Вся правда о Невервинтере.

Итак, мы узнали всё о Касавире. Следующим по плану идёт его злейший враг. Нет, не обеты, которые, как мы уже договорились в предыдущей части статейки, он ненавидит, а всего лишь скромный Лусканский следопыт с замашками на манию величия. Да-да, тот самый брутальный недотрога Бишоп, так же известный как Епископ (чёртовы переводчики Акеллы, вас ждёт Стена Неверующих). Как ни странно, но его очень легко оправдать в глазах возмущённой женской аудитории, а вернее, оправдать его внезапно открывшуюся лазурную сторону личности. Как ни странно, заключается эта самая сторона личности в его склонности к бунтарству. В нашем мире он, наверное, ездил бы на мотоцикле, красил волосы в фиолетовый и вообще был лютым анархистом, ибо свобода возможна лишь без ограничений. Но так как он не в нашем мире и его фанаткам остаётся лишь, сокрушённо вздыхая, строчить фанфики, вернёмся к вышеупомянутому написанию. Итак, он по натуре своей бунтарь. Отвернуться от Короля Теней его заставил всего лишь тонкий, как кремлёвская стена, намёк на то, что он ограничил свою свободу подчинением. Так в чём проблема? Смело позвольте главному герою лапать его за все части тела (но всё-таки прокачайте ему навыки дипломатии и скрытность – мало ли…), а после возмущённого взгляда следопыта вложите в уста героя коварную фразу: «Неужели ты согласен принять накладываемые обществом ограничения, твердящие, что только женщина может спать с мужчиной?». Во избежание травм у главного героя рекомендуется предварительно удостовериться в том, что Бишоп в относительно хорошем расположении духа. Ну и, естественно, прихватить те самые гели-смазки и предварительно ими смазаться во всех потенциально опасных местах любой уважающий себя герой просто обязан. Так же желательно во время яоя с Бишопом ни в коем случае не снимать с героя доспехов: в идеале эти доспехи должны быть тяжёлыми и закрытыми во всех местах, кроме тех самых потенциально опасных. Итак, далее следует определиться, какой Бишоп вам ближе: Бишоп-пассив или Бишоп-актив. Естественно, пассивом он в силу характера бывает редко, но всё же может волею клавиатуры жестокого автора стать жертвой изнасилования со стороны Касавира (Келгара по пьяни, дяди Дункана по той же самой причине). Последний вариант – с дядей Дунканом – открывает невероятные просторы для драмы, и читателям, пускающим слезу, несомненно понравится читать о той непоправимой травме, что нанёс ему жестокий трактирщик, потребовавший за свою помощь платы юным и прекрасным телом. Ещё могли изнасиловать Бишопа какие-нибудь абстрактные особи из Лусканской разведки – просто так, чтобы была ещё одна причина их ненавидеть. Но лучше и безопаснее для всех миров всё же вариант, когда товарищ Бишоп либо сам не помнит об изнасиловании (как вариант «Был пьян»), либо, если уж совсем припечёт, уже убил насильника, станцевал ритуальный танец вокруг его отрезанной головы и сжёг труп. В таком случае можно подробно описать сам процесс изнасилования и то, что за ним последовало. Учтите, насиловать Бишопа главному герою можно лишь при условии, что этот самый главный герой либо родной братец Касавира по понятиям, либо просто-напросто самоубийца. Но всё же Бишоп-актив встречается чаще, потому рассмотрим именно этот вариант. Он может насиловать кого угодно: Касавира за неправильные убеждения, главного героя за неподходящую причёску, Келгара за спёртую бутылку самогона, Гробнара за глупую частушку, Дэйгуна за сходство с Дунканом, лорда Нашера за… Ой, простите, увлеклась. Этот вариант подробного разбора вряд ли заслуживает, он и так понятен и с замечательным характером Бишопа наиболее каноничен. Но представьте, что вам – о ужас! – нужно влюбить в кого-нибудь неприступного следопыта, готового врезать по голове за одно только упоминание слова «любовь». Каким же образом это делается? Тут у нас два пути: либо вручаем ему кого-то понимающего и способного принять следопыта (во всех смыслах) таким, какой он есть, либо вручаем всё то же святое чадо света. В первом случае будьте осторожны: вам придётся с большой долей вероятности смириться с тем, что надо на каждой странице описывать не святую любовь, а полное равнодушие друг к другу и то, что связывают этих двоих лишь плотские утехи. Но это не популярно, поэтому перейдём к любимому общественностью варианту мексиканского сериала – «Я так тебя ненавижу, что люблю до безумия». В этом самом случае нужно как можно дольше заставлять персонажей привыкать друг к другу и постепенно заставить Бишопа поражаться невинности и наивности мальчика, который нежно гладит старые боевые шрамы, терпит грубость и не пытается сбрить его святую щетину. Мальчик должен быть, как это ни прискорбно, хаотиком: принципиального няшу Бишоп пустит на сосиски ещё при первой встрече. И да – это должен быть именно юноша пылкий со взором горящим, ни в коем случае не взрослый мужчина! Взрослые мужчины помнят золотое правило: «Как бы ни были привлекательны некоторые враги, всегда найдётся кто-то не менее привлекательный, но не желающий тебе смерти» (почти копирайт), и потому никогда не лягут в постель с врагом. А вот идеалист, мечта всей жизни которого – спасти огрубевшую душу и подарить следопыту немного тепла, поверьте, самый лучший выход. Он постепенно заставит Бишопа относиться к себе бережно, а затем влюбит его в себя. После – нежная любовь до гроба (а гроб будет очень скоро). Возможно, этой влюблённости будет предшествовать изнасилование, а дальше та же схема, что и с изнасилованным Касавиром в первой части статьи. Но вот вам подлянка: почти неизбежна драма. Хороший конец не для плохих парней – так, видимо, рассудил Бишоп, когда гордо предал главного героя, а после – скончался. Но драма – это не оригинально! Пишите с ним романтику, смело давайте ему тонкую и ранимую душу (и хватит кричать про ООС) и, поверьте, сотни читательниц закидают вас восторженными отзывами.