2

Лэйси несколько дней готовится к этому. Репетирует перед зеркалом доверчивый влажный взгляд распахнутых глаз. Произносит на все лады его имя (хорошо хоть, у них в ходу был сокращенный вариант), пока не добивается нужной интонации. Учится походке до одурения чистой, целомудренной девушки. И, раз за разом, признается зеркалу в любви. Пока не гаснут в глазах насмешливые, ледяные блестки, пока не зажигается в них что-то сродни теплу. И теперь она готова. Ему она не нужна, никогда не была нужна. Он, не колеблясь ни минуты, уничтожит ее, как только поймет, как это сделать, - лишь бы вернуть свою ненаглядную Белль. Но первый удар нанесет она.

***

Он слышит ее шаги, и, не оборачиваясь, застывает с незакрытым флаконом в руке. Он всегда так делает, она уже привыкла. Стоит ему услышать ее шаги, как он на миг замирает (прежде чем обернуться к ней с хищной улыбкой и властно притянуть к себе для поцелуя), и она видит, как он плотно закрывает глаза, а у рта пролегает скорбная складка. Что же… Долго страдать по Белль ему не придется. Мысленно собравшись, она выдыхает (так же трепетно, как сделала бы это Белль) его имя: - Румпель… Если до этого он просто не двигался, то теперь вся его фигура точно окаменела. Кажется, что никакая сила в мире не заставит его обернуться. - Румпель, - вновь, теперь вкладывая в голос звенящие, взмывающие нотки, говорит она, делая к нему шаг. Со звоном падает на стол флакон, с шипением вырывается из него желтый клуб дыма, а он рывком оборачивается к ней, опираясь обеими руками о стол. Она делает к нему шаг, еще один. Приказывает глазам наполниться слезами, засветиться счастливым блеском: она не видит себя в зеркале, но знает, что ей это удается. Знает, потому что Темный маг внезапно перестает быть сильным, властным и опасным. Ломается жесткая, насмешливая линия губ, ломается холод, сковывавший взгляд. Лэйси старательно запихивает в дальний угол памяти его выражение (чтобы вдоволь посмеяться после, в безопасном одиночестве): смехотворно беззащитное, жалкое в этой внезапно охватившей его слабости, уязвимости. Но она мгновенно одергивает себя: нельзя, чтобы он видел триумф в ее взгляде. Уж наверняка Белль всегда смотрела на него иначе. И наверняка ей не казалось забавным, когда в его глазах появлялись слезы. - Я помню…- шепчет она, и вот ее руки ложатся на его плечи. - Я помню, Румпель. Я люблю тебя. Его лицо искажается, рука крепко, до боли, вцепляется в ее плечо. - Белль!- вырывается у него, а она уже плачет, и смеется и обнимает его, пряча лицо на его плече, запуская пальцы в длинные волосы. И медленно, словно боясь, что не сможет дотронуться до нее, что она исчезнет, прежде, чем он сделает это, его руки обнимают ее. - Я вернулась, Румпель... я вернулась.