в первую очередь? Если ты ответил: «устрою смертельное веселье», то хлопни себя по плечу и возьми с полки печенье. Мой первый раз был неуклюжим, но разве они не всегда такие? Я был свободен и я не хотел терять этого. Моя изоляция научила меня отлично сдерживаться. Я решил для себя, что проститутки станут идеальной добычей. Они постоянно пропадают без вести и всем обычно наплевать чем они занимаются. Они просто прыгают к тебе в тачку, и позволяют тебе увозить их куда угодно. Слишком легко. Но я не делал этого из-за какого-то вызова. Мое первое убийство было в пустом доме, который я ранее приметил. Я не собирался пользоваться ее услугами, но было очень сложно привыкнуть к параноидальным, шизофреническим кроватям и всему тому, что они пихают в психлечебницы. Сказать, что у меня синие яйца было бы преуменьшением. К счастью, у меня был приготовлен презерватив. Мне не нужны были ни венерические, ни остатки собственного ДНК в ней. Хотя в этот раз я не прикидывался, как раньше. О нет, я позволил своим злобе и ненависти выйти наружу. Здесь не было никого, кто мог бы слышать ее крики, я убедился в этом. Когда я прекратил ее трахать, она поняла что последует за этим. Окровавленная, избитая, заплаканная, она хотела выбраться отсюда. И, о Боже, как мне нравилась ее манера умолять меня отпустить ее. Мне полюбилось это даже больше, чем когда в ее глазах появился чистый и настоящий страх, когда она поняла, что насколько бы мило она ни просила о свободе, она ее не получит. Секс был быстрым и жестоким, но после я не торопился. Своим инструментом я выбрал ножовку. Я начал отрезать ее левую ногу, но остановился до того, как я мог задеть крупную артерию. Нет, кровотечение ни к чему хорошему не приведет. Мне нравилось как она кричала и умоляла, я не хотел, чтобы такое кончилось слишком рано. Я перешел к правой ноге и остановился до того, как из нее начнет хлестать кровь, но оставил глубокий разрез, который проходил полностью через ее ногу. Потом ее руки, после них голени. Я так погрузился в свое веселье, что не заметил наступление тишины. Я прервал свою работу и дотронулся до ее шеи. Мертвая. Больше нет смысла сдерживаться. Я продолжил, разрезая крупные артерии, и даже целиком отрезая конечности. Это было волнующе, опьяняюще, я хотел большего. Но время в психиатрической больнице преподало мне очень хороший урок. Терпение, сдержанность и внимание к деталям сохранит меня живым и свободным. Я взял себя под контроль. Везде была кровь. Это не имело значения, теперь это проблемы полиции. Однако, мой внутренний чистоплюй рыдал. Мне надо было найти более рациональный способ. Кровь такая грязная жидкость… Я схватил ножовку, надеясь что не оставил ни единой волосинки и развернулся прочь. Так я ушел с места преступления. Но жизнь — не только убийства. Мне нужно было гармонировать, играть роль. Я украл удостоверение личности водопроводчика, Руди Купера. Как мы знаем, социопаты не особо хороши в реальной жизни. Но мне была нужна карьера и ответ был очевиден. Называйте меня извращенцем, я замечен и в худших вещах, но я люблю ампутированные конечности. Акротомофилия. Я понимаю что это клиника, но я всю жизнь провел в больнице. Медицинские термины для меня не больше чем термины. Несколько лет спустя я был Руди Купером, протезистом. Но жизнь не была полной. Маленький мальчик, кричащий в луже крови, преследовал меня. Я задавался вопросом, был ли мой младший брат таким, как я? Я не мог заставить себя поверить в это. Он был мал. Может, он даже забыл? Его не запихнули в лечебницу вместе со мной, значит кто-то должен был предположить что ему не нужно было находиться рядом со мной. Тем не менее, я чувствовал себя обязанным найти его, узнать что он сделал со своей жизнью. С этих слов начался новый этап охоты. Дорогой Декстер, старший брат Брайан собирается тебя найти. Я искал Декстера Мозера в Майами, Тампе и по всей Флориде. Я искал любое упоминание о Декстере Мозере в нескольких штатах. Ничего. Как будто он исчез с лица земли. Когда я оглядываюсь назад, мне кажется это глупым. Конечно, Декстера Мозера больше не существует. Если он не был в учреждении, значит его усыновили. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять это, а когда я понял, то вернулся в Майами. Место, где все началось. Прекрасное место для старта. Проблема была в другом: кто Декстер? Я разыскал несколько человек, скорее наугад, но после четвертого не-брата это стало просто жалко. Я решил убедиться в следующий раз. Моя самая главная подсказка вышла из абсолютной нехватки намеков. Не было записей, ничего. Я планировал начать с полицейского отчета о маминой скоропостижной смерти, но его там не было. Не было ничего, ни малейшей записи о Декстере Мозере. Кто-то уничтожил файлы, упорно стремясь к том, чтобы скрыть прошлое Декстера. Все пропало, все, кроме нескольких газетных статей. Но в них было все, что мне нужно. «Жестокое убийство. На первом плане Гарри Морган. Добросовестный полицейский, который приютил маленького мальчика, найденного в крови!» Ни одного упоминания о других детях в контейнере. Я задавался вопросом, было ли это преднамеренно. Кто-то хорошо потрудился, чтобы стереть все упоминания о существовании Декстера Мозера. Я хотел поговорить с Гарри Морганом. Меня очень разочаровало известие о том, что он умер. Ладно, только потому, что я хотел его убить сам. Но все равно. Декстер Морган. По имени можно найти адрес. Профессию. Жизнь. После всей этой слежки я не мог просто прийти к нему, сказать, что я его брат, и уйти. Мне казалось, что это такая игра. Кроме того, он был одним из звеньев, связывающих меня с реальным миром. Он и отец. Хотя, отцу я никогда не нравился. Я понравлюсь Декстеру? Стоило задаться этим вопросом. Тогда я выработал план. Не знаю, сколько он помнит, но я постараюсь, чтобы он вспомнил все. Видите ли, это еще одна причина того, что я, прячась в кустах, заглядываю в окно, чтобы посмотреть, как мой младший брат режет какого-то человека, ухмыляясь как безумец. Я планирую сыграть с ним в игру. Проблема лишь в том, что игры социопатов различаются от игр нормальных людей. Я повсюду оставлял тела. Мои тела уникальны, знаете ли. Я перерезал горло, сливал кровь, разрезал тело на кусочки и потом замораживал их в жидком азоте. От крови и тел я обычно избавлялся вдали от людских глаз. Быть пойманным не входило в мои планы. Но ради Декстера я готов рискнуть. Я бы оставлял тела на улице. Намекал бы ему, давал подсказки, чтобы убедиться, что он понимает — это все для него. Проблема состоит — или состояла — в том, что когда серийный убийца начинает игру с нормальным человеком, ему это кажется безумием. Звонит копам, попадает под наблюдение, проходит по программе защиты свидетелей. И прочее дерьмо. Вот почему мне так повезло, что Декстер не нормальный человек. Раньше я просто собирал кровь. Я оставлял тела не в его районе, поэтому он не беспокоился о них до настоящего момента. Первым этапом моего плана было напоминание. Я собирал кровь, чтобы разбрызгать ее по стенам, чтобы повторить наше… возрождение, можно так назвать. День смерти мамы. Потом он поймет, что я знаю о его прошлом, и я бы начал оставлять тела ближе к нему. Я хочу чтобы он знал количество моих убийств. Ну, два очень далеки от реального количества, но достаточно, чтобы знать что я убиваю. Много. Но теперь, когда я знаю, как мы похожи, начнется настоящее веселье. И вот мы здесь. Интересно, зачем он выкопал трупы для убийства? Похоже на какой-то вид мести. Он наказывает этого мужчину. Если бы Декстер не двигался с такой легкостью и изяществом, я бы решил, что это единичное убийство. Убийство из мести. Знал ли он одного из детей? Он поэтому выкопал все тела? Какая связь между этим? Не имею понятия. Выясню это позже. Убийство доставляет ему удовольствие. Он работает в маленькой комнате с пластиковыми стенами. Кажется, все покрыто полиэтиленом. Он делает надрез на лице мужчины, чтобы взять каплю крови. Похоже на образец крови. Трофей. Мне сложно разглядеть сквозь синеву пластика. Однако я вижу, что он действительно наслаждается убийством. Намного сильнее, чем должен. С другой стороны, он не должен получать никакого наслаждения от убийства. Так говорит общество. Я думаю иначе. Я говорю «разрушь общество». Он трудится очень старательно, терпеливо и изящно. Кровь везде, местами спекшаяся. Грязно. Кровь такое грязное вещество. Я понимаю, почему он использует одноразовую комнату для убийств. Тут такой бардак, что его невозможно убрать. Я предпочитаю свой домашний холодильник, он всегда опрятен. Я люблю чистоту. Наверное, это идет из моего воспитания в приютах и клиниках. Стерильная чистота. Чистота сродни благочестию. Кроме того, у меня просто никчемная имунная система. Если я заболеваю, то заболеваю тяжело. Хотя, Декстер жил не так. У него был дом, жизнь, стабильность, нормальная семья. Вранье. Я его семья. Ну, и еще наш отец. Хотя он никогда им не был толком. И покойная мать. Конечно, у него была фальшивая жизнь. Маскировка, костюм. Я знаю, потому что он как я. Пустой. Он разрезает тело. Бедный парень давно умер. Кровь повсюду. Кажется, Декстер как раз закончил. Я чувствую, что это отличный момент, чтобы уйти. Будет не очень хорошо для него, если он поймает меня здесь. Потому я продирался сквозь Флоридовский лес. Темный и страшный. В темноте от нависших деревьев скрывается туман. Нормальный человек уже был бы напуган до смерти. Боялся бы какого-нибудь психа-убийцу, который выскочит и разрежет его на куски. Боялся бы меня. Охотники не боятся ночи. Ночь наш друг. Я припарковал свой автомобиль вдалеке от машины Декстера. Он работает судебно-медицинским экспертом. Он обучен тому, чтобы по следам шин восстановить всю историю событий. Не нужно бессмысленного риска. Пока. У нас впереди долгая игра. Да, я убью девушек, оставлю их поблизости от него, подскажу — может, что-то оставлю в его квартире — и покажу ему, что я его друг. Будет весело. Возвращаюсь к машине. Ну да, машине. Я не использую для преступлений свою машину. Так поступают только идиоты. Номерной знак приведет к Руди Куперу. Загвоздка в том, что Руди Купер мертвый водопроводчик из Нью-Джерси. Нет, с угнанной машиной проще. Обычно я возвращаю ее владельцам, и они ничего не замечают. Если же все наоборот, то не проблема. В полиции Майами хорошо знают о несовершеннолетних угонщиках. Их сложно разыскать. Когда я уезжал, я выключил дальний свет. Я угнал гибридный автомобиль. Люди думают, что они больше для телочек, но они также подходят серийным убийцам и прочим похожим людям. Тихая езда до пяти миль в час. Они хороши для слежки. Выйдя на главную дорогу, я включил дальний свет. Покинул опасную зону. Я задумался во время поездки. У меня есть что обдумать. Декстер как я. Убийца. Нужно выяснить, что это изменит. Раньше я представлял себе, как напоминаю ему о нашей маме. Его убийство не входило в мои планы. Нет, я бы никогда не сделал этого. Но точно так же я не планировал ему показывать свое лицо. Я просто хотел показать ему, что его брат здесь, рядом — все равно имя Брайана Мозера в прошлом — и уйти прочь. Но теперь все иначе. Я все еще хочу ему напомнить, что его мать мертва, но его брат здесь. Но уйти? Я думаю, как раз здесь надо внести изменения. По крайней мере, мне не хочется оставить его в покое. Компаньон будет неплохим решением. Даже социопатам надо, чтобы их кто-то любил. Он меняет мои правила игры. Ограничения сняты. Я могу играть в полную силу. Он не запаникует, я в этом уверен. не станет, если я буду сохранять контроль. Нет, только знаки дружелюбия. По крайней мере, сначала. Пока он не поймет игры. Я оставлю тела под открытым небом. Продолжу собирать кровь для моего маленького сюрприза. Он любит кровь. Я уверен, ему понравится. Я могу подарить ему куклу, маленькую копию моих тел. Я оставлю ее в его доме. Это будет эффектно. Но довольно. Пора. Я выхожу на охоту. Я взволнован, мне хочется начать игру. Все начинается с меня. Первым делом мне нужна шлюха. И я нашел одну. Она брюнетка, ее одежда едва прикрывает тело, чтобы мужчины могли оценить ее достоинства. «Эй, горячий парнишка, хочешь поразвлечься?» — спрашивает она, когда я подъезжаю к ней. «Сколько?» — спрашиваю я, хотя у меня нет намерения ей платить. Но если я не спрошу, это вызовет подозрения. «Вот что я тебе скажу, милашка. Тридцатник за всю ночь» — она подмигивает и наклоняется ближе, позволяя увидеть ее грудь. И в самом деле, у нее неплохие сиськи. «Залезай». Такая же доверчивая, как всегда. Она залезает ко мне в машину. Я же стараюсь, чтобы мое лицо видела только она. Не хочу, чтобы кто-то мог описать ее последнего клиента. Везу ее к себе домой. Большой, аккуратный, опрятный дом, и, что самое прекрасное, тут есть персональный морозильник, используемый для заморозки и разделки таких женщин, как та, которая сопровождает меня сейчас. Я воспользовался ее услугами. Научился относиться к этому проще. Я до сих пор груб с ними, но не перехожу грани разумного. Я понимаю, что не всегда могу их убить, поэтому мне не хочется, чтобы на улицах говорили о том, как я жесток. Так что я отношусь к этому проще. Эта шлюха опытная. Она знает, как все сделать правильно, и не жалуется на мою жестокость. Мне кажется, она заслуживает награды. Ее смерть будет быстрой. Она начинает одеваться. Я встаю, хватаю ее за горло, душу. «Как думаешь, куда ты попала?». Она сопротивляется изо всех сил, но быстро сдается. Тащу ее в морозильник. Все готово. Я кладу ее на свой стол, пристегиваю и нажимаю кнопку на пульте. Стол медленно движется, пока она не оказывается вверх тормашками. Я купил его на уличной распродаже. Пятьдесят баксов. Он того стоит. Я решаю не ждать, пока она проснется. Она хороша, но у меня и без нее полно дел на вечер. И завтра работа. Я хочу сегодня ночью поспать. Я ставлю под нее ведро для крови и беру нож. Я не жду, пока она проснется, но и не тороплюсь, наслаждаюсь убийством. Перерезаю сонную артерию. Один удар, и она мертва. Кровь течет в ведро. В организме человека столько крови. Мы в самом деле большие мешки с дерьмом. Ну, теперь в маленькой Мисс Проститутке больше не осталось крови. Добавляю в кровь немного химикатов. Чтобы она не свернулась и не испортилась. Сохраню ее для Декстера. Я пометил баночку и поставил ее отдельно от остальной крови. Я пометил ее потому, что мне нужно соблюдать план. Имя взял с ее водительских прав. Если понадобится достать дополнительную информацию, то это все, что мне нужно. Поворачиваюсь к девушке. Мне нужно закончить ритуал. Интересно, какой ритуал у Декстера? Небольшая слежка, взлом и проникновение, убийство в собственном, обернутом в пластик помещении. Но должно быть что-то еще. Узнаю потом. Режу девчонку на куски. Я как раз заканчиваю с ногами, когда бросаю взгляд на часы. Три тридцать. Я останавливаюсь на последнем разрезе. Не могу потратить еще больше времени. Замораживаю куски в жидком азоте. Придаю им приятный вид. Оборачиваю некоторые кусочки, и они готовы к отправке. Я гружу тело в Hybrid вместе со столом и еду в ближайший дешевый мотель с неработающим бассейном. Когда я добираюсь туда, уже почти четыре. Я хочу спать. Еще больше оснований для того, чтобы поспешить. Я спускаюсь в бассейн, устанавливаю стол и аккуратно раскладываю куски. Мне нужно выложить их так, чтобы они приняли очертания человеческого тела. В куче кусков не так просто опознать человека. Я хочу, чтобы все знали, что это такое. Но главное, я хочу, чтобы Декстер знал. Ведь все это только для него. Наконец с телом покончено. Теперь остался автомобиль. Я угнал ее у дома какой-то старушки. Верну ее, и никто ничего не узнает. Разве я не хорош? Я припарковался в нескольких кварталах от мотеля. Это дало мне десять минут сонной прогулки. Мне нужно поспать. Сажусь в свою машину. Надеюсь, я не засну за рулем. Нет, не усну. Я устал, но я не могу спать в местах, не подходящих для сна. Водительское кресло одно из них. Я устал, когда ехал обратно, но я вернулся. Наконец. Кровать. Я падаю в кровать. Слава Богу, тут хороший матрас. Интересно, какой матрас у Декстера? Но мои мысли куда-то пропадают и разум пустеет. Я знаю, что это клише для убийц, и что этого следует избегать, но на следующее утро я возвращаюсь на место преступления. Я ждал там не для того, чтобы найти тело — это бы связало мое имя с убийством, а для того, чтобы прикинуться заинтересованным зевакой, когда появится Декстер. Мне нужно знать, впечатлит ли его моя работа? Или обеспокоит? Конечно, он социопат и убийца, как и я, но это не означает, что он автоматически будет уважать всех себе подобных. Я размышлял об этом у мотеля. Я опоздал на работу, ну да ладно. У меня есть места получше. Как это. Мотель выкрашен в отвратительный оранжевый цвет, вокруг деревья, но они явно не часть ландшафта. Просто деревья, на вырубку которых не захотели тратить деньги при строительстве мотеля. Мужчина лет тридцати в синей рубашке поворачивается ко мне. «Как вы думаете, кто-то умер?», спрашивает он. Любопытный зевака, как и я. «Не знаю. Наверное. Надеюсь, что нет,» — я умело изображаю озабоченность и сочувствие в своем голосе. Сильно нахмурился, изображая беспокойство, свел брови — замешательство. Да, я хороший гражданин, любопытный и расстроенный член общества. «Похоже на проститутку. В мотелях они обычное дело,» — говорит человек-в-синей-рубашке, кажется, не особо беспокоящийся о судьбе шлюхи. Очевидно, он не столь хороший гражданин, как я. «Печально, не правда ли? Девочки с их мечтами и надеждами вынуждены торговать своим телом. Что-то пойдет не так — и все кончено». Как это ни печально. Я осознаю. Я просто не чувствую. Общество говорит, что правильно и что неправильно, и я играю роль. В совершенстве, я бы мог добавить. Доктор Уильямс, этот мудак, мог мне помочь лучше, но он помог мне научиться. Если ты можешь одурачить своего терапевта, ты можешь одурачить кого угодно. «Кто на такое способен? Кто способен прерывать жизни таким способом?» продолжает Синяя Рубашка. Стрелка моего ненавистеметра подскочила вверх. Он не знает, но он оскорбляет меня. Я хочу сказать, что сделал и девчонке, и миру одолжение. Одной сукой, загрязняющей мир, меньше. Боже, я ненавижу людей. Всех. Мне очень, очень жаль, что я не могу убить их всех. Должно быть, это ужасно сложно — владеть ядерным оружием. «Какой-то больной ублюдок», гневно говорю я. Надо играть роль. Смотрю на часы. Где Декстер? Полиция повсюду. Почему он не едет? Он работает в судебно-медицинской экспертизе. Они всегда нужны. О. Верно. Анализ брызг крови. И я не оставил ни капли крови. Блядь. И, похоже, он не появится. Вздыхаю. На работу я уже порядком опоздал. Разворачиваюсь и собираюсь уйти, когда он появляется. Проходит в нескольких футах от меня и пересекает желтую ленту. Полицейский идет остановить его, но он показывает свое — свое удостоверение? По-видимому, лабораторных крыс не особо любят. Тем не менее это лучше полицейского значка. Меньше связи с полицией. Не хочу, чтобы он был слишком хорошим парнем. Какая-то шлюха машет ему из комнаты, и он идет к ней. Я не верю своим глазам. Проститутка? Средь бела дня? На месте преступления? Тут определенно происходит что-то еще. Я никогда не думал, что он из тех парней, которые пользуются услугами проституток. Через несколько минут он выходит из комнаты. Все верно. Он выходит оттуда спустя несколько минут. Непонятно, но с этим я разберусь потом. Он идет прямо из комнаты к пустому бассейну и пропадает из виду. Мой дорогой маленький братишка, мне любопытно. Ты помнишь меня, маму, грузовой контейнер? Тебе об этом рассказывали приемные родители? Сомневаюсь, после того, что им пришлось сделать, чтобы все скрыть. Или они скрывали его прошлое от мира, а не от самого Декстера? Так много вопросов. Неужели он даже не знает, что был усыновлен? Он убивает только плохих парней? Я представляю, как он был самоуверен прошлой ночью, социопат или нет, он не может настолько хорошо прикидываться. Странная, чуждая мысль. Идея о компаньоне. Брат по оружию и крови. Мне нравится эта идея. Мы одинаковые. Рождены одной матерью, и рождены вновь после ее смерти. Чувство равенства и уважения. Интересно, оценит ли он меня и мою работу? Ответ появляется после того, как он покидает место преступления. Потрясенный взгляд, разбавленный натянутой улыбкой в ответ той женщине, которая все подмигивает ему, пока он разговаривает с журналистами, а потом медленно перетекающий в восхищение. Я улыбаюсь: да, он оценил мою работу. Но будет ли он ценить меня? Только время покажет. Залезаю в машину, еду на работу. По радио играет классический рок. Интересно, какую музыку любит Декстер? Я помню, что полюбил рок старой школы благодаря отцу. Многое о нем забылось, но музыку помню. Старый добрый рок-н-ролл. Въезжаю на парковку больницы. Я провел в них всю жизнь. Они стали своего рода счастливым местом для меня. Чистые, белые, неиспорченные. Мне нравится, как люди умирают. Страдания, стоны, боль. Целая жизнь в мгновении от конца. Но больше всего я люблю персонал. Единственное место, где человек может посмотреть на другого человека в агонии и улыбнуться. Улыбнуться! Немного повысить настроение. Смерть всегда все портит. Улыбнуться, чтобы подбодрить умирающего, чтобы успокоить семью. Вот что мы делаем. Улыбнись, ты скоро сдохнешь. Не стоит говорить о том, что я люблю свою работу. Все из-за человеческой плоти. Даже в разобранном состоянии она продолжает работать, и это мне нравится. Я люблю резать людей по ночам и приделывать им недостающие части днем. Части человеческого тела легко могут быть отрезаны и заменены пластиком и металлом. А новые конечности могут с легкостью быть сняты и одеты вновь. Прекрасно. Мне это всегда нравилось. Но не сейчас. Сейчас мне надо проследить за своим вновь обретенным братом. Раньше я мало интересовался тем, чем он занимается в свободное время, едва обращал внимание на его жизнь. Но сейчас, сейчас он мой настоящий брат. Человек, который может понять, на которого можно положиться и кто, возможно, даже присоединится ко мне в моей охоте. Я думаю, мне хотелось бы этого. Компаньон. Брат. Но прежде чем мы начнем общаться, я должен узнать его получше. А чтобы узнать его получше, мне надо его увидеть. И я ведь не могу наблюдать за ним из своего кабинета? Конечно, не могу. И день кажется ужасно долгим. «Эй, Руди! Подожди», — медбрат, видимо, хочет поговорить со мной. Чад. Его зовут Чад. «Привет, Чад. В чем дело?» Я снисходительно ему улыбаюсь. Иногда мне кажется, что у меня плохо получается. Хотя никто ничего не замечает, так что это не имеет значения. «Где ты был? Лоис нужна корректировка протеза ноги». Мое опоздание не прошло незамеченным. Ничего страшного. Это не превращает меня в серийного убийцу или кого-то вроде того. «Да, прости, я немного задержался… Она все еще здесь?» — включаю режим работы. Лоис потеряла ногу из-за водных лыж. Ударилась о скалу и упала с лыж. Зацепилась ногой за острый камень, в то время как трос продолжал тянуть тело вперед, и ее спасла только случайность. Когда она поступила в больницу, ее нога держалась на нескольких лоскутках кожи. Не было никакой надежды сохранить ее. Однако я улыбаюсь, потому что ампутация или нет, ты должен улыбаться, если ты работник больницы. «Нет, она ушла почти тридцать минут назад». Я киваю и благодарю его, и мы направляемся к нашим пациентам. Мне надо позвонить Лоис и вернуть ее, навестить Джеффа, чтобы проверить, готов ли он к операции по присоединению новой руки. Потом зайти к Джону. Напряженный день. Хорошо, я не хочу провести целый день в раздумьях. Лоис не смогла вернуться, и мы перенесли все на завтра. Джефф уехал к семье и не хотел, чтобы ему напоминали о том, что у него отсутствует рука. С Джоном я разобрался довольно быстро, и к трем часам был свободен — я умело изображаю озабоченность и сочувствие в своем голосе. Сильно нахмурился, изображая беспокойство, свел брови — замешательство. Да, я хороший гражданин, любопытный и расстроенный член общества. Я свободен. Великолепно. Свободные руки как игровая площадка для дьявола. Правда, моим рукам не обязательно быть свободными, чтобы заниматься плохими делами. Декстер. Я слишком много о нем думаю. Его маленькое хобби все меняет. Посмотрим, я решил убивать девиц и подкинуть ему похожую куклу. Воссоздать грузовой контейнер после того, как соберу достаточно крови. Что еще? Многое зависит от того, что он помнит. Я не думаю, что он помнит многое. Ему было только три года. В подсознании все сохранилось, но вряд ли он сам может все вспомнить. Что он вспомнит после воссоздания? Это мы еще узнаем. Мне нужно изучить его стиль охоты. Интересно, если я подарю ему возможность убить, он ей воспользуется? Думаю, это было бы любопытное маленькое дополнение к игре. Да, подарок. Я могу оставлять след из хлебных крошек. Или частей тел. Нам будет весело. Почти как в детстве, когда мы играли в грязи. Другая игра для другой ситуации. Я взволнован. Мне нужно уйти отсюда. Смотрю на часы. Три тридцать шесть. Прекрасно. Мне хочется начать игру прямо сейчас. Но, конечно, надо немного подождать. один час и двадцать минут, самые долгие в моей жизни. Но Бог есть, потому что в конце концов часы милосердно показывают время свободы — 17:00. Тем не менее, я взволнован, расстроен и предвкушаю то, что грядет. Нужно продолжить игру. Чтобы Декстер понял, что эта игра для него. Все начинается с одной единственной вещи. Девушка. У меня уже есть одна. Спустя столько лет это уже стало моей второй натурой, в самом деле. Заполучить девушку, привести ее домой, напугать ее, опустошить и разделать. Все вместе выглядит просто прекрасно. Великолепный способ для снятия стресса. Я даже использую несколько новых инструментов. Обычно я не изменяю привычкам, но мне хочется сделать все особенно хорошо для моего дорогого бесчеловечного Декстера. И поэтому у меня остается только один вопрос: «Где разместить тело?» Так получилось, что я знаю, что у Декстера свидание сегодня вечером. Я учел тот факт, что у него есть подруга, видимо, он поглощен своей ложной жизнью, и это дает мне преимущество. Оставлю тело поблизости от места встречи. Он не сможет устоять. Сохраняю спокойствие. Первый шаг к определению Декстера. Скоро место будет освещено огнями, будет играть громкая музыка и тут будет полно людей. А потом Декстер увидит мою последнюю работу. Бегу домой. Я взволнован, возбужден, почти в изнеможении, счастлив настолько, насколько только может быть счастлив социопат. На следующий день он обзавелся новой комнатой для убийств. Его стиль отличается от моего. Жаль, что он не сможет показать всему миру свою работу — это в самом деле прекрасно. Ну, для некоторых. Мне хочется снова посмотреть на него за работой, но, увы, он еще только готовится. Вскоре он уходит, чтобы пообедать в каком-то низкосортном кубинском ресторанчике со своей фальшивой сестрой. Я начал ненавидеть ее. На самом деле я ненавижу почти всех. Покажите мне случайного прохожего на улице, и, возможно, я скажу, что ненавижу его. Но ее я ненавижу больше. Никогда не думал, что я ревнив, но черт возьми, он мой брат. Она представляется всем его сестрой, но что она знает? Знает ли она, что он свидетель кровавой и подробной смерти собственной матери? Что у него непреодолимое желание убивать, такое же сильное, как потребность во сне и еде? Знает ли она, что он был усыновлен? Справившись с гневом, я прислушиваюсь к их разговору. «Ты меня не обманешь, Декс. Помоги мне. Ла Гуэрта заставила меня допрашивать проституток!» — коп, полагающийся на своего брата -ученого, чтобы раскрыть дело? Дебра не самый лучший детектив. «Пустая трата времени. Деб, если ему помешали… Подумай», — он словно говорит об очевидных фактах. Конечно, они говорят обо мне. Почему они думают, что мне помешали? Может, из-за ноги. Но мне пришлось поспешить, у меня есть некоторые временные рамки. Они думают, что кто-то вошел и увидел меня за работой? За кого они меня принимают?! Ну, Декстеру виднее. Все детективы в отделе убийств одурачены, а он так запросто увидел правду. Неудивительно, что в Майами такой низкий процент раскрываемости. «Боже мой, точно! Потому что откуда иначе у него было время завернуть все части тела?» — она ликует от своей догадки. Она больше похожа на ментального вампира, чем на сестру. Без сомнений, она выдаст эту догадку за свою собственную. Я снова злюсь, но тут говорит Декстер. Кажется, Дебра сказала что-то еще. Надеюсь, что это не так важно. «Но теперь у нас есть четвертое тело, и разрезы тут другие. Это нам кое о чем говорит». Декстер определенно мыслитель. Да, я попробовал кое-что новенькое. Обычно я не работаю напоказ, но теперь есть кое-кто, кому можно показать все. — «Ритуал меняется. Он ищет вдохновение и не находит его». Я немного волнуюсь за Декстера из-за его последних слов. Выглядит подозрительно, что он знает так много о психологии социопатов. «Так что он будет продолжать, пока не сделает все правильно». Дебра явно не очень понимает, несмотря на помощь Декстера и его опыт работы убийцей. «Я могу и ошибаться.» — Скромный Декстер. Или ты понял свою ошибку и пытаешься отступить? «А как, блин, прошло твое свидание с Ритой вчера вечером?» — и Дебра превращает интересный разговор в скучный. Тем не менее мне немного любопытно, что там у него за подружка. Не то чтобы Декстер стал говорить об этом в подобном месте. Вряд ли он скажет что-то вроде: «Да, подружка — хорошее прикрытие для убийцы». мне кажется, что больше не будет ничего интересного, как вдруг разговор снова сводится ко мне. «… Он говорил об этой мертвой… безголовой девушке.» Черт, что она сказала до этого? Повтори, Дебра, это может помочь серийному убийце. «Не нравится мне твой взгляд». «Я побывала там до тебя…» — напоминает она. Я представляю, как подхожу к ним и говорю, что сделал это для Декстера и что тот, кто увидит это раньше него, будет проклят. Но это испортило бы все веселье. — «…и заметила, что это тело отличается от остальных. Оно холодное. Холодное, как мясо из морозилки. Это и есть кристаллизация?» — похоже, Дебра считает Декстера филиалом Google. Но это не имеет значения. Лицо Декстера меняется. Это похоже на прозрение. «Декс. О чем ты думаешь?» «Извини. Конечно, в этом есть смысл. Холод. Он замедляет кровотечение.» — Декстер все понимает. «И почему, блин, это так важно?» — а Дебра опять ничего не понимает. «Просто ощущение.» Скромный Декстер. «Этого недостаточно. Я должна уделать Лагуэрту и ее ребят. Они надо мной издеваются,» — Ой, бедная маленькая Дебби, у нее проблемы. — «Говорят, что закрыть дело я смогу, только лежа на спине. Мне надо выбраться из отдела нравов.» — Шлюха под прикрытием? В этом есть смысл. Скорей всего она и была тогда, на месте преступления в бассейне. — «Декс, пожалуйста, ты должен…» «Рефрижератор», — бормочет Декстер, забыв о своей фальшивой сестре. Рефрижератор? Я пользуюсь своим домашним морозильником и кулером для перевозки, но это неплохая догадка. Теперь я знаю, что он связывает рефрижератор со мной. «Это ты, блин, о чем?» Опять она подтверждает то, что все ответы ей подают на блюдечке с голубой каемочкой. Неудивительно, что она застряла в Отделе Нравов. «Авторефрижератор. Ему нужна холодная среда… .чтобы замедлить кровотечение. Что-то чистое и мобильное, чтобы потом можно было избавиться от мусора.» — Неплохая мысль. Я мог бы даже поступить так, если бы подумал об этом с самого начала. Кто сказал, что я не могу сделать этого сейчас? «Так что, теперь мне надо искать рефрижератор?» Двести миллионов сперматозоидов, и она была самым быстрым? В самом деле? «Возможно, краденый. Как ты думаешь, тут много краденых грузовиков?» «Ты сдурел? В Майами?» — и на этой саркастической ноте они заканчивают и уходят. Рефрижератор? Неплохая идея на первый взгляд, но слишком своеобразная. Я бы смог выполнять свою работу средь бела дня, но это рискованно, или разъезжать на таком заметном автомобиле по ночам, что не менее рискованно. Нет, моей комнатой для убийств останется домашний морозильник., но это не значит, что я не могу поразвлечься с идеей о рефрижераторе. Какой хороший способ привлечь его внимание! Я поеду за ним ночью, и он последует за мной. Я могу бросить в него головой. Маленький, веселый жест. Для таких, как мы, конечно. Найти грузовик легко. Зайди в любой завод по упаковке мяса, и увидишь целый взвод грузовиков. Взять один немного сложнее. Если бы мне было двадцать лет, и я бы не знал, что делать, то мог бы попасться. Хотя, это относительно легко. Суть не в том, чтобы прятаться, а действовать так, словно нет никаких причин прятаться. Грузовики приезжают и уезжают целый день. Я — всего лишь очередной водитель, который берет грузовик и уезжает. Удовольствие от автоугона. Следующий пункт — найти Декстера. Комната для убийств. Я мысленно хлопнул себя по лбу. Он, вероятно, охотился сегодня и я упустил его. Черт, я в самом деле хотел посмотреть на его работу. Та социопатическая фигня. Мы постоянно играем и притворяемся. Так нужно, мы не можем позволить упасть нашим маскам. Но во время убийства мы свободны. Как художники, мы выражаем себя во время нашей работы ножом. Показываем свою истинную суть. Нет лучшего способа узнать Декстера, настоящего Декстера, чем наблюдение за его охотой. Однако, будут и другие шансы. Он не похож на того, кто остановится в ближайшее время. И кроме того, это может помочь. Я знаю, где его новая комната для убийств. Я знаю, какой дорогой он поедет оттуда. Это лишь вопрос времени, и я жду. Солнце еще не зашло, так что потребуется время. Я покупаю журнал. «Буш — гей. Скандал с колумбийским наркобароном-любовником! Первая леди в слезах.» Нормальные люди реально верят подобным статьям? Я делаю человечеству одолжение, убивая их. Стемнело, и я вижу Декстера. Будет здорово, если он узнает, что это я. Он последует за мной, потому что поймет, что это я. Я хорошо его изучил. Включаю дальний свет, когда притормаживаю за ним. Нужно сделать все так отвратительно, как только возможно. Нужно привлечь все его внимание. Несколько секунд спустя убеждаюсь, что он понимает, что это я и что я пришел поиграть. Обгоняю его слева — медленно, чтобы он мог полностью разглядеть рефрижератор. Банально, знаю., но мне так хочется. Я не хочу, чтобы он подумал, что это просто досадная случайность, совпадение. Нет, до конца этой ночи он будет знать все. И это срабатывает, он справа у меня на хвосте, внимательно следует за мной, хотя собирался вернуться в Майами. Наконец мы добрались до места назначения — тупика. Он останавливается, ждет. Я медленно разворачиваю грузовик. Вышло слегка неловко, мне нужно набраться опыта в управлении большими грузовиками. Еще одна причина, по которой морозильник дома лучше рефрижератора. Все-таки мне удается развернуть его. Дальний свет падает ему прямо в лицо, и он щурится. Мне жаль, Декс, но так уж получилось. Сожаление редкость для меня. Но он мой младший брат, и я желаю ему счастья. Не могу дождаться того дня, когда замешательство на его лице, когда я разрушу его мир, исчезнет; когда оно сменится пониманием и принятием. Но это завтра, а пока мне надо сосредоточиться на сегодняшнем дне. Медленно подъезжаю к нему, снова показывая, что это не случайность. Когда я почти проезжаю мимо него, я бросаю голову. В яблочко, прямо в лобовое стекло. Не теряю времени — мне не хочется быть пойманным, но я вижу, как он выходит из машины. Я ухожу, и я взволнован. мне нужно сделать больше, мне нужно, чтобы он знал, что все это для него. Все. Я спрятал грузовик в заброшенном доме. Я использую его еще раз. Я сажусь в собственный автомобиль, этот порыв еще не утих. Господи, я не чувствовал себя так… никогда. Теперь все серьезно, мой дорогой младший братец однажды присоединится ко мне, и у нас все будет отлично. С этими мыслями я направляюсь в час ночи в Wall-Mart и покупаю Барби. Один магазинчик для всех ваших ненормальных и убийственных нужд. Я напеваю неизвестную мелодию, просто из возбуждения. Скоро, младший братик, скоро. Я купил Барби и красные ленточки и вернулся в машину. Аккуратно ее приготовил: раздел ее догола, отсоединил ноги, руки и голову. Перевязал ленточками. Дал ей зеркало. Почти все готово, остался последний штрих. Открываю бардачок, достаю косметичку, беру лаки для ногтей. Еще одна моя не самая здоровая привычка, но не самая худшая. Тем более, она напоминает мне о матери. Она всегда красила ногти в разные цвета. Я отлично это помню. Помнит ли Декстер о нашей матери? Посмотрим. Я крашу ногти на руках Барби в разные цвета, как это делала мама. Улыбаюсь своей работе. Надеюсь, он помнит. Направляюсь к квартире Декстера, задумываюсь на пороге. Что он помнит? Я узнаю. Не теряю времени, хотя голова задержит его на некоторое время. С легкостью проникаю внутрь. Профессиональный трюк. Я уверен, что по большему счету он не будет против. Аккуратно раскладываю части Барби в его морозильнике. Голову я приклеиваю к дверце. О да, думаю, он оценит мой маленький подарок. Мне бы хотелось остаться и осмотреться, но времени мало. В следующий раз. И следующий раз обязательно наступит.