Вечность

Ненавижу себя. Как я мог вообще попасть в такую ситуацию? Уэй не отстанет от меня. Теперь уж точно не отстанет. Неужели с самого начала не было понятно, что это всего лишь сон? Он ведь никогда бы так не поступил. Вся его сущность – олицетворение отвращения ко мне. Возможно, мне удастся перевестись в другой отсек? Ну, например, к Рэю. Хотя кого я обманываю, я ведь все пять лет сдавал на отлично сессии только для того, чтобы находиться там. Помню, как после окончания каждого дня моего обучения я приходил домой и засыпал с мыслью, что вот оно, совсем скоро я окажусь на борту «Вечности», совсем скоро… Каким же глупцом я тогда был. Так! Стоп! Сейчас же прекрати, Айеро! Ты так много сделал для того, чтобы очутиться на этом проекте, а теперь сидишь и, как семиклассница, страдаешь от того, что твой главнокомандующий не то подумал? Хватит! А ну, намотал сопли на кулак и прекратил распускать нюни! Вспомни, Уэй - всего лишь кретин с завышенной самооценкой. Он жалок и беспомощен, поэтому использует свои колкие «шуточки», чтобы на их фоне хоть как-то не потерять уважение. Он ничем не лучше тебя, наоборот, даже хуже, так докажи ему это, Фрэнк! Неужели тебя самого не напрягает эта игра в одни ворота? Нет, конечно, если тебя все устраивает, то ты и дальше можешь сидеть в углу и бояться посмотреть ему в глаза, а если же нет, то пора менять себя! Время перемен, Фрэнки! – мое подсознание заметно улучшило мне настроение. А ведь действительно, почему я должен плясать под его дудку? Слишком много чести, мистер Уэй. Настало время прекратить все это! Настало время перемен! С этими мыслями я дошел до 16 отсека. Как только я хотел открыть дверь, живот заурчал, словно умирающий синий кит. Да-а-а, пора бы наконец поесть, а то, кроме вчерашнего завтрака, я больше ничего не употреблял. В столовой было достаточно шумно. Нужно найти Рэя и все ему объяснить. Хотя нет, если спросит, то объясню, а если нет, то и не надо. Но долго искать своего друга мне не пришлось. - Ты чего посередине прохода встал? – Я подпрыгнул от неожиданности и вдохнул большое количество воздуха. - Черт, Торо, зачем же так пугать? – мой друг улыбался во все тридцать два, видимо, довольный проделанной работой. Ха-ха-ха. Смешно, ага, обхохочешься. Рэй, заметив мой гневный взгляд, сразу же сменил лучезарную улыбку на щенячьи глазки и протянул: - Ну, прости-и-и-и меня, Фрэнки, я не хотел, я же не виноват в том, что ты здесь стоял, – он аккуратно заправил прядь моих волос за ухо, а я… кхм, как бы это помягче сказать...? Охуел я, в общем. Какого хрена он творит? Да что сегодня за день-то такой? Видимо, заметив мое непонимание, он взял меня под локоть и повел к стеллажам с продуктами. Подав мне поднос и взяв себе всего лишь кофе, он пошел к свободному столику, виляя бедрами. Так, давайте попробуем переосмыслить то, что сейчас произошло: 1. Рэй меня напугал. 2. Я спросил, какого хера? 3. Тот, извинившись, заправил мою прядь за ухо. 4. Я спросил, какого хера? 5. Ничего не сказав, он подвел меня к еде и ушел, словно «топ модель по-американски». Итог: я уже второй раз за этот день стою с ничего не понимающим лицом и пытаюсь хоть что-то понять, но, похоже, это мне не дано. Вспомнив о том, что я уже минут 5 просто стою и втыкаю в пустой поднос, я решил забить на все и пошел выбирать себе завтрак. Остановив свой выбор на яблочном соке, овощах на пару и томатном супе с базиликом, я отправился к столику, который выбрал Рэй. Если честно, то как бы я ни старался отвлечь себя от дурных мыслей выбором блюд, у меня ничего не получилось. Для чего он это сделал? Может, он хотел сказать мне что-то этим жестом? А что, если я просто пришел в каюту, лег под одеяло и уснул? Да нет, это не похоже на сон, просто из-за случая с Уэем у меня паранойя. Господи, Фрэнк, это ничего не означало! Уймись уже! Задумавшись настолько сильно, что перестал обращать внимание на окружающих, я не заметил, как на кого-то налетел. Сок и томатный суп выплеснулись на белоснежную рубашку, а овощи выпали из тарелки на пол. Я поднял взгляд и увидел Уэя. Он был ужасно зол. Это можно было понять по тому, как раздуваются его ноздри, а глаза прожигают во мне дыру. Сам не знаю почему, но вместо того, чтобы сказать "извините", я начал смеяться. Да что там смеяться, у меня была истерика. Я просто не мог остановиться! А надо было.... После того, как мой смех начал понемногу проходить и мозг снова возвращался на станцию «голова», а не пятая точка, я начал осознавать все, что сейчас произошло. Джерард со всей силы ударил меня в нос, и у меня было ощущение, что он его сломал. Ну, почему именно туда? Я ведь еще вчера вечером неплохо врезался в дверь. Из него тут же огромным потоком хлынула кровь, и от самого вида ее количества у меня закружилась голова, и, потеряв равновесие, я упал, больно приземлившись на копчик. Отлично, я еще и его отбил. Уэй тут же подхватил меня за ворот тельняшки и удерживал на небольшом расстоянии от пола. Черт, он буквально душил меня этим. Я начинал захлебываться собственной кровью, но ему было все равно. Он просто неотрывно смотрел мне в глаза. Его глаза… только сейчас, в столовой, возможно, перед кончиной, я снова вспомнил, насколько они красивы. Еще тогда, на плацу, я понял, что они созданы для того, чтобы выбивать из колеи, останавливать мгновенье. Их обрамляли густые черные ресницы. Я, как и тогда, не смог понять, какого они цвета. Оливковые или золотисто-зеленые? Плевать. Они прекрасны, совершенны, изумительны, но… до сих пор были до ужаса холодны и пусты. Выражающие лишь ненависть и презрение ко всему миру. Именно за эти черты мне захотелось его ударить. Я попытался вырываться из его рук, но безуспешно. Его хватка была твердой и сильной. Пусть он закроет глаза! Меня просто выбешивает то равнодушие в них. Я отдам все, что угодно, только пусть он закроет глаза! Он резко отпускает меня на плитку, и я падаю. Зажмуриваюсь от боли, пытаюсь вдохнуть, но вместо этого давлюсь кровью. Пытаюсь откашляться, но кровь не дает мне сделать этого. Когда я поворачиваюсь на бок, чтобы сплюнуть ее, то чувствую резкий укол боли в области ребер. Удар, и еще один. Мне хочется выть от этих ощущений. Сзади нас послышались крики курсантов. Все они ждут продолжения. Им плевать на то, что их сотрудника сейчас могут покалечить. Им плевать на то, что я действительно захлебываюсь собственными слезами и кровью. Это всего лишь жалкое стадо, не имеющее своего мнения. Все одинаковы, словно под копирку. У них есть вожак, который всем заправляет, и они слушают его, не смея возражать. И это вожак – Уэй. Они для него – как ручные собачки. Будут все время подлизываться, надеясь на высшую должность, а он будет имитировать хорошее отношение. Мне жаль их. Но как бы странно ни было, им не жаль меня. Замечательное у нас общество. Боль затуманивает мой рассудок, а удары с новой силой покрывают мое тело. До моего слуха доносится грозное «Отпусти его сейчас же, ублюдок». Это Рэй. Но он мне ничем не поможет. Его держат «собачки» Джерарда. И хоть он и главнокомандующий одного из отсеков, им все равно. Они жаждут продолжения. Неожиданно все прекратилось. Я даже подумал бы, что умер, если бы до сих пор не пытался откашляться от крови. Подняв взгляд, я не увидел Уэя. Только потолок. А на нем – лампы, которые ужасно светили, тем самым будто прожигая мне глаза. Меня окутал страх. Я вдруг понял, что, раз они могут прожечь мне глаза, то смогут и расплавить все мое тело. Да, знаю, бред, но тогда мне так не казалось. Инстинкт самосохранения овладел мною, и я попытался пошевелиться, чем вызвал новую волну боли. Вдруг пелена белого света перестала давать мне возможность видеть происходящее вокруг. Я ничего не слышал, не видел, не чувствовал. Мне хотелось кричать от безысходности моего положения. Белый свет сменяется тьмой, и я растворился в этом ощущении. **** Боль. Люди часто используют это слово, но иногда сами не понимают, что оно не имеет никакого отношения к их положению. Они готовы рассказывать всем о том, как им плохо, о том, как они страдают. Я никогда не был таким. Когда в моей жизни было не все гладко, я любил просто молчать и удерживать накопившуюся бурю эмоций в себе. Ведь, по сути, все люди – эгоисты. Им плевать на твое состояние. Они изредка будут интересоваться твоими проблемами – только из-за любопытства, а жалеть – из-за того, что так принято. Так было, есть и будет. Да, время будет идти, но люди не изменятся. Однако мой сосед не был из числа таких. После того, как я пришел в себя, он ни на шаг не отходил от моей постели, все время интересуясь моим состоянием и искренне сопереживая. Он чувствовал свою вину за то, что не смог мне помочь. Было видно, что ему так же плохо от того, что он не смог защитить меня. А я что? Я говорил, что нормально себя чувствую, хоть готов был вырвать себе ногти, лишь бы не чувствовать тех ощущений по всему торсу. В конце концов, он ничего мне не обязан, поэтому винить его я тоже не могу. Как бы плохо мне ни было, службу никто не отменял. Да, вы не ослышались, сегодня я снова иду на дежурство. Рэй пытался всеми способами меня отговорить, но я все равно стоял на своем. Он даже пообещал, что привяжет меня своими галстуками и носками к кровати, а дверь запрет на ключ, но мне все равно удалось его обхитрить, сказав, что направляюсь в туалет. - Эм, может, тебе… помощь нужна? – он с недоверием и опаской посмотрел на меня, но я лишь мотнул головой и, сказав, что справлюсь сам, вышел из каюты. Было уже 20:35. Я специально вышел пораньше, чтобы, не торопясь, добраться до первого отсека. Это было достаточно сложно, так как даже незначительное движение давало о себе знать. Когда я еще в каюте попытался встать, то у меня было ощущение, что по мне проехали катком. Ничего не изменилось. По мне проехал ебаный каток, модели «Уэй-4Д0». Откровенно говоря, мне было страшно идти туда, но у меня не было другого выбора. Работа, работа, работа. Послезавтра мы должны будем погрузиться еще на 58 метров и отслеживать противника. Далее нанести удар первыми. Тогда мы выполним первые два пункта нашего плана. Останется пересечь границу между Тихим и Северо-Ледовитым океанами, и можно возвращаться домой. Дом. Родители. Мама. Я ведь обещал ей вернуться… Интересно, как они там? Как там вообще над водой? Какая погода? Я так соскучился по чистому воздуху. Здесь, на «Вечности», даже дышится тяжело. Ты вроде бы пытаешься вдохнуть полной грудью, но никак не получается. И это не из-за того, что меня избили, так было еще в первые дни. Дойдя до такого ненавистного первого отсека, мне нужно было открыть дверь. Раньше мне не составляло труда сделать это, но сегодня все иначе. Часто дыша и сдерживая выступившие от боли слезы, я открыл проклятую дверь. Я пришел первым. Как обычно, осмотревшись, я стал медленно направляться к своему креслу. На часах ровно 21:00. Я успел. Теперь главное - отсидеть свою смену и пойти в каюту. Даже «прогулка» из кормовой части до носа судна полностью выбила из меня силы. Надеюсь, Рэй не придет за мной. Это выглядело бы глупо, а я и так постоянно глупо выгляжу в ЕГО глазах. Дверь снова открылась, и через нее вошли курсанты. Бросив на меня жалостливый взгляд, они также начали занимать свои места. Я просто сидел и смотрел в одну точку, желая, чтобы это все поскорее закончилось. - Парень, нам очень жаль, правда. Этот придурок не должен был так поступать с тобой, - первым заговорил Эммет. Он был высоким парнем с блондинистыми волосами и хорошо подкаченным телом. В университете мы никогда не дружили. Мозгами он тоже не особо отличался от охранников пивных ларьков, и я не понимал, что он вообще здесь делает. Его слова ввели меня в бешенство, и я не услышал, как открылась дверь… - Вам, блять, жаль? Значит, когда этот мудак пиздил меня, то вам было все равно, а сейчас вдруг стало жалко?! – я встал и выкрикнул эти слова ему в лицо, боковым зрением заметив, что Уэй стоял рядом и все слышал, но мне было плевать. Сделав вид, что меня не интересует его появление, я сел на свое место. Я думал, что он снова изобьет меня или же начнет свои речи с его пидарасского «принцесса», но он ничего не сделал. Он спокойно сидел и за всю ночь не проронил ни слова. Он будто бы был в своем собственном мире, где его никто не трогал. Оградившись от всего мира, он смотрел на радар. Тишина. Наше дежурство подходило к концу, а Уэй все так же молчал. Оно и к лучшему. У меня даже закрадывались мысли по поводу того, что ему стыдно, но я тут же их отгонял. Такие, как он, не имеют понятия о морали и совести, Эммет и еще один курсант вышли первыми, а мне еще нужно было заполнить бортовой журнал, поэтому я задержался. Закончив со всем, я медленно поднялся и подошел к двери. Взявшись за ручку, я мысленно поблагодарил судьбу за то, что отсидел эту ночь, и уже хотел провернуть ее, но вдруг почувствовал руки на своей талии. - Куда-то собралась, принцесса? Ты ничего не забыла? - Опаляя горячим дыханием мою шею, он засунул руки мне под футболку и начал водить холодными пальцами по всему моему торсу. Хм, вы, наверное, подумали, что дальше я развернулся и мы слились в страстном поцелуе, как в моем сне? Нет. Этот человек вызывал у меня только чувство тошноты. Мне было противно просто сидеть с ним в одной комнате, не то, что ощущать его прикосновения. Поэтому, резко развернувшись, я оттолкнул его от себя. - Что тебе еще нужно, придурок? – Я старался сделать мой тон как можно тверже. Уэй повернул голову набок и прищурил глаза. Осмотрев меня с ног до головы, он остановился на моих ребрах и, преодолев расстояние между нами, с огромной силой сжал их. Я заскулил от боли и прикусил до крови губу, но ему было этого мало. Он еще больше сжал. - Милочка, разве ты забыла, что из-за тебя моя рубашка безнадежно испорченна? Ты в этом виновата. Так что раз ты не сможешь купить мне новую, ты отмоешь до блеска мою каюту. Мне плевать, хочешь ты этого или нет, ты в любом случае сделаешь это. Тряпку и ведро ты знаешь, где брать. – сжав ребра до хруста костяшек своих пальцев, он с силой впечатал меня в стену и резко отпустил. Плюнув мне под ноги, он развернулся и, открыв дверь, напоследок сказал: - Не заставляй меня ждать, принцесса. На тебе не останется живого места, если еще раз накосячишь, - Оставив меня одного, он ушел. Беспомощного и со слезами на глазах. Я не чувствовал ничего, кроме ненависти и боли по всему телу. Ничего, кроме желания умереть.