Демон, спустившийся с небес.

Все происходило совсем не так, как ожидал Дитрих. Привычный, знакомый с детства мир рушился прямо у него на глазах. Нет, достаточно долгое время все было, как прежде. Но Дитриха не оставляло чувство, что, даже играя с ним, отец будто... изучает его. Мальчик не понимал, почему и чего вообще от него хотят. А ещё отец начал ругаться с матерью. Всё чаще и чаще. Дитрих не выдерживал этого, уходил в сад и сидел там, пока его не начинали искать. В этот раз укрытием ему стала старая яблоня, в развилке которой было довольно удобно сидеть. Дитрих ухитрился даже задремать там, а проснулся от того, что по нему прошлись чьи-то лапки. Открыв глаза, Дитрих обнаружил, что это была рыжая кошка. ― Кис-кис... Кошка посмотрела на него недовольно. Наверное, она считала, что эта развилка – её место, а не какого-то там мальчишки. Дитрих попытался её погладить, чтобы успокоить, но кошка не оценила его порыва и всеми когтями вцепилась в протянутую руку. ― Ай! Ты что делаешь?! Прекрати немедленно! Я к тебе по-хорошему, а ты... Удивительно, но когти тотчас втянулись, и больше кошка ни тени агрессии не проявляла. Напротив даже, забралась к ребёнку на колени и мурлыкала там, пока Дитрих не услышал голос отца. ― Дитрих! Домой! ― Сейчас иду! ― крикнул в ответ Дитрих, хотя домой ему совсем не хотелось. Но делать нечего, пришлось пересадить кошку на соседнюю ветку и слезать с дерева, иначе жди беды. Почему-то Дитриху казалось, что мама больше не защитит его от отцовского гнева. И никто не защитит. Он никому тут не нужен... *** ― Все же этот паршивец ни на что не годен, ― говорил герцог, меряя шагами гостиную. ― Если через месяц ничего не изменится, я отвезу его обратно в госпиталь. ― Фридрих! Он же твой сын... ― Мой сын должен служить своей стране, а не быть полным ничтожеством! За все время, что я за ним наблюдаю - никаких изменений. А это значит, что проект закроют! ― Но… ― Никаких «но». Я все сказал. Мы не будем обсуждать это, Софи. Я все решил. И он ушёл, не слушая её рыданий. *** ― Я не буду это есть! ― отказался Дитрих от предложенной ему каши. Он ненавидел, когда в него пытались впихнуть эту невкусную жижу. Мать умоляюще посмотрела на него. ― Дитрих, ну съешь хотя бы пару ложек. Нельзя же совсем не завтракать. ― Я же сказал, не хочу! И Дитрих резко сбросил её руку со своего плеча. Поведение матери резко поменялось, чего не ожидали ни он, ни она. Женщина застыла, в её глазах промелькнуло удивление. Она будто боролась сама с собой. Дитрих невольно улыбнулся. Кажется, теперь он понял. Давешняя кошка, теперь мать.... Что там отец говорил, что он сможет управлять людьми? Будучи умным ребёнком, Дитрих сразу смекнул, что афишировать то, что у него начало получаться, не стоит. Поэтому, во избежание вопросом, он всё-таки взял ложку и принялся за осточертевшую кашу. Надо было поскорее отделаться от завтрака, пока отец не появился, а потом – в сад. Ему нужна была кошка. Та самая кошка, с которой он играл пару дней назад. Только теперь он будет играть совсем, совсем по-другому... *** Осознав свою силу, Дитрих пользовался ею вовсю, а несчастное животное служило ему тренажером. Как же здорово было заставить ее выполнять разные трюки! Но это только поначалу. Устраивать кошачий цирк мальчику быстро надоело, и захотелось чего-то новенького. Однажды он подумал о боли ― и кошка неожиданно истошно заверещала. Сперва Дитрих даже испугался. А потом, когда понял, в чём дело ― почувствовал странное торжество. ― Ты настоящий друг, киса, ― заявил он, глядя на дрожащую кошку. ― Ты очень, очень меня выручила... Если бы она могла, она бы бежала от него со всех ног. Но Дитрих не собирался её отпускать. Мучить, впрочем, тоже. Пока. *** Шли дни. Отец все мрачнел, мать все больше нервничала, а Дитрих оттачивал свои навыки. Когда кошка окончательно ему наскучила, он принялся за соседских детей. Сначала они играли в прятки, потом в догонялки, а потом он начал провоцировать ребят на ссоры и драки и наблюдал за тем, как ополчаются друг на друга недавние лучшие друзья. Ему нравилось, когда другим плохо. От этого переставало быть плохо ему самому. Однажды он подслушал разговор отца ― о нем и о чипах, и это пробудило в нём исследовательский интерес. Оставив в покое сверстников, Дитрих принялся разыскивать информацию о своём оружии. Естественно, на открытых сайтах в интернете её не лежало, но для Дитриха это не было проблемой. Впрочем, совсем уж на рожон он не лез. Ему совсем не хотелось, чтобы его загребло правительство. Обойдутся. Он достоин большего, чем быть пешкой Германики. Временная идиллия была нарушена в один из вечеров. Словами Лоэнгрина-старшего. ― Завтра ты возвращаешься в госпиталь, - сказал он, без стука войдя в комнату сына. Дитрих вскинулся: ― Никуда я не поеду! ― Поедешь. ― Не поеду! ― Ах ты щенок! Отец оказался рядом слишком быстро, и увернуться от удара мальчик не сумел. От первого – не сумел, от последующих – попытался, но безуспешно. От отцовского гнева не было спасения, а единственное своё оружие Дитрих использовать не решался, понимая, что это кончится хуже чем наказанием. ― Выродок! Я для него все делаю, а он ещё имеет наглость мне перечить?! ― Фридрих, что происходит?! ― в комнату влетела перепуганная фрау фон Лоэнгрин. ― Фридрих! Ради всего святого, прекрати! Герцог, тяжело дыша, разжал руки. Дитрих, как куль с мукой, упал на кровать. Фрау ахнула. ― Все в порядке, - бросил ей герцог. ― Просто наш сын решил сыграть в упрямца. ― Только не говори, что ты... ― Кажется, мы это уже обсуждали, не так ли? ― голос герцога стал холодным, как февральская вьюга. Женщина обречённо смолкла. Ей было страшно за сына, но у неё не было сил противиться мужу. Тиран и деспот герцог фон Лоэнгрин... А ведь когда-то он был другим. До рождения Дитриха. До этого проклятого проекта. А теперь все его мысли лишь об одном, а их сын... Их сын лежал, свернувшись в комок, и, чувствуя боль каждой клеточкой тела, думал о том, как он ненавидит их обоих.