Вся правда о Невервинтере.

Первыми под раздачу жестоких авторов частенько попадают самые добрые и светлые персонажи, честь которых так и тянет опорочить. Неудивительно, что я, как тот самый «жестокий автор», первым делом возьмусь за самого положительного и во всех смыслах светлого героя, нашего дорогого паладина Касавира, так же известного, как рыцарь на белом коне и прочее, прочее. Итак, представьте, что нам нужно написать яойный фик про этого самого непогрешимого и святого человека, стойкого в своих убеждениях. Что же для этого нужно с ним сотворить? Ну, для начала, его могут просто изнасиловать. Кто будет это делать – Бишоп, Сэнд, главный герой, Келгар или Гробнар, оставим на усмотрение конкретного автора, важен результат: Касавир испытывает на себе все прелести голубой любви, начинает сомневаться в своих убеждениях и в итоге – вуаля! – пожизненно влюбляется в товарища насильника. Вы только представьте, какой прекрасный из такого мужчины получился бы пассив! А? Что вы там говорите? Ну ладно, ладно, хорошо, представим, что нам нужен Касавир, способный и сам кого хочешь изнасиловать. Тут уже вряд ли получится получить нестандартный пейринг и устроить любовь меж святым рыцарем Тира и Гробнаром, Сэндом, Келгаром или Дэйгуном Фарлонгом. Потому как для изнасилования нашему товарищу нужны очень и очень веские причины. А что может стать такой причиной? Правильно, серьёзные разногласия. Как вывод, в данном случае крайне желателен в роли пассива Бишоп, злобный антихрист-ГГ, Гариус или Король Теней. Так как последние двое, скорей всего, не рады будут подобной перспективе и вообще объективно несколько сильнее нашего ненаглядного, сосредоточимся на первых. Бишопа лучше всего предварительно напоить (как и прочих хаотично-злых личностей), чтобы утром он ничего не вспомнил: всё-таки превращать Касавира в евнуха ни одна яойщица в здравом уме не пожелает. А та, что пожелает, не станет про него писать и отправит в Великие Яойные Кусты кого-нибудь ещё. Разумеется, этот подход должен сопровождаться ожесточением Касавира. Нет, ну а что? Принципиально-добрые, они такие. Зло хотя бы не скрывает того, что собирается отрубить тебе голову, а вот добряк вполне может во имя чести зарубить бедное маленькое зло, сопроводив свои действия какой-нибудь пафосной речью. Так что здесь смело используем непременную уверенность в своей правоте и яростное желание покарать анально мерзкого предателя во имя Высшей Справедливости (У вас тут Андерс из второго «Dragon Age» не пробегал, нет?). Кто там что-то говорит про ООС? Это не ООС, это автор так видит! Кхм, так о чём это мы… Ах да. О насаживании на кол во имя Высшей Справедливости, пусть и кол в данном случае слегка своеобразный. Но, предположим, нам нужна романтика, нежная и тёплая, как чёрная воронка в земле после удара метеоритным дождём. Тут уже намного сложнее: всё-таки, как ни крути, Касавир человек весьма специфического воспитания, и соблазнять его на путь греховный – всё равно что бродить голым перед Святым Иосифом. Поэтому, как вы, наверное, поняли, потенциального героя его романа в откровенные намёки швырять проблематично. Хотя, всё зависит от выбора этого самого героя. Бишопа, к примеру, который наверняка частенько будет кидаться в уворачивающегося Касавира пошлыми намёками (господа, прошу вас не напоминать про ООС!). Рыцарь будет мужественно терпеть, но постепенно начнёт зарождаться в его душе запретное чувство, и будет он долгими летними ночами мечтать о запретном под сводами храма Тира… Кхм, простите. Но этот вариант в основном обречён на драму – Бишоп поиграет с ним и бросит, оставив бедного паладина, оставленного друзьями и его богом, тосковать в одиночестве. Как видите, этот вариант весьма мил. Но есть и последний, крайне тяжёлый для воплощения вариант: Касавир плюс некто столь же святой, сколь и он сам. Это может быть как такой же паладин-ГГ, так и Ванечка из СССР, где, как всем известно, секса не было. Но так как отправлять неподготовленного Ванечку на битву с Королём Теней негуманно по отношению к последнему, рассмотрим первый вариант, тот, где главный герой предстаёт эдаким святым чадом света и добра, рыцарем без страха и укропа и сыном, родившимся в результате непорочного зачатия у розовой пони, которая перед этим выпила капельку росы с крыла голубой бабочки. Тут следует поработать над образом героя: разумеется, он тоже должен поклоняться Тиру, и, конечно, быть либо паладином, либо жрецом, либо – в идеале – аасимаром и любимцем неба. Здесь уже в роли змея-искусителя должен выступить сам Касавир, так как главный герой в данном случае мало чем отличается от Ванечки из СССР в плане познаний о сексуальной стороне жизни. Естественно, всё это будет приправлено жутким ангстом со стороны Касавира, его постоянным обращением к своему богу со словами «О Боже, за что ты ниспослал мне такое испытание?!». Дальше сюжет развивается по принципу «Пресвятой любви», когда герои любят друг друга светлой и платонической Любовью с большой буквы. А?! Читатели берут приступом скромную авторскую обитель и требуют высокого рейтинга? Не беда! Непременно со словами «О великий Тир, прости меня, но я не могу более выносить этой муки» отправьте Касавира на штурм тылов няшного главного героя, который до последнего будет корчить из себя бревно и типичного пассива. В общем-то, можно оставить его таковым и в дальнейшей постельной сцене, но это будет совсем не торт: желай читатели почитать о неземной любви двух брёвен, они бы почитали фэндомы «Буратино» и «Пиноккио». Поэтому можете ниспослать Касавиру благословение Тира, с попкорном наблюдающего с небес, и позволить этому великому богу во имя той самой Высшей Справедливости снабдить Касавира стопроцентно точными сведениями о правильной практике анального секса, чтобы он лучше знал, что, куда, сколько раз и какие именно травы лучше использовать для создания геля-смазки. И навык алхимии заодно ему пусть прокачает, в хозяйстве пригодится. И ах да – для обоснования ориентации цвета небесной лазури у данного замечательного человека лучше всего использовать ход «На самом деле его давно терзают его обеты, ему всё тяжелее следовать им» и прочие прелести, над которыми так любят рыдать скромные простые читатели.