Когда любишь стерву

      В полумраке комнаты за длинным кухонным столом в напряжении сидело шесть человек. Перед ними хаотично расположились несколько исписанных листов бумаги, четыре бокала красного полусладкого и необычная деревянная коробка с невысокими бортиками. Внутри коробки валялось с десяток игральных костей, каждая из которых отличалась по форме и количеству граней. Во главе стола серьезный юноша руководил процессией странного действа, отгородившись от остальных резной ширмой размером с большой толковый словарь. Атмосфера была гнетущей. Голос главаря собрания звучал тихо и пугающе.       — Итак, легендарные воины… Вы добрались до финальной точки вашего путешествия. Хрустальный дворец прямо по курсу. Учтите, зло, поселившееся там, сегодня может забрать чью-то жизнь. Ваши луки и мечи, посохи и кинжалы — все готово к битве! Итак, какие будут действия? Ход Воина Света — Минории!       — Господин ведущий, Воина Света и Любви, прошу заметить! — все присутствующие в комнате улыбнулись, один лишь блондин, сидевший возле Минако, недовольно закатил глаза. — Я бы хотела использовать заклинание «Щит» на весь отряд перед грядущей битвой, — твердо сказала девушка.       — Вам это удается. Защитный купол накрывает команду. Звездный Воитель, что делаете вы?.. — обратился ведущий к одному из игроков.       — О-о-о да! Сейчас я в одиночку этого некроманта размотаю! Как там его, Усаги? Эндимион? Звезда тебе, Эндимион! Я разбегаюсь, точным ударом ноги влетаю в дверь замка и распахиваю ее! — уверенно ответил Сэйя, стукнув кулаком по столу.       — Эмм… Ты уверен? — нервно спросил ведущий.       — Абсолютно!       — Что ж… Брось, пожалуйста, кость с двадцатью гранями, чтобы проверить, удается ли тебе выломать главную дверь в замок. Сложность броска — шестнадцать. Тебе нужно кинуть больше шестнадцати на кубике.       Сэйя с азартом взял в руки кубик, заговаривая на удачу, и отправил его в деревянную коробку, зажмурив глаза. Стол взорвался от громкого хохота.       — Да как такое возможно! — на костях красовалась цифра один. — Семь единиц за игру!       — Плюс модификатор силы твоего персонажа? — поинтересовалась Минако.       — Т-точно! Не все потеряно! Модификатор силы… — брюнет пробежался глазами по игровому листку. — Модификатор… — его лицо вмиг помрачнело. — Плюс один.       — Кри… критическая неудача! — еле выговорил Тайки — мастер сегодняшней игры — едва не уронив ширму на стол в диком приступе смеха.       — Я вам говорю, он что-то сделал с этим кубиком! Такого просто быть не может! — Сэйя, не веря в происходящее, уперся локтями в стол и схватился за голову. Усаги похлопала его по плечу, не переставая смеяться.       — К сожалению, — чуть погодя продолжил Тайки. — Этого не хватает, чтобы ворваться в замок. Ты… Фух. Ты разбегаешься, пытаясь со всей своей дури выбить дверь, но она не поддается. Твоя нога с хрустом врезается в древесину, отчего у тебя остается открытая рана. Брось, пожалуйста, кубик с шестью гранями, чтобы узнать, сколько урона тебе нанесла эта рана.       Сэйя огорченно сморщился, взяв в руки еще один кубик:       — Лучше бы мне на урон так хорошо единицы выпадали! Чего?! Шесть?! — ребята, только отошедшие от провала приятеля, вновь залились заразительным смехом.       — Зве… Звездный Воин, сколько… Сколько у тебя здоровья? — Тайки вытер слезы, проступившие от смеха.       — Четыре единицы. Я сдох. Ура, — парень обреченно перевернул исписанный листок. — Вылечите меня, кто-нибудь! Ятен, ты же целитель, дай мне зелье, сотвори заклинание или типа того!       — У меня закончились зелья здоровья, как и все доступные ячейки заклинаний! Я тебя сегодня уже шесть раз воскресил! Хер ли ты туда в одиночку бросился, придурок?! — недовольно заверещал блондин.       — Сам придурок! Усаги, сделай что-нибудь! — брюнет умоляющим взглядом уставился на девушку. — Вылечи меня!       — Прости, Сэйя, — печально отозвалась она. — Но я отдала тебе последнее зелье исцеления. У меня больше ничего нет.       — Как это возможно?! Почему у нас в отряде целитель и жрица, у которых ничего полезного не осталось! — взвыл Сэйя.       — Все верно, — подтвердил слова Цукино Тайки. — Принцесса Серенити напоила тебя исцеляющим зельем, когда ты решил выпить весь эль в деревенской таверне и слег с отравлением.       — Да, лучшее твое решение за всю игру! Надо было там тебя и похоронить. У березки. Под забором, — тут же съехидничал Ятен.       — Звездному Воину лучше познать смерть от эля, чем от деревянной двери!       — Такими темпами мы никогда не закончим эту игру, — хихикнула Ами, глядя на ведущего.       — Ваши предложения, эльфийка Амелия? — учтиво обратился к ней Тайки.       — Думаю, можно взять паузу на сегодня и закончить в следующий раз. Долгий отдых будет кстати и полностью восстановит здоровье Воину, конечно, если Усаги использует свой аптечный набор и перевяжет его раны…       — Аптечный… — Цукино быстро забегала глазками по листку перед ней. — Набор! Есть такой! Конечно, я стабилизирую его состояние! — ведущий кивнул.       — Спасибо, о, прелестная Принцесса Серенити! Я никогда не забуду твое доброе сердце… — Сэйя наигранно благородно приставил ладонь ко лбу.       — Итак, воины и воительницы решили устроить привал… Прямо перед входом в замок злостного Некроманта Эндимиона? — Тайки вопросительно изогнул бровь. Ами пожала плечами. — Ладно, пусть так… Который час?       Минако разблокировала телефон:       — Два ночи.       — Ничего себе. Четыре часа игры пролетели просто незаметно.       — Мне понравилось! — радостно заверещала Усаги, хлопая в ладоши. — Раньше я никогда не играла в «Подземелья и Драконы». Оказывается, быть принцессой так весело!       — Правда? — игриво обратился к ней Сэйя. — Я думал, что ты рождена принцессой. Иначе откуда у тебя такие… Такие…       — Подкат не засчитан, горе-ловелас… — Ятен устало махнул брату рукой. — Все как в игре. Просто сначала надо думать и только потом говорить!       Вечер и впрямь прошел очень насыщенно и ярко. Ребята скоро засобирались, вызывая такси, и попрощались с Тайки, отблагодарив поклонами и реверансами в стиле своих персонажей за веселое ролевое приключение, в которое он их посвятил. Стоя в ожидании машин, компания еще долго обсуждала курьезы их посиделок: как эльфийка Амелия умудрилась перепутать куртизанку с официанткой таверны, спросив «что сегодня подаете?»; или, к примеру, как целитель Ятен попал в ловушку старой ведьмы и чисто случайно сжег ее избу, выбросив двадцатку на кубике — наибольшее количество очков в этой словесной ролевой; не обделили вниманием и принцессу Серенити, которая слегла в первой же битве с лесными волками просто из-за того, что решила отправиться на поиски приключений в шелковом платье, а не в доспехах и кольчуге, как все нормальные воины; Минако со смехом упрекали в том, что она обчистила карманы каждого героя в начале игры, после предлагая монеты под процент, так как ее персонаж, Минория, была вором; а Сэйя… Что уж о нем говорить. Половину действа он пролежал полумертвым, веселя всех своими неудачами.       Попрощавшись с парнями, девчонки прыгнули в такси и, как только двери захлопнулись, принялись за продолжение обсуждений.       — Он точно запал на тебя, Банни! — восхищенно протараторила Минако. — Не сводил глаз всю игру!       — Ой… Что ты такое говоришь, — Усаги зарделась, но ее стеснение было отнюдь не продолжительным. — Хотя, да, так и есть! Я тоже заметила! Какой приятный молодой человек…       — Ох, Банни, ты неисправима, — улыбнулась Ами. — Так быстро меняешь парней?       — Да-а-а, а что?! — хихикнула Цукино в ответ. — Сама-то, сама-то! Поди уже назначили свиданку с Тайки-сама? Не увиливай!       Мицуно пыталась отнекиваться, чем еще больше рассмешила девчонок. Айно потянулась и мечтательно посмотрела в окно.       — Что, твой вкус на блондинчиков остается неизменным, Минако-тян? Признавайся, тебе ведь понравился Ятен!       — Не знаю, не знаю. Он какой-то грубый и высокомерный… Кажется, немного эгоистичный. Но все равно выглядит милым и доброжелательным. Не то что…       — «Кудзе!» — в унисон выпалили девчонки.       — Да, именно он, — скривилась девушка. — Прошу, давайте оставим хорошие воспоминания об этой встрече. Не будем омрачать ее и упоминать ИХ, — она покрутила пальцем виска. — Имена всуе.       Подруги охотно поддержали ее идею и продолжали разговаривать о проведенном вечере всю дорогу до дома.       Уютный вечер.       Уютные они.

***

      Макото проживала большую часть своей сознательной жизни абсолютно одиноко. И эта ее дикая влюбчивость…       Как тяжело было осознать, что с каждым новым мужчиной, приглянувшимся и без того раненому сердцу, ты ищешь не просто преданности, отношений и доверия, а защиту, которую не в силах восполнить ни один кандидат в принцы на белом коне.       Она была готова отказаться от оранжерей по щелчку пальцев. Не просто потому что бороться не хотелось, нет. Макото не понимала, может ли хоть что-то в этом мире принадлежать ей. Психика закрыла для себя возможность «владеть». Словно по отработанной схеме: «если вещь не моя, значит, и больно не будет, когда эту вещь отнимут раз и навсегда».       Травма, полученная после смерти родителей, оказалась настолько глубокой, что вылезать из состояния вечного «на краю» приходилось постепенно и очень болезненно.       Но этот тип.       Как можно было расколоть то, что так трепетно и кропотливо собиралось всю сознательную жизнь из тысячи осколков?       Макото не рыдала. Не проклинала больше. Не рассказывала никому о боли.       Ей было незачем.       Оставалось лишь обнять маленькую девочку внутри себя и договориться. Договориться с ней о том, что такого больше не повторится.       Этому нет причин повторяться.       Сейчас она копошилась в оранжерее вместе с управляющей, которая всяческими способами пыталась посвятить ее в тонкости ведения бизнеса родителей, — еще одним триггером на фоне предыдущих испытаний — но Кино больше разбиралась в самих растениях, чем деньгах, что они приносили.       Появилась необходимость исправить ситуацию как можно скорее. Консультант Фурухата сообщил о готовности подать иск на Дайсуке Санджойна. В деле обнаружилось несметное количество косвенных доказательств умышленного подрыва бизнеса и заведомо сфабрикованных документов, один из которых, по всей видимости, и стал причиной смерти госпожи и господина Кино.       Надежда на справедливость как никогда ранее придавала сил.       Открыв тонкую папку с бумагами на прошлой встрече с Мотоки, Мако и представить себе не могла, в какую паническую атаку обернется тот непримечательный вечер. За месяц до авиакатастрофы отец девушки выкупил земли под строительство новой оранжереи, однако, влиятельные друзья помогли ему добраться до государственного тендера на возведение буквально в центре Токио городского арт-пространства. Речь шла о многомиллионной выплате от правительства на благоустройство территории и последующем строительстве в этом кластере коммерческих объектов.       Таким образом, чета Кино обеспечила бы безбедное существование, возможно, многим поколениям вперед. Восемьдесят процентов арендной платы за использование территории должны были по праву принадлежать застройщику и владельцу земли. Двадцать процентов в долгосрочной перспективе тридцати лет — администрации Токио.       За пару дней до окончательного одобрения тендера госпожи и господина Кино, вылетевших из Киото по причине пожара в одной из оранжерей, не стало.       Спустя год на месте возможного арт-пространства выросли небоскребы строительной компании, выкупившей землю у опекуна Макото, которой едва исполнилось восемь лет.       — Это звучит как бред. Мы же не голливудскую драму здесь снимаем! — голос девушки дрожал. Она закрыла папку и неверящим взглядом уставилась на Мотоки. — Хочешь сказать, что лучший друг моего отца, господин Сайю, просто взял и передал землю в руки застройщиков после неудачи в заверении тендера?       — Я не хочу этого говорить. Я показываю тебе документы с его подписью. С юридической точки зрения все верно. Он ведь был управляющим у твоего отца. Распоряжаться имуществом компании после гибели господина и госпожи Кино ему было не запрещено.       — Как я могу в это поверить? После стольких лет?       — Макото. Он покончил с собой. Прошел месяц после сделки. Не думаешь ли ты, что совпадений слишком много?       — Самолет разбился. Это невозможно было подстроить! — девушка переходила на крик. Стадии принятия все еще не наступало.       Фурухата пожал плечами.       — Частный самолет? С двумя погибшими пассажирами и выжившими пилотом и стюардом. Если тебе это кажется невозможным, позволь, я познакомлю тебя с теми, для кого подобная катастрофа — не более чем способ развлечься.       Кино не могла говорить. И дышать, казалось, не могла. Почему-то каждая встреча с Мотоки заставляла ее внутренности сжиматься от страха и трепетать в предвкушении того, что их вот-вот растопчут правдой, которая никому и не нужна была вовсе.       — Мы подаем иск об умышленном убийстве или нет? Ответ на этот вопрос — все, что мне необходимо услышать сейчас. Я не сплю уже третью ночь. Достать эти документы было не то что дорого — практически нереально.       — Но сейчас они здесь. У меня в руках. И ты уже получил свой гонорар, — Макото скрипнула зубами. В висках стучало. Голова раскалывалась на две тяжелые части.       — Верно. И, раз мы уже совершили невозможное, давай дойдем до конца.       — Мисс Кино! К вам посетитель! — голос управляющей раздался где-то за рядами разносортных тюльпанов.       Макото подняла голову, вырванная из водоворота своих мыслей, вздохнула и, отбросив в сторону секатор, направилась к выходу из огромной оранжереи. Не оглядываясь по сторонам, она подошла к высокой стеклянной двери, толкнула ее бедром, снимая перчатки, и вопрошающе уставилась на бесстыдно огромный букет свежих персиковых роз.       — Эмм… Привет? — из-за цветов показалась макушка мужчины. Он быстрым движением всучил букет в руки Макото, пока та еще не успела ничего возразить. — Это я. Ну, ты уже поняла, конечно…       — Катись к черту, Санджойн, — девушка поспешила шагнуть обратно в оранжерею, но роз оказалось настолько много, что они попросту не помещались в проем. — И веник свой забери, — Макото попыталась толкнуть букет обратно в руки парню, но Неф отскочил в сторону. Цветы с глухим звуком упали на асфальт. Санджойн схватился за ручку двери, не позволяя той закрыться. За его спиной появился рабочий в зеленом комбинезоне.       — Мисс Кино, на сегодня все? Распишитесь, пожалуйста, за приемку, — мужчина протянул Мако планшет и ручку.       Девушка бросила недовольный взгляд на одногруппника.       — Да, минуту, — она положила грязные перчатки в карман своего садового фартука и быстрым движением оставила подпись на бумаге. — Мистер Камадо, возьмите еще вот эти на реализацию, — Мако подняла букет и передала его рабочему вместе с планшетом.       — Прекрасно! Мы ведь не ждали роз на этой неделе. Хозяйка будет довольна. Сколько здесь? — отозвался рабочий, укладывая розы в фургон.       — Действительно, Санджойн, сколько здесь? — с губ Кино едва ли не капал яд.       — Двести роз, мистер Камадо, — довольно крикнул Нефрит через плечо.       — Двести, мистер Камадо… — вяло повторила Мако. — Жду звонка завтра утром! Всего доброго!       Рабочий радостно помахал девушке и запрыгнул в фургон. Санджойн скептически посмотрел на Макото, которая в попытке хлопнуть дверью оранжереи, казалось, желала сломать ему ногу, что была не самой удачной попыткой удержать разговор на плаву.       — Если ты уйдешь сейчас — никогда не узнаешь, для чего я здесь.       — Слабая манипуляция, Санджойн. На меня такое не действует, — Макото готова была вслух возмутиться от удивления. Этот шантаж был настолько же нелепым, как и сам одногруппник.       — Не делай вид, что тебе наплевать на меня, — Нефрит шагнул ближе к девушке.       — Еще шаг — и я использую секатор по назначению. Отрежу все то, чем ты обычно привык думать, а потом закопаю под лилиями в качестве удобрения.       Парень рассмеялся. Искренне и чисто. Таким он выглядел очень простым. Без своих привычных глазу костюмов, в серой толстовке и джинсах, старых потертых найках и с хвостом на макушке. Казалось, будто он слез с экранов американских фильмов о школьниках, в которых тридцатилетние мужики играют стероидных футболистов. Макото закатила глаза.       — Это реальная угроза, а не пустая шутка, придурок.       — Хочешь со мной поужинать?       — Хочу с тобой что, Санджойн?! — теперь очередь Макото смеяться: не каждый день Нефрит страдает припадками абсурдного расстройства личности. — Скажи честно, у тебя биполярка?       — Я же не замуж тебя зову. Что плохого в том, чтобы перекусить вместе?       — Слушай, Санджойн. Я не знаю, что ты там себе надумал. Может, тебе кажется, что переспи со мной, ты как-то стер своим волшебным членом, как Поттер палочкой, все воспоминания о том, какая ты невозможная заноза в заднице, но это далеко не так. Поэтому, прошу, убирайся.       — У меня волшебный член? — довольно улыбнулся шатен.       — Это все, что ты почерпнул из моей речи? — Мако закатила глаза. — Просто уйди. Не действуй мне на нервы.       — Я лишь хочу помочь справиться с тем… Что произошло. Не ходить из-за меня на пары — это уже слишком, не думаешь?       — Твою мать, Нефрит. Ты правда наивно полагаешь, что весь мир вращается вокруг тебя одного? У меня есть уйма причин не появляться в университете сейчас, — Кино изменилась в лице. Решимость читалась в ее словах, а злость — в глазах. — Об одной из них ты, к слову, узнаешь первым. А сейчас — пошел вон! — девушка пнула Нефрита в коленку, заставляя корчиться от боли, и захлопнула дверь перед его носом.       — Стерва, — цокнув языком, заключил парень, а затем широко улыбнулся, распрямляясь. — Зато член у меня волшебный…

***

      Незатейливая игра в кошки-мышки с каждым днем становилась все более остросюжетной и менее вменяемой. Наивно хотелось верить в то, что со стороны твое поведение выглядит адекватным. Нормальным. Не абсурдным.       О-бы-ден-ным.       Но подобные мысли с громким смехом разбивались прямо о блондинистый затылок Джедайта. Ежедневно с великим упоением он выслеживал свою хитрую, как рыжая кицунэ, жертву для очередного укола.       Фурукава мог поклясться — он искренне и всецело ненавидел факт ее существования.       Оказавшись рядом с Хино в коридоре у любой поточной аудитории, он демонстративно отворачивался, всем своим брезгливым видом давая понять — ему мерзко даже просто находиться с ней рядом.       Стоит ли говорить о том, что каждую пару приходилось лицезреть эти бешеные горящие глаза! Просто отвратительные. Невообразимые. До мурашек по спине проницательные.       И, Боже, дай сил, это ее бестактное: «Доброе утро, ребята!», обращенное вглубь лекционного зала! Такая глупая и нелепая. С мокрыми от дождя волосами. Точно как медуза Горгона с дикими ядовитыми змеями, сползающими на хрупкие плечи.       Невозможная Хино.       Он унижал ее. Обижал. Растаптывал достоинство на глазах у всего университета. Один только взгляд в ее сторону горел порохом ненависти и презрения. Не прошло ни единой пары без обращений по типу «бешеная фурия» или «безмозглая монашка»… Но, вот незадача, все это происходило лишь в его бурном юношеском воображении.       — Привет, Рей! — он уже занял ее любимую парту в самом конце кабинета. Пришел за час до пар и прикрикнул на каждого, кто попытался бросить вещички рядом с ним. Заставил одногруппников расположиться на любом свободном квадратном метре, оставляя только одно место свободным — возле него. — Как прошло твое утро?.. — ох уж эта самодовольная физиономия.       Он давно знал, что каждый новый день — вот уже третью неделю — она начинала по его расписанию: пара подставных посетителей в храме, чтобы задержать мико на лишние полчасика у дома; сломанные спицы старого верного велосипеда; пешая прогулка, плюс, метро до университета; смс-отчет от доверенных лиц о прибытии Хино к воротам «Госей».       Трудно ли представить то, насколько изнурительно стало жить в этом графике? Рей недовольно вздохнула, оглядевшись по сторонам. Как и ожидалось, за минуту до звонка аудитория была заполнена под завязку. Не найдя в себе силы на продолжительные дебаты с Фурукава, она лениво махнула ему рукой, будто отгоняя назойливую муху, а не салютуя далеко не радушное «привет», обошла его стороной и села у окна, закинув еще мокрую от внезапного ливня сумку на стол.       Джедайт сочувственно пожал плечами, поддерживая замученную повседневными хлопотами мико, подпер рукой подбородок и без тени зазрения уставился на то, как она располагается на влажной сумке с целью доспать свой необходимый для продолжения существования в этом мире минимум.       — Что, Фурукава?.. — недовольно пробурчала Хино, разминая лопатки. Она не видела его, но спиной чувствовала пристальный взгляд одногруппника. — Хочешь что-то сказать — говори сейчас, я планирую отрубиться на ближайшие полтора часа после переклички.       — Послушай… — он склонился над ней, чтобы рассмотреть как можно ближе черты лица. — «Даже замученная выглядит прекрасно», — Джед усмехнулся своим мыслям и едва сдержался, чтобы не погладить ее по голове, как маленького сонного котенка. — Мне действительно нечем заняться сегодня вечером, поэтому я тут подумал…       — Никаких свиданий, Фурукава. Не трать время. Твои задумки отомстить мне за вечеринку не увенчаются успехом.       Раздался звонок, в аудиторию зашел лектор. Джед недовольно цокнул языком и придвинулся ближе.       — Поэтому я тут подумал и решил, что могу на выходных заняться твоими лабораторными по цифровизации судебной системы. Мне нужно набить руку, скоро ожидается громкое разбирательство в компании Санджойна.       Хино медленно повернула голову к одногруппнику, щурясь с недоверием. Сказать свое твердое «нет» она не спешила, потому как в нынешнем свете ее расписания домашке не было места от слова совсем. — Что ты задумал?.. С чего такая щедрость, ваше благородие? — ее голос звучал тихо и вкрадчиво.       Парень наклонился еще ближе, чтобы не мешать лектору своими речами.       — Эй, ты реально похожа на выжатый лимон последнее время. Я просто хочу помочь, — «И переспать с тобой, наконец». — Это мои искренние намерения. Хочу, чтобы… — «Хочу, чтобы ты вылетела уже из моей головы. Голая. Предпочтительно.». — Чтобы ты хоть немного расслабилась и избавилась от синяков под глазами. А тот случай с вечеринки… — «Я еще припомню, когда раздвину твои худощавые ноги и войду, блять, в тебя под сопровождение громких стонов». — Это было даже весело. Все оценили. И, да, я понимаю мотивы твоих поступков. Не смотри так! Я ведь действительно вел себя, как последняя скотина, не обращая внимания на то, как обидны бывают мои слова. Если есть хоть один шанс наладить наше общение до нормы — я им воспользуюсь, — «Воспользуюсь шансом. Тобой воспользуюсь. Ведь немыслим сам факт того, что в тебе, Хино, блять, есть хоть что-то необычное. Странное или притягивающее. Отличающее твою задницу от любой другой в этой аудитории. Просто. Необходимо. Трахнуть тебя. Уверен. Тогда все вернется на круги своя». — Так, что?..       Мико хитро прищурилась и улыбнулась. Она и впрямь походила на лисицу из древних японских легенд, когда так пристально смотрела в глаза Джедайта в попытке сжечь его зрачки алым пламенем торжествующей справедливости.       — Что ж, великий токийский адвокат, если тебе и впрямь так уж не чем заняться в эти промозглые выходные, тогда о каких к черту лабораторных может идти речь?.. — ее тихий воркующий голосок заворожил парня, заставляя губы расплыться в игривой улыбке. — Мелко плаваешь в планах на одинокие вечера.       — Я весь во внимании, Хино… Приму любое твое предложение с великой охотой.       — «Ну, наконец-то! Боги услышали мои мольбы! Или черти заглянули в ночные фантазии? Не важно! Поебемся и разойдемся. Как в море корабли. Как луна и солнце. Как Нефрит и трезвость. Как…»       — Теоретическая часть моего диплома.       — «Сука, Хино».       — Вот чем ты займешься, Фурукава. А если к понедельнику она будет готова…       — «Какая же ты сука, Хино!».       — Мы вместе подумаем над практикой. Так, что?..       Джедайт продолжал улыбаться, сжимая кулак правой руки.       — В понедельник утром диплом будет у тебя на почте, — парень дотронулся до пряди ее волос и приподнял ее. Рей, на удивление, промолчала такой наглости и отвернулась от одногруппника.       — Договорились, Фурукава, — возвращаясь к планам хорошенько выспаться, подытожила девушка.       Джед завис взглядом на несмолкающем лекторе, перебирая пальцами карандаш. Голова взрывалась от негодования и смеха одновременно. Карандаш треснул. Рей довольно улыбнулась.