Metal

Ледяной металл коснулся его кожи; кто-то с силой прижал дуло пистолета ко влажному лбу. Холодный пот выступил на затылке. Он не мог разглядеть человека, его лицо скрывал ночной мрак, и все, что он видел, это рука с выступающими под бледной кожей венами, с изящными напряженными пальцами. Сехун закрыл глаза в ожидании короткого щелчка, который скоро должен был прозвучать, он знал это. Он почувствовал чужое дыхание на своей щеке; мужчина вздохнул. - В следующий раз, - прошептал он на ухо юноше. Ствол опустился, и Сехун без сил рухнул на пол. Мужчина протянул руку и, взяв парня за подбородок, приподнял его лицо. Сехун услышал короткий смешок, и в этот же миг рука растворилась. Сехун быстро садится на кровати и замирает от охватившего его ужаса. Он не может дышать. Сехун хватается за шею, открывает и закрывает рот в надежде получить спасительный глоток живительного кислорода, пытается выдохнуть спасите, но из его горла вырывается только жуткий хрип. Он один. В попытках глотнуть свежего воздуха Сехун скатывается с кровати и со стуком падает на пол, но этот звук приглушен мягкими одеялами, оказавшимися на полу по причине его ночных метаний. Никто не услышит. Он тянется рукой к прикроватной тумбочке, пытаясь выдвинуть заветный ящичек, но это слишком высоко. Он замирает, не в силах предпринять что-то еще, и проваливается в темноту. Тао подскакивает на кровати и оглядывает темноту вокруг, чувствуя себя сбитым с толку. Он уверен, что слышал глухой стук. Может, Сехун так же, как и в прошлый раз, роется тайком в холодильнике? Парень бросает взгляд на цифровые часы и понимает, что его предположение не верно. Вряд ли кому-либо в этом доме придет в голову вставать в такую рань. Он спускает ноги на пол и, подойдя крадучись к двери, беззвучно открывает ее. Звук не повторяется. Слышен слабый шорох, похоже на трение одежды о деревянный пол. И глухой хрип. Источник звука, предположительно, находится где-то... через коридор. Юный мастер. Он несется через холл и стремительным движением распахивает дверь. - Сехун! - зовет Тао шепотом, но его встречает тишина. Зрение быстро привыкает к темноте, и вскоре взгляд фокусируется на пареньке, свернувшемся на кучке одеял прямо на полу. Тао падает на колени рядом и пытается как-то оценить ситуацию. Глаза закрыты. Руки сжаты на горле. Тихо покашливает и все же слабо дышит. Не двигается. - Сехун, слышите меня? - он слегка трясет его за плечи, и парень отвечает слабым кивком. Сердце Тао заколотилось быстрее. - Вы можете сказать, что я должен cделать? Ответ отрицательный. Он не может говорить? Тао пытается привести себя в порядок, ведь в подобных ситуациях нельзя позволить панике руководить тобой. Он смотрит на Сехуна, который медленно поднимает руку и указывает на прикроватную тумбочку. Рывком Тао выдвигает ящичек и без разбору вываливает на пол все содержимое. Пилюли, бинты, мази... ингалятор? Он берет его и протягивает юноше, который отвечает кивком головы. Тао помогает ему сесть и только смотрит на то, как Сехун уже отработанным движением откупоривает крышку, вставляет конец в рот и с силой сдавливает прибор, заставляя себя делать слабые вдохи. Через несколько секунд он начинает дышать гораздо увереннее, делая глубокие вдохи и придерживая себя за грудную клетку. - Сэр... я не знал, что у вас такое слабое здоровье. Сехун кашляет пару раз, прежде чем выдохнуть: - Заткнись. Его плечи мелко дрожат, и из горла вновь вырывается слабый хрип. - Просто дай мне... таблетки. Тао молча протягивает ему пузырек. Он никак не может смириться с фактом, что это холодное существо с чудовищным характером на самом деле такое хрупкое. Сехун вытряхивает одну таблетку и, запрокинув голову, глотает ее. Тао наблюдает в полной тишине. - Вы страдаете от... проблем со здоровьем? - спрашивает он, надеясь на то, что младший не примет его слова за издевательство. Меньше всего он хочет сейчас вывести юного господина из себя. Сехун похлопывает себя по груди, прежде чем ответить. - Я сейчас не в самом хорошем состоянии, ясно? Тао мысленно вздыхает. Не важно, что он скажет, прислушиваться к нему явно не собираются. Он молчит, боясь сказать что-то, что, возможно, разозлит юного мастера, но молчание длится не так долго. К удивлению старшего, тишину нарушает тихий голос Сехуна. - Прекрати называть меня "сэр". Это действует на нервы. Что прекратить? Тао едва сдерживает себя от того, чтобы не переспросить, и ограничивается легким кивком головы. - Тогда как мне следует обращаться к вам? - У меня ведь есть имя, так почему бы тебе не использовать его? Тао снова кивает. Он смотрит на юного мас– нет, на Сехуна, который сидит на полу, обняв худые коленки и уткнувшись в них лицом. Раскачиваясь взад и вперед, тот выглядит слишком маленьким и по-детски уязвимым в этой растянутой футболке и пижамных штанах. Пока он не видит, Тао возвращает недавно так бесцеремонно вываленные на пол предметы в выдвижной ящичек и садится подле юноши. Он ждет, когда тот немного разрядит обстановку, пусть то будут хотя бы очередные дерзкие слова или уже привычные колкости, но Сехун молчит. Прошло уже несколько минут, и Тао легонько трясет парня. - Сехун? Ты в порядке? Но Сехун даже не двигается. Тао приподнимает его лицо и понимает, что тот уже досматривает свой десятый сон. Он осторожно берет на руки спящего юношу и бережно укладывает на кровать, прикрыв одеялом. Но что, если приступ случится вновь? Тогда сегодня лучше остаться здесь. На всякий случай. Вряд ли словом "пораженный" мы в полной мере передадим состояние Сехуна, когда тот, проснувшись, видит перед собой лицо мирно посапывающего телохранителя. Стремительно отодвигаясь, он падает с кровати, при этом зашибив руку. Он стонет, потирая ушибленное место, и пытается восстановить в голове события прошедшей ночи. Был приступ. Он не мог дотянуться до выдвижного ящичка. Было слишком высоко. Все остальное же было как в тумане, хотя такой эффект возможен при чрезмерной усталости. Но сейчас-то все в порядке? Тао пришел и помог? Сехун подскакивает на месте, когда Тао неожиданно садится на кровати. Парень готов провалиться под землю сейчас, когда он даже не знает, что сказать, но все, что делает Тао, это запускает пальцы в волосы и сладко зевает. - Доброе утро, Сехун-а. Как ты себя чувствуешь? Боже, это звучит слишком обыденно. Он смотрит на парня своими острыми глазами, и Сехун подмечает, что под ними залегли глубокие мешки. Не похоже, чтобы он был уставшим. - Все в порядке, - угрюмо отвечает он. - Это очень хорошо, сэр. - Тао как ни в чем не бывало поднимается с кровати и выходит из комнаты, оставляя Сехуна одного. Он удивленно моргает. Этот парень вообще имеет эмоции, чувства? Как будто спать с Сехуном – это в порядке вещей. Он быстро осматривает свою одежду и кожу, пытаясь найти какие-нибудь синяки и царапины, которых не было раньше. Ведь именно так вы должны поступать, когда просыпаетесь утром с другим человеком в своей постели, которого там быть не должно. Слава богу, никаких повреждений нет. Значит, Тао не тот человек, который будет распускать руки. Сехун спускается вниз и впервые за долгое время не пропускает завтрак. Сехун избегает сближения с людьми. Кроме Чонина, конечно. Ему вполне хватает дружбы, и возникновения каких-то новых отношений он искренне не желает. Он не хочет быть привязанным к другим, он не хочет страдать. Кто-то называет такой способ существования одиноким, но Сехун привык. Все было ясно, легко предсказуемо и предельно просто. Он лишь должен идти по жизни своей дорогой, которая, в конце концов, приведет его к успеху. - Сехун-а, все в порядке? Чонин водит рукой перед лицом друга. Сехун непривычно тих сегодня. Сехун трясет головой и потирает глаза, приходя в себя. - Все в порядке, - это уже второй раз за сегодня, когда он вынужден говорить эти слова. Раздражение лишь усиливается, и Чонин, видя это, вздыхает. - Что-то произошло? - шепотом спрашивает он. Продолжение "что-то связанное с Тао?" так и просится сорваться с языка, но упомянутый юноша сидит за партой по правую руку от Сехуна и немигающим взглядом смотрит на классную доску. Есть в нем что-то, что Чонину определенно не по душе. Нет, парень не сделал ничего провокационного, не было даже и намека на что-то подобное, но, тем не менее, от этого тревожного чувства на задворках сознания Чонин избавиться не в силах. - Ничего. Сехун снова принимает свое безразличное выражение, полностью входя в роль Холодного Принца. Чонин наблюдает эту трансформацию. Сехун напоминает механизм, в устройстве которого есть некоторые неполадки. Он действует четко по сценарию, так, что никому и в голову не приходит усомниться в его правоте, но так бывает не всегда. Иногда постороннему взору может открыться совсем другая сторона. Та часть его с потерянными болтами, отвинтившимися шурупчиками, которая вряд ли может функционировать по заданной схеме с такими потерями, ведь без этих составляющих механизм теряет свою целостность. А теряя это, любая машина теряет и свое искусственное совершенство, приобретая при этом человечность. - Сехун-а, сегодня твои шурупы не в порядке. Он даже не думает, что говорит это вслух, когда убирает с глаз друга челку. Сехун поднимает глаза и непонимающе смотрит на Чонина, ожидая подвоха. - Что... - только начинает он, но внезапно вошедший в класс учитель останавливает его на полуслове (и спасает Чонина от ответа). Сехун чувствует пристальный взгляд Тао на себе, который уже стал привычным. Нет, это ужасное чувство дискомфорта не исчезло, даже несмотря на то, что это повторялось каждый урок изо дня в день, начиная со дня их первой встречи. Со звонком Чонин поднимается с места и идет к Кёнсу, чтобы разделить с ним свой ланч. Он делает это всего раз в неделю последние два года, начиная с того момента, когда эти двое связали себя узами отношений. Кёнсу - милый ребёнок, но Сехун по пальцам своей левой руки может пересчитать все те разы, когда им доводилось поговорить наедине. Кёнсу слишком приторный для него. Может, поэтому эти двое проводили всё своё время вместе, за исключением, конечно, того времени, когда Сехун оккупировал Чонина для себя. Кёнсу запросто может вывести на поверхность все наиболее тщательно скрываемые подробности о Ким Чонине, такие, как его желания, цели, убеждения и тому подобное. Конечно, Сехун тоже может сделать это, но на кой черт ему это надо? Юноша складывает руки на парте и, положив на них подбородок, закрывает глаза. Ланч – самое подходящее время для сна. Окно слева открыто настежь, и легкий ветерок мягко обдувает его лицо. Болтовня одноклассников слышится словно издалека, и Сехун полностью растворяется в своих мыслях. - Сехун, - чей-то голос выводит его из сладкой дремы. - Что тебе на... - это Тао, точно так же положивший подбородок на сложенные руки, сидящий на месте Чонина. Сехун стремительно откидывается назад. Разум. Успокой свой разум. Это Хуан Цзытао, телохранитель. Его работа – оберегать Сехуна, и именно поэтому он всегда рядом. Именно поэтому Тао должен находиться достаточно близко, чтобы защищать его ото всех опасностей. И Сехун успокаивается. Прочистив горло, он возвращается в свое нормальное состояние. - Да? - Ты когда-нибудь ешь? Таким вопросом Сехуна поставили в тупик. Это звучит как шутка. - Конечно, я ем. Моё тело не смогло бы нормально функционировать, если бы я этого не делал. Тао усмехается и достает из своей сумки маленькую коробочку, и аромат еды заставляет Сехуна оживиться. Коробочка для ланча? - Где ты взял ее? - Ваш шеф-повар сделал это для меня. Вслед за этим парень достает две пары палочек для еды, на что Сехун смотрит с любопытством. - Итак, зачем... - Тао, пользуясь возможностью, кладет прямо в открытый рот парня ломтик мяса, не дав тому закончить свой вопрос. Кто-нибудь даст ему сегодня досказать свои слова хоть раз? Сехун медленно пережевывает, глотает и, посмотрев с долю секунды на сидящего напротив телохранителя, моментально приходит в ярость. - Какого черта это происходит здесь и сейчас на глазах у стольких людей?! - Так ты хочешь, чтобы я делал это только наедине с тобой? - Что? Нет! Сехун начинает закипать, глядя на хихикающего телохранителя. - Но я обязан заботиться и о твоем здоровье, - Тао снова просовывает кусочек мяса палочками в рот Сехуна, который сразу же выхватывает их из рук наглеца, чтобы тот, еще чего доброго, не вытворил подобного в третий раз. - Большое тебе спасибо, но я прекрасно справляюсь со столовыми приборами сам. - Я не сомневаюсь. Повисает неловкая тишина, нарушаемая только стуком палочек о дно коробочки. - Итак, - начинает Сехун, боясь умереть, так и не закончив предложения, - как ты оказался в моей кровати сегодня утром? - У тебя был приступ, - вот все, что он отвечает. - Ну и... - Я боялся, что это произойдет снова. И поэтому ты решил переночевать в моей кровати? - хочет спросить Сехун скептически, но всё, что он делает, это кивает. - Никогда не делай так больше, - в конце концов, он ведь должен иметь какой-то авторитет, не так ли? - А что, если это снова случится? - Тогда... я просто положу лекарства ближе к себе. Он слышит, как Тао вздыхает. - Сехун, посмотри на меня. Что ему нужно? - Сехун. Он отрывает взгляд от парты и смотрит прямо в черные глаза телохранителя. - Ты не можешь делать всё в одиночку. Наступает тишина, которая длится недолго, потому что скоро раздается противный скрежещущий звук отодвигаемого стула. Сехун поднимается с места, отбросив металлические палочки в сторону. - Не говори мне, что я могу, а чего не могу делать. Я пока еще ни разу не облажался, поступая так, поэтому не вижу причин прекращать это. Быстрым шагом Сехун покидает класс. Школьная крыша – достаточно одинокое, редко посещаемое место, предоставленное в распоряжение людей с определенными привилегиями. Таких людей, как Сехун. Его отцу было бы все равно, если бы он узнал, что его сын прямо сейчас смотрит свысока на школьный двор, облокотившись о перила. Да и вряд ли он вообще узнает об этом. Он закрывает глаза и ослабляет галстук. Сехун терпеть не может ощущать какую-либо материю на своей шее. Создается чувство того, будто дорогостоящие тиски скоро сдавят его горло, лишив возможности наполнять свои легкие кислородом. Есть свои преимущества в расположении школы на холме; вид открывается живописный. Какое-то ощущение дежавю возникает у него, когда холодный металлический ствол со звонким щелчком взведенного курка прижимается к его затылку. Сехун чувствует скорее изумление, нежели страх. Он слышит короткий смешок, и чужая рука, обхватив его за шею, треплет юношу по щеке. Есть некоторая вероятность того, что нам грозит опасность. - Слова эхом отдаются в его голове. Он был слишком беспечен, когда даже не подозревал, что подобное происходит на самом деле. Это и есть он? Его конец? Неожиданно Сехун понимает, что ничего не имеет против. Если уж такой конец уготован ему судьбой, то, наверное, стоит позволить этому случиться. Он ждет, когда незнакомец нажмет на спусковой крючок. Он даже готов к острой боли, которая вскоре должна пронзить его голову, ослепить сознание, охватить все тело. Но слышит он совсем иные звуки. Откуда-то издалека твёрдый голос Тао говорит что-то вроде "прочь от него!", а затем раздается громкий треск, выстрел, но Сехун уже не может ничего разобрать, так как проваливается в небытие.