Стать человеком

Я никогда не думала, что мне придется что-то писать в этой книжке. Более того, я была убеждена в этом. Рассказать свою историю, избавиться от гнетущих воспоминаний, отдав их бумаге? Какой сентиментальный бред. Не верю. Не верю в это и в чувство. Не верю в существование добра и зла, правды и лжи. Для всех они разные. Бескорыстных нет, а значит, нет и вселенского добра вместе с ними. Стоило бы сжечь эту кучу бумаги, как только мне ее подарили, да нельзя: на нее наложили огнеупорную руну. Жить мне долго не суждено, как и любому нефилиму, так что никто никогда не узнает, что я напишу в эту книгу, только я сама. Начнем...

***

Никогда не думала, что моя жизнь станет не такой, как у других нефилимов. Мы рождаемся, растем, тренируемся, убиваем демонов, а потом убивают нас самих. Для кого-то, для кого все монстры остаются на страницах яркой детской книжки, это просто пустой звук. Для нас — образ жизни. Нет тех ужасов, которых не видел или испугался нефилим. Так я считала. Так считали мы все. Мы все ошиблись.

11 апреля 2012 год

Институт просто дрожал от взрывов ракет. Вокруг прибежища нефилимов стояло поле, не позволявшее ничему попасть за него. Внутри здания творилась неразбериха: Мариза судорожно названивала Конклаву, требуя подмоги, Изабель вместе с Джейсом приняли в свои руки заботу о небоеспособных: Клэри и Максе. Алека в комнате не было. Пыль водопадом спадала со старой каменной кладки. Среди этой сероватой завесы с трудом, но различались две фигуры, чьи голоса разносились далеко под сводами коридора. — Алек, ты мне не старший брат, а я большая девочка, так что решу как-нибудь сама! — мой голос дрожал от еле сдерживаемой злобы. Терпеть не могу Алека, всех! Судя по всему, он принял нотки злости в моем голосе за признак, что я почти успокоилась, а зря... — Люц, мы разумные люди! Я еле Джейса удержал не бежать воевать, а теперь и ты! Вот правда, зря. За то время, пока он говорил, я незаметно приблизила к нему ногу, а теперь он получил по своему мужскому достоинству достаточно, чтобы не пытаться остановить меня. Да, ни он, ни Джейс, ни Роберт не пойдут туда: им есть чем дорожить. Алеку — всей семьей и Магнусом, Джейсу — Клэри, Роберту...наверно, Маризой или хотя бы семьей. А мне нечем. Так что мне именно туда и заказана дорожка. Ужасные крики и скрежет раздавались отовсюду. Огромные железные махины плавно двигались по небу, пока их не сбивали странные примитивные. В железном костюме, огромный зеленый зверь, напоминавший человека, клоун, наряженный во флаг Штатов. Откуда-то сверху периодически прилетали стрелы с разрывными наконечниками, попадавшие в машины из стали. Монстры. Повсюду странные существа, которые разжигали панику среди примитивных, забившихся в метро, непонятно как уцелевшие здания, за машины. Каждую секунду в воздух взлетали машины, подорванные захватчиками. И огонь. Повсюду огонь, пожиравший все на своем пути. Осколки стекла устилали асфальт, где он вообще остался ровным ковром, все дороги были завалены частями зданий и множеством людей, убитых монстрами. Руки тянулись к клинку, я горела желанием всадить его в сердце чудищу. Я подбиралась ближе и ближе к одному из них, глупо зависшему около одного из еще не разрушенных зданий. Несколько тихих шажков по карнизу, и я уже перед ним. Удивительно, он не видел меня, продолжая безрассудно осматриваться по сторонам. Пара секунд, и его уже бездыханное тело летит вниз с высоты нескольких метров. Странное устройство, отдаленно напоминавшее мотоцикл, продолжало висеть в воздухе даже после падения водителя. Из этого дня я помню мало — адреналин застилал глаза. Кровь стучала в висках, не позволяя думать, пока клинок разрубал броню монстров как нож масло. Одно я помню точно… Два существа. Примитивные, как те разряженные? Не думаю. Примитивные не мечут молнии и не используют магию без своего оружия. Тор и Локи. Боги. Я не боялась, но осознать свою слабость и ничтожность в этом мире было даже как-то обидно. Такое нападение, такой разгром и разруха достойны уважения, особенно хороши демоны, которых убивать одно удовольствие. Как говорил Джейс, его спокойствие в убийстве демонов? Чем-то мы похожи, только для меня не имеет значения, кто умрет, а труп, ставший им по твоей воле, даже приятно лицезреть. Битва длилась еще недолго, но ее остаток я провела здесь, где лежал бог лжи, едва в сознании после "дружеского" общения с зеленым монстром. А что, мне понравилась его речь, только не тот момент он выбрал, чтобы ее сказать. Меня совершенно не интересовала та прелюдия, которую эти примитивные устроили по прибытии в небоскреб. Мне было интересно, что же они сделают с этим горе-захватчиком. Честно, была разочарована. Намордник и наручники даже для Конклава несколько жестоко, ведь он принес столько веселья в этот занудный город. Такой злой взгляд я не видела никогда. Я откровенно совру, если скажу, что поежилась от холода, которым он был пропитан насквозь. Он выглядел жалко — подавленный, побежденный, но мечущий молнии своими зелеными глазами. Его взгляд буквально на секунду мазнул по тому месту, где стояла я, остановившись именно на мне. Он видел. Он меня видел, судя по всему, единственный из всего сборища супергероев примитивных. Тор, качок в железном одеянии с бархатной красной шторой за плечами, попытался уловить, куда смотрит бог лжи, но не увидел меня. Хотя, ничего фантастически странного не вижу: у него на лице большими буквами написано "простофиля". Даже вспоминать не хочется, с какими криками, нет, воплями меня встретили обитатели Института. Джейс, откровенно говоря, дулся, что он не принял участия в массовой резне, Иззи была в ярости, что всю ответственность за небоеспособных скинули на нее, Алек пребывал в нерадостном настроении из-за способа, с помощью которого я улизнула. В отличие от Клэри и Макса, которые тихонечко стояли в сторонке вместе с Робертом, Мариза устроила грандиозный скандал, грозясь жаловаться Конклаву и самому Консулу, на что получила краткое "Валяйте.". Прошло меньше года, а я до сих пор вспоминаю этих странных бессмертных существ. Боги. Мы презираем нечисть, а такие, как она, бессмертны. Потомки демонов, да? А кто же боги? Они владеют магией, но явно не потомки врагов ангелов, они близки к ним самим. Эти вопросы меня мучают с той битвы. Я пробиралась в огромный небоскреб, гордо носящий имя Старка, на котором некоторое время заседали эти самые герои. Честно, хотелось смеяться, как они яро осуждали идеи Локи о том, что свобода — это самый большой обман в мире. А разве нет? Они решили все за людей, за планету, не позволяя им узнать о существовании других рас, магии, высших сил. Не дали им выбора стать под знамена этого шизофреничного скандинавского бога или бороться за существование без его власти. Они поставили народ перед фактом: это был враг и мы его уничтожили. Ему приписывают зверские убийства, захват мира, ужасы, от которых в жилах должна леденеть кровь, а сами? Сколько людей погибает во время устранения так называемых врагов планеты и режима? Сотни? Тысячи? Десятки тысяч? Не меньше… Пара сотен людей — он кровопийца и моральный урод, а они со всей той кровью людей, в которой заляпаны даже не по локоть, а полностью с головы до ног, они — герои человечества и верные слуги отечества. Что-то понесло меня говорить в стихах… Мы, спасители этих чертовых примитивных, убиваем не меньше, но гордо зовем себя защитниками мира от демонов и нечисти. Тогда, сидя перед окном в библиотеке Института, я даже не думала, что в далеком мире Асгарде, на золотой планете богов, решалась судьба этого самого горе-захватчика, бога лжи и обмана, решившего открыть мидгардцам глаза на непристойную правду их маленького лишенного магии мира. *** Стража Асгарда, ее лучшие воины, шла по светлым коридорам дворца, гремя золотыми доспехами и крепко держа в руках длинные пики, не несшие никакой смысловой нагрузки в их обмундировании. На редком лице десяти самых храбрых асов на всей планете богов не отражалось хотя бы смятение, а что уж говорить про животный страх, который завладел их нутром. Молочно-золотой мрамор на стенах сменился серым камнем, а позолоченные факелы — железными. Тяжелые шаги солдат гулко раздавались под сводом лестницы, пока они спускались вглубь огромного золотого замка, служившего украшением и гордостью Асгарда многие тысячелетия. У подножия ступеней их уже ждали. Множество воинов, облаченных в золотые доспехи и шлемы, перегородили дальнейший проход по немного мрачным, но от этого не менее величественным подземельям. — Пароль? — казалось, холоднее этого голоса не могло бы быть, но его собеседник продемонстрировал чудеса владения голосовыми связками. — Мидгард, — от этого тона содрогнулись даже самые бывалые заключенные прозрачных камер, которые находились за спиной многочисленной охраны. — За кем вы? — не бейся у этого солдата сердце так, что еще чуть-чуть - и гул бы начал раздаваться под сводчатыми потолками, его можно было бы принять за робота, вроде Разрушителя. — Будто сами не знаете, — командующий элитной группкой солдат криво усмехнулся, обнажая немного неровные желтоватые зубы. Маленькая процессия двинулась дальше, но, хвала богам, им не пришлось идти далеко. Со всех сторон самые ужасные и кровожадные чудовища всех Девяти миров скалили зубы, утробно рычали или бросались на прозрачную стену в ущерб своему здоровью. Одним из немногих разумных пленников был тот, что сидел в угловой камере, имевший все, что только можно было пожелать для жизни, кроме собеседников. Темноволосый бог лежал на изумрудной софе, внимательно перебегая взглядом от слова к слову на странице книги, которую он держал над головой. Стоило только охране остановиться у его камеры, он вскинул голову, внимательно осматривая гостей. Не найдя в них ничего более интересного, чем в своем фолианте, он вернулся к своему предыдущему заданию. К удивлению стражников, пленник все-таки заговорил мягким спокойным голосом: — Что же, мой отец решил отменить показушный цирк и по-простому казнить меня? Хотя, с такими бравыми воинами вряд ли казнь будет уединенной, — несмотря на спокойствие, которого недоставало всем в этом помещении, его голос был исключительно едок, особенно, когда он поминал солдат и царя. — Всем бы очень хотелось посмотреть, как это чудовище Фенрир выпустит тебе кишки на центральной площади, была бы на то воля Всеотца. На удивление, бог обмана не кинулся с очередными угрозами, пытаясь проломить тонкую прозрачную стену, нет. Он со скучающим видом встал с темно-зеленой софы, размеренными шагами приближаясь к стражнику. Не знай кто из присутствующих истинный характер младшего принца, они бы сочли это простым игнорированием с его стороны. Не отрывая взгляда от книги, он подошел настолько близко, как мог, к прозрачной преграде и, резко захлопнув толстый кожаный фолиант, с комфортом уселся на небольшой ступеньке у самого входа в его персональную камеру. — Неужто поднятие в должности может прибавить хоть грамм мозгов такому, как ты? Я всегда искренне считал иначе, — Локи даже не пытался скрыть откровенной скуки, навеваемой этим обществом. Но должного эффекта он, конечно, добился. — Да что ты позволяешь себе, предатель! Я был лично выбран царем для сопровождения тебя в Тронный Зал! Ты — ничтожество! — на его последний выпад трикстер заливисто рассмеялся, не отрывая взгляда холодных зеленых глаз от наглого стражника. — С таким же почетом Один мог бы тебя отправить охранять Тора во время его нарушающих все правила Девяти Миров вылазок. Дай Хель, он бы тебя даже молотом не зашиб, — по задорным искоркам в глазах бога можно было сказать, что доводить тупоголового стражника ему искренне нравилось. — А сейчас моя очередь веселиться. Ребят, откройте клетку и наденьте на него цепи! — Локи улыбнулся еще шире, смотря на задыхающегося от гнева воина. Один из воинов нажал не особо заметную кнопку на стене: золотая стена начала выгибаться, будто пытаясь придавить пленника в его собственной клетке. Плазма, бывшая буквально пару минут назад ровным и твердым стеклом, обволакивала принца, заключая его в еле различимый прозрачный кокон. Наверно, если бы не бледно-золотой оттенок, который так явно был виден на бледной коже принца, эту невидимую преграду для его магии, никто бы и не заметил. Самый ярый ненавистник Локи из всей этой компании подошел к до сих пор сидевшему на ступеньке магу, попытавшись поднять его за шкирку, как провинившегося котенка, на что получил ощутимый пинок по коленям со стороны пленника. Он медленно осел на пол, чувствуя, как боль от неожиданно сильного удара распространяется по ногам. Трикстер презрительно хмыкнул, с удивительной для его роста ловкостью вскочив на ноги. — Да. Так ты выглядишь более подобающе, падаль, — он зло ухмыльнулся, глядя, как перед ним на коленях стоит стражник. Локи спокойно протянул другому стражнику руки, позволяя надеть на себя широкие наручники. Золотое поле медленно сползало с принца, почувствовав, что его магия находится под достаточной защитой от него самого. Один из стражников преклонился перед богом лжи, застегивая у него на ногах тяжелые кандалы, соединенные прочной цепью. Насколько же они боялись его, что вдвоем держали его руки, и так скованные анти магическими наручниками. — А где же мой парадный ошейник для выгула и намордник, как для кусачих животных? — Локи откровенно издевался над ними, видя в их глазах панический ужас. Командующий, судя по всему, уже был готов порвать этого наглого принца, но инструкция Всеотца, сдобренная угрозами Тора, наследника планеты богов, сделали свое дело, и он стоически молчал, снося все подколы трикстера. Локи почти смеялся, выходя из камеры и оглядываясь по сторонам. Он рассматривал пленников в соседних камерах, которых уже давно изучил. Вот ту группку чудовищ привезли только неделю назад и подсадили к вон тем давнишним — они были здесь еще тогда, когда бог лжи помогал громовержцу готовиться к коронации. Парочка ётунов, попавших сюда во время неудачной попытки убить Одина Лафеем, а с ними огромные существа из Ванахейма, которые непонятно по какой причине не пострадали от молота Тора, в другой, напротив предыдущей, камере сидят трое великанов из Муспельхейма, а на них рычат дьявольские собаки Хель, которых поймал еще сам Локи около пятидесяти лет назад. Колоритное общество, но большинство из них боялись. Наверно, практически все чудовища, не лишенные разума и инстинкта самосохранения. Они все боялись сына Лафея, который насмехался над ними и подкалывал всех с момента своего прибытия или их, смотря что случилось раньше. Стражник невежливо подтолкнул принца ближе к выходу, где его, уже выстроившись в шеренгу, ждала местная стража, уже успевшая познакомиться со вспыльчивым характером трикстера, который первую неделю кидался кубками и тарелками с едой в прозрачную стену, беснуясь от своей беспомощности. Но потом он успокоился, мог часами читать "дурацкие магические книжки с рунами самой Хель", как презрительно отзывались о его хобби стражники. Периодически в его белоснежной тюрьме появлялась царица Асгарда, говорившая со своим младшим сыном совершенно спокойно, не боясь его гнева, который, как уже давно поняли воины, страшен. Хуже могла быть только месть трикстера. — О, вы случаем не испекли пирог по случаю моего ухода из темницы? — да, на то он и был богом озорства. Капитан охраны уже скрипел зубами, пытаясь не размазать смазливое личико принца по темным каменным плитам или не впечатать его хрупкую спинку, которая держала изнеженную тушку Локи даже слишком надменно для пленника, в один из золотых столбов, которые подпирали потолок тюрьмы. Немного предвзятое мнение, но в Асгарде другие ценности, в которые не входила магия и тело, не накаченное до треска кожи из-за выпирающих мышц. И вот, снова, темные каменные плиты сменялись молочно-золотистым мрамором, а темные, без всяких украшений колонны — светлыми и увитыми роскошными барельефами сражений. Локи шел неторопливо, намеренно зля стражников. Его легкий прогулочный шаг выводил вновь и вновь из душевного равновесия их капитана, поскольку тот знал, с какой скоростью способен нестись трикстер, если ему было надо. А он, судя по всему, не очень-то и спешил встретиться со своим приемным отцом. Еще несколько минут ходьбы и ценных замечаний Локи, вроде: "А что, эту колонну не снесли? Как же, на ней же маячу я за спиной Великого и Пресвятого Тора", и небольшая процессия стоит перед дверьми Тронного Зала. — А Гунгнир не забыли заменить? Его же осквернил своими делами злой и страшный ледяной великан. — как же его хотели убить все стражники, несмотря на то, что его боялись до дрожи в коленках, за его совершенно бытовой тон, будто он интересовался погодой. Створчатые двери из золота медленно распахнулись, пропуская бога обмана в сопровождении "свиты" к трону. Что и следовало ожидать, в зале было исключительно мало народа. Тор и Один. Всеотец торжественно восседал на троне, возвышенном над всем залом. Он был явно уставшим. Нет, не от наведения порядка во всех Девяти мирах, которым, к слову, занимался его старший сын, нет. Он был истощен морально, за всю свою жизнь в целом. Один немного устало смотрел на Локи, который шел не как пленный в окружении стражей, а как царь с телохранителями вокруг него. Нынешний Всеотец слабо улыбнулся, буквально приподняв уголки губ, глядя на своего гордого сына. Да, худшие черты, как персоны, перенял его младший сын, дополнив своими не менее "приятными", а глупейшие, но благороднейшие, — старший, наследник. Как жаль, что так сложилось. Теперь Один убедился, что Локи был достоин этого трона как правитель, а не хороший человек. Немного тиран, скажем, приукрасив реальность, вспыльчив, несколько жесток, но хладнокровен и рационален. Сейчас Один понимал, что Тор с его сердечностью и добротой угробит миры, повергнув их в войну по дружбе или любви. Локи такого не допустил бы. Но ничего менять уже нельзя, и пора расплатиться за свои ошибки, особенно "Нет", и научить сына, которого не исправит даже могила. Хорошая семейка, нечего сказать. Один с любопытством, немного оживившим его пустой взгляд, смотрел, как младший принц подошел к самому подножию трона и, не удержавшись, чтобы устроить представление, торжественно приставил одну ногу к другой. Кандалы звякнули друг об друга, напоминая о своем наличии. Локи принял как можно более суровый вид, но, не выдержав, прыснул, глядя на серьезного царя. — Не пойму, из-за чего весь сыр-бор. Пара сотен смертных, и что с того? — мягкий, вкрадчивый голос сына вывел Всеотца из раздумий, — Они дохнут и плодятся как тараканы. — вся наигранная веселость исчезла, уступив место холоду. — Сын мой, Локи, — Один встал с золотого трона и протянул к нему руки в обнимающем жесте, но не сделал ни шагу к трикстеру, оставаясь стоять на самой верхней ступеньке. — И что, никаких нравоучений? Никаких рассуждений на тему " Локи плохой, ай-ай-ай..."? — принц ухмыльнулся, глядя на Тора, стоявшего на ступенях и закатывающего глаза, — Отец, я не впечатлен. Я поклонник твоих речей, но ты сдаешь позиции. Нет, правда. Один смотрел на младшего сына, качая головой, будто спрашивая себя, откуда в нем столько язвы и желчи. Он же, вроде, его сын... (Угу, внимательней смотрел бы на "сыночка" последние... да всю его жизнь, а также на выходки Тора с его компашей, не было бы "милого и душевного" бога лжи (с) Люц) — Локи, ты совершенно ничего не понял? — (А трикстер сейчас же кинется каяться и в ноги челом бить (с) Люц) Бог лжи нахмурился, потирая пальцами подбородок. Он намеренно долго рассматривал золотые узоры, вившиеся на черном мраморном полу. Да, это была вторая вещь (первая — трон), которая нравилась ему в этом зале. Трикстер поднял взгляд темно-зеленых глаз на отца, удостаивая царя и стоявшего недалеко от него громовержца презрительной ухмылкой. — Смотря, что ты хотел. — принц снова скривил тонкие губы в усмешке, обнажая краешек белых зубов, — Ётунов надо бить в начале твоей спячки, а Тора бить не рукой, а чем помощнее. Сначала надо убивать Человека из металла, а потом с армией, между прочим, побольше, захватывать Мидгард. Впрочем, вот еще... — Локи, довольно... — Всеотец вскипел, чего, в принципе, и добивался трикстер. – Да ладно, отец, ты что, всерьёз опечалился смертью кучки смертных или заступаешься за Тора, обиженного, что ему не первому в голову пришла эта блестящая мысль? – к Локи вернулось его истинное лицо. Не поиздеваться над окружающими – день прожить зря. Всеотец тяжело вздохнул, прикрывая рукой глаза, не желая больше видеть это "чудо". Он взглянул из-под седых бровей на Тора, будто интересуясь, где такой ереси понабрался бог лжи. Не будь у него патологического пристрастия к злым насмешкам и вранью, он мог бы быть богом науки, но тогда это был бы не Локи. Один устало потер переносицу, снова посмотрев своим единственным глазом на самодовольного трикстера. – Сын мой, это были жизни людей! Таких же, как мы! – голос царя эхом отразился от золотых стен зала, но, судя по всему, конечную цель - сознание младшего принца - пролетел. – Правда. Живём плюс-минус пять тысяч лет, а так отличий совершенно нет. – трикстер снова обратился к Тору, не найдя интересного в беседе со Всеотцом, – Ты, Тор, любитель мидгардского отребья, заметил за ними метание молний? Я вот тоже на каждом углу видел. Локи превзошел сам себя. Один нетерпеливо вскочил с трона, взмахом руки остановив наследника Асгарда, который уже хотел наподдавать младшему брату как следует. – Да, Тор. Не стоит молоточком размахивать, а то чем же будешь вбивать гвозди в ваших с смертной покоях, чтобы повесить очередную картину из коллекции "Подвиги Тора – Вселенная тает от умиления"? Мм? – отстраненность в голосе бога обмана ещё сильнее задевала громовержца. — Все, хватит, – Один встал со своего трона, в упор глядя на принца, и мягче добавил, – Хватит, Локи. Трикстер с вызовом смотрел на приемного отца. Всеотец со вздохом отвел взгляд и, махнув рукой, дал приказ страже покинуть Зал. Как только за воинами захлопнулась дверь, Локи не сдержался и пошёл в наступление: — Не хочешь выносить за пределы семьи? Уже прогадал. Или хочешь по-тихому голову отсечь? Мм... – Локи будто распробовал что-то вкусное, – Боюсь у меня много "поклонников", так что, сада Идун для казни не хватит, отец. – последнее слово бог протянул с особой издевкой, вложив в него всю желчь и яд. Один отвернулся от пленника, устало глядя на Тора, который в последнее время, стал более проницательным и даже замечал такие говорящие взгляды. Принц пожал плечами, не найдя никакого способа, кроме кляпа и приглашения Халка, чтобы заткнуть поток колкостей брата. – Локи, сын мой. В нарушение всех правовых мер Асгарда, я ... — Так ты тоже нарушаешь законы, папа, – маг глумливо смотрел на Всеотца, — Самим можно, а меня ругаете... – принц скорчил мину совершенно обиженного ребёнка, которому не дали любимую игрушку. – Локи, помолчи, хоть один раз! — царь уже сдерживался из последних сил, чтобы не по-царски запустить Гунгниром в лоб сыну или попросить старшего отпрыска проделать это с Мьелнером. Локи, подняв руки и сделав смиренное лицо, отступил пару шажков назад, смотря на не на шутку разгневанного Одина. – Локи, в нарушение всех правовых мер Асгарда, я даю тебе выбор. – маг удивленно посмотрел на отца, оторвавшись от созерцания собственных сапог, – Ты можешь выбрать. С одной стороны – женитьба на прекрасной Сигюн из Альвхейма, с другой ... – Повешение? Отрубание головы? Неужто собственный эшафот мне построили? Премного благодарен. – принц склонился в учтивом поклоне, заставляя более-менее сдержанного до этого Тора закатить глаза. — Локи, послушай хоть раз в своей жизни! — сил кричать уже не было, – Или я отсылаю тебя в Мидгард, лишенным большей части магии, к этой смертной, Джейн Фостер. – вот здесь уже настал момент удивляться Тору. – Отец, ты не можешь, он же, он же... – бас громовержца разносился эхом на весь зал. – Я все могу! – отрезал царь, не желая более споров с сыном. Тем временем, в центре зала, Локи все пытался успокоиться и не выдать рвущийся наружу смех. К тому моменту, как Один и Тор обратили свой взор в сторону мага, он уже откровенно смеялся, прикрывая рот ладонью. – Ты находишь это смешным, сын мой? – ни один мускул не дрогнул на лице Всеотца. Трикстер попытался заглушить смех, что ему в конце концов удалось. — Да, отец. Интересный выбор: женитьба, как я понимаю, с магией ... – Кроме той, что может навредить людям. – Всеотец тоже скривил губы в подобии усмешки. – Да, или сводить с ума смертную девку Тора, разгуливая почти без магии? – маг заинтересованно приподнял бровь, ожидая ответа Одина. – С вероятностью её возращения. Локи рассмеялся. Не зло, не едко, а искренне, будто царь с Тором рассказывали ему анекдоты последние полчаса. — Я так понимаю, там будет подковырка в отсылке в Мидгард, – принц получил утвердительный кивок от Всеотца, – Тогда чудненько, естественно ... – это же Локи, как можно без драматической паузы, – В Мидгард. – трикстер широко улыбнулся, глядя на растерянное выражение лица Тора. Один как-то отстраненно пару раз кивнул головой. – Тогда начнём.