Другая сторона Голодных игр

Ближе к утру кошмары стали обрывочней и быстрее. Монстр душит меня, топит в колодце, заживо свежует. Но голод и жажда вырывают в реальность. Я лежала на подстилке, с трудом потягивая затёкшие конечности насколько позволяла тесная пещера. Одежда местами стала липкой от еловой смолы. Вода. Жажда становилась нестерпимой. Разминаясь, я осторожно высунула голову из убежища. Солнце висело высоко, нещадно паля, значит, сейчас был примерно полдень. Посмотреть бы стороны света, рассчитывать на такую-то роскошь как компас не приходится. Вытащенный рюкзак только сейчас бросился в глаза своей яркостью. Бросить в убежище казалось рискованным, но маскировать было нечем. Абсолютно сухая земля наверху совершенно не ложилась на ткань. Стенки ямы были влажнее, плюю на грязь, перебарывая жжение в горле, оранжевый стал менее броским. Галеты стеклом крошатся во рту, но методично пережёвываю их, закидывая вдобавок пригоршню сухофруктов. Прежде чем окончательно покинуть убежище, я постаралась запомнить ориентиры. Большая сосна, разбитая молнией, и, попытавшиеся упасть, но спутавшиеся ветвями две чахлые ели. По моим расчётам я двигалась параллельно озеру к краю Арены, постепенно приближаясь к опушке. Там можно будет выбраться к воде без лишних встреч. Лес постепенно вновь переходил в смешанный, густеющая трава цеплялась за ноги и мешала идти. Вдруг где-то неподалёку раздались голоса и даже смех. Я рванулась в кусты лещины и прижалась к земле, подложив рюкзак под живот. Голоса расслабленны, вероятно, группа из трёх-четырёх вооружённых профи. Округлые листья куста прикрыли, но загородили обзор. Метрах в пяти от меня прошли, кажется, трибуты Первого и Второго Дистриктов и… Пит? Нет, его мягкий вкрадчивый голос я не могла ни с кем спутать. Но его Китнисс рядом не наблюдалось. Короткая игра для спонсоров вышла. Я понадеялась, что закончилась она не в пользу Китнисс, и та остывала в клешнях служебного планолёта, но список погибших будет только вечером. — Да если кто сунется в эту кучу запасов — размажет свои куриные мозги по поляне, — хищно гогочет Катон, надменно запрокидывая голову. Поддакивая гиеньими смешками, группа скрылась из виду. Я с напряжённым любопытством присмотрелась к примятой траве. Профи ходят неаккуратным стадом, не так сложно проследить их маршрут. Хорошо, если они шли с озера, значит, сейчас там более безопасно, но от мифической «кучи запасов» желудок скручивается в болезненный узел. Надо проверить. Сил на ходьбу постепенно становилось меньше, но я упрямо шла вперёд, высматривая обломанные сучки и раздавленные несъедобные грибы. Начинался небольшой склон, что увеличивало шансы на воду в каких-нибудь низинных лужицах, но как назло всё было сухо. Сглатывая густую слюну, я села на поваленный ствол, осматриваясь. Лес начинал редеть, но сыростью не тянуло совершенно, значит, я всё-таки выйду к поляне. Жмурюсь, вздыхая. Нужна вода. Рог, холодно блестящий сквозь деревья, не оставил никаких сомнений. Трава уже, конечно, высохла от вчерашней крови. А где-то там была и его кровь. Затряслись руки, я замерла в кустах метрах в десяти от открытого пространства, ища глазами хоть кого-нибудь. Отсюда и до озера было рукой подать, но обезвоживание усиливалось, отнимая всё больше сил. Вот она, на поляне лежала огромная сваленная куча припасов. Похоже, профи действительно постарались. Прозрачные фляги с водой были небрежно навалены у самого края, я готова была сорваться с места, но остатки самообладания удерживали на коротком поводке. Ну же, профи не так изобретательны в ловушках, ведь там речь не идёт о грубой силе. Из-за кучи вышел мальчик лет тринадцати, пугливо оглядываясь. Худой, бледный. В его Дистрикте явно проблемы с питанием. Может, он из Девятого? Аккуратные коротко обрезанные русые волосы контрастировали с длинной небрежной чёлкой, почти закрывающей глаза. Он словно был слеплен из слабых сторон трибутов. Тонкие ручки-плети теребили копьё, которое он с заметным трудом волочил за собой. Похоже, что его оставили здесь охранником, будто в насмешку. С таким охранником я бы могла сразиться врукопашную в том состоянии, в котором сейчас нахожусь, и имела бы даже шансы на победу, будь у меня хоть какое-нибудь оружие… Что-то здесь было не так. Тем временем мальчик направился к моим кустам, вертя головой. Неужели что-то услышал? Распластываюсь по земле и стараюсь не дышать. Обращаю внимание, что он не приближается к припасам, стараясь обходить их как можно дальше. Земля вокруг кучи изрыта. Теряю хватку. Внезапно раздался хрипловатый голос: — Рик! Доложи обстановку! Мальчик развернулся, бросив последний подозрительный взгляд на мои кусты, и уныло побрёл за кучу. Своим возвращением профи спасли мне жизнь. Слышу слабое бормотание Рика: — Катон, всё чисто. Слышится какой-то презрительный смешок, а затем высокий мелодичный женский голос предлагает перекусить. Компания соглашается, а затем Катон произносит: — Давай, Рик. Танцуй. Я недоумённо выгибаю бровь. Нагромождение полностью скрыло от меня то, чем там занимаются профи. Поэтому требовалось быстро сменить позицию. Сейчас все заняты, так что вряд ли меня услышат. Осторожно отползаю назад и, пригнувшись, перебираюсь в соседние кусты с неприятными бугристыми ветками. Вижу профи, которые сидят под небольшим тентом и выжидающе смотрят на Рика. Замечаю, что Пита с ними уже нет. Неужели так быстро сменил лагерь? — Пошёл! — угрожающе проворчал Катон, потеряв весь свой весёлый тон. Рик сжался и, вздохнув, сделал первый прыжок. Приземлившись, он сделал большой шаг вправо, встал на правую ногу и осторожно стал искать место для левой. Внезапно он потерял равновесие и начал размахивать руками. Катон быстро свистнул, и вся группа профи моментально побежала как можно дальше от припасов. Но Рик смог устоять и, благодарно подняв глаза к небу и вздохнув, продолжил путь. Маленький тощий заяц, петляя, старался запутать борзых, готовых выпрыгнуть из земли при неверном движении. Да, сразу стало понятно, что за ловушки вокруг кучи. Рог лишь подтвердил догадку. Земля рядом с дисками была перекопана, как и у припасов. Мины… Но их нужно было вновь активировать, так как они отключались после последнего минутного отсчёта. Похоже, что Рик не из Девятого, а из Третьего. Они там с раннего детства возятся с электроникой, микросхемами, собирают приборы, Пятый обычно закупает у них всё лабораторное оборудование. Хоть парень и не силён физически, профи смекнули, чем он мог быть полезен. Пока я думала, Рик добрался до цели и, выдохнув, начал выбирать продукты. Профи внимательно следили за ним из своего укрытия, уже не так расслабленно, с видом псевдодремающих хищников. — Возьми побольше тушёнки, я хочу мяса! — кричит девушка из Второго, любовно протирая свои ножи, кто бы мог подумать, чистым куском ткани. Подслеповатый взгляд мальчишки суетливо скользил по куче. Схватив несколько мешков, он вновь посмотрел на предстоящий путь и вздохнул ещё тяжелее. -- Не скули, шевелись, -- фыркнул Катон, придирчиво оглядывая опушку. Злобный взгляд, впрочем, на моём укрытии не задержался: что-то прошелестело метрах в десяти. Прыжок, прыжок в сторону, балансировка на одной ноге, поворот, снова прыжок, и Рик на твёрдой земле. Профи моментально вышли из укрытия, довольно скалясь, Катон рывком отобрал все мешки, после чего вся шайка явно отправилась есть. Рик, растерянно покачав головой, уныло поплёлся за ними. Интересно, много ли перепадает прислуге с профи-стола? Наверняка ровно столько, чтобы он не вздумал уходить искать лучшей участи в лесу. Да и если Рик уйдёт, то погибнет максимум к утру следующего дня. Хрупкий силуэт скрылся за кучей: шанс. Занятые едой профи не должны были услышать моих шагов. Рюкзак шлёпается на землю, я, сосчитав до десяти, выбираюсь из кустов. На открытой местности моментально накрывает паника, кругом враги, опасность, смерть, стараюсь «заземлиться», медленно и глубоко вдыхая, слушая свои шаги. Позволяю себе непозволительную роскошь — плетусь, даже не иду. Обезвоживание отнимает силы, а мне они ещё нужны для «танца». Носы ботинков оказываются на рыхлой земле. Мне нужно пройти след в след за Риком. Толкаюсь, перенося вес тела на ноги. Ботинки погружаются в грязь на нужном месте. Ещё прыжок. Толкаться тяжело, тело налито металлом, едва слушается. Сжимая зубы, прыгаю снова. Голова начинает кружиться, я еле удерживаюсь, неуклюже взмахивая руками. Сердце бешено стучит, будто я пробежала уже километр. В глазах мутнеет, но я делаю последний прыжок и хватаюсь за увесистый ящик, чтобы не упасть. Срочно ищу глазами воду. Вожделенная фляга стоит на краю. Чуть толкнёшь — упадёт. Пытаюсь дотянуться рукой, но пальцы бессильно сжимаются на расстоянии сантиметра от рифлёного пластика. Осматриваюсь в поисках какого-нибудь прутика. Надо спешить, поскольку профи скоро закончат трапезу, или снова отправят Рика разведать обстановку. Не найдя ветки, беру комок земли и аккуратно кидаю. Фляга, пошатнувшись, летит вниз. Поймав её, вытаскиваю пробку. Блеск воды заставляет язык скользить по треснувшим губам. Припадаю к горлышку, стараясь не пролить ни капли. Чувствую, как вода скользит по высохшему горлу, царапая его. Вылив совсем чуть-чуть на руку, протираю лицо. Капли холодят кожу, стекая вниз. Забывшись, ловлю их языком. Из транса меня выводят чьи-то шаги. Я позволила себе стоять непростительно долго. Хватая первые попавшиеся три мешка, срываюсь с места. Вода дала мне немного сил, стоит их использовать. Бешено скачу, страх оказаться безногим куском мяса отступил перед страхом попасться в руки профи. Адреналин взбудораживает кровь, заставляя прыгать. Добравшись до твёрдой земли, встречаю Рика. Он моментально поднимает дикий вопль, раздражающий перепонки. Рефлекторно бью его наотмашь одним из мешков. Он падает как подрубленное молодое дерево, шевеля тонкими мокрыми губами. Не дожидаясь тех, с кем мешком с вещами не справиться, срываюсь и вновь бегу. В правом боку противно колет. Я не марафонец, изредка спринтер от разгневанных хозяев домов до ближайшей подворотни. На периферии сознания проскальзывает: бегу не туда. Лес с безопасным убежищем остался позади, остался рюкзак, хотя чёрт с ним. Впереди открывался обрывистый склон, я чуть притормозила, но тут сзади просвистело копьё, с чавканьем вонзившись в землю. Сворачивать было поздно Достигнув края, я соскользнула вниз. Склон начинался резким обрывом, на скользкой траве предательски поехали ноги. Удержать равновесие не удалось, и я покатилась по склону, постепенно становившемуся более пологим. В голове закрутилось: «Спасти вещи! Спасти вещи!». Прижав мешки к груди, я попыталась сгруппироваться, но острый камень, прокатившийся под рёбрами, едва не заставил разжать руки. Камней и ям было много. Я считала их всем телом, сжав зубы. С треском порвался рукав куртки, обнажая незащищённую кожу. Каждый удар по позвоночнику заставлял меня пытаться выгнуться, но в итоге удариться ещё сильнее. Все неровности пути отдавались вспышками боли. Большой куст принял в свои колючие объятия, резко прервав моё падение. Короткие, но острые шипы вонзились в лицо и руки, чудом не задев глаза. Всё тело горело болью и ныло. Мышцы не слушались, попытки приподняться были бесплодны. В голове глухо стучало, сквозь этот стук смутно слышались голоса профи. Похоже, они меня потеряли. Что ж, на этот раз Братец Лис нашёл себе дом в терновом кусте. Но нет, этот куст не станет моей могилой. Извиваясь, дёргаясь, я расслабила зажмуренные глаза, попытавшись расслабить и тело, потому что от истерических движений колючки цеплялись только сильнее. Надо было всего лишь перевести дух, отдохнуть и надеяться, что здесь не окопался ни один из трибутов. Аккуратно выбраться из ветвей, осмотреться... А ведь со мной сейчас можно было сделать что угодно. Добить ногами, заколоть как свинью… Паника захлёстывала волнами, промежуток между которыми всё сокращался. Внезапно послышались шаги. Сначала я сочла это галлюцинацией: достаточно побилась головой о камни. Но звук становился чётче, уже несомненно кто-то тяжёлой походкой шёл к кусту. Сердце болезненно сжалось. Нет уж, царапаться, кусаться, хоть бы ещё была заразной слюна. Иначе пусть пришедший убьёт быстро, а умирать вдруг стало очень страшно. Глаза заблестели от подступивших слёз, но я до крови прикусила губу, стараясь не показать свой страх, наоборот, затаиться. Ветки надо мной резко раздвинулись, впуская режущий глаза свет. С трудом повернув голову и приоткрыв глаза, я увидела нависшую над кустом высокую фигуру. Из-под облегающей куртки, словно самый большой размер ему был мал, выпирали мускулы. Тёмная кожа, короткие жёсткие волосы и этот суровый прожигающий взгляд, как в начале Игр. Я вновь оказалась его жертвой, только на этот раз не извернуться. Но хоть лисица и загнана в угол, а охотнику лишь надо нажать на спусковой крючок, загнанный зверь — опасный зверь. Его пальцы медленно спускаются к рукояти висящей на поясе секиры. Сердце начинает стучать сильнее, дыхание учащается. Я пытаюсь собраться с последними силами, искривив лицо в злобной гримасе. В его тёмных глазах хищник, который уже скалит смертоносные клыки. Моё сердце бешено стучит, тело бьёт крупная дрожь. Становится тяжело дышать, я судорожно хватаю ртом воздух, ну же, слабо шевелюсь, но это толком не помогает даже выпутаться из ветвей. Он медлит, не отводя глаз. Вечно нахмуренные брови сдвигаются ещё сильнее. Металлический лязг рассёк тишину. С моих губ сорвался хриплый полукрик—полустон. Но секира ловко не коснулась тела, рассекая колючие спутанные ветви. Ещё несколько взмахов -- ловушка открыта. Грубые шершавые руки выпутывают меня удивительно бережно. Выжидаю момент, изворачиваюсь и вцепляюсь зубами что есть силы чуть выше кисти. Пусть убивает сразу, а не разводит церемоний. Парень охает и полурефлекторно бьёт по лицу с такой силой, что зубы разжимаются, и я теряю сознание. Перед глазами расплывается серо-зелёное месиво. С трудом различаю отдельные камни с пробивающейся кое-где травой. От позорного положения вниз голово, мерного покачивания в такт тяжёлым шагам и тупой боли в голове начинает тошнить. Наблевать вражескому трибуту на спину -- достойный отпор? Чтобы справиться с тошнотой, прикрываю глаза. Так я не вижу дороги. Приходится мириться с нарастающим комом в горле. Валуны разных размеров хаотично громоздятся друг на друга, образуя туннели, пещеры, тупики и прочее. Я давно потеряла счёт поворотам, а он уверенно проходит развилку за развилкой. Наконец перед нами возвысился огромный валун с чёрной пастью — пещерой. Трибут мешкает перед входом, я захожусь приступом кашля. Немедленно снимает с плеча и нарочито заботливо укладывает на камни. Моё презрительное фырканье тонет в новом приступе, на камнях оказываются галеты и сухофрукты. Исподлобья замечаю его пристальный взгляд. Кажется он даже не моргнул ни разу. Вытираю рот рукой, приподнимаясь на ватных ногах. Трибут тут же хватает за изорванный ворот куртки и волочит внутрь. Через специфические отверстия в стенах, кажется, пробитых вручную, валун был слабо освещён. В полутьме в одном из углов просматривались мешки с вещами. По-видимому, они служили спальным местом. Он подвёл меня к мешкам и по своим меркам несильно толкнул вперёд: выставила руки, чтобы не влететь лицом в стену. Сверху опустилось тонкое термоодеяло, явно из хорошего вещмещка поблизости от Рога. По измученному телу разливается приятное тепло. Что ж, парень явно может потягаться с профи. Поворачиваюсь к нему, изучая взглядом широкую спину, но от лишнего напряжения в сумерках начинают болеть глаза, а следом усиливается и шум в голове. Прикрываю глаза в безмолвном вопросе: а зачем? Зачем он это делает? Я не посмотрела все выпуски Игр, хоть Милена и настойчиво предлагала, но такой значимый эпизод, как захвата одного трибута другим в заложники, непременно вынесли бы в аннотацию. Может, решил спасти? Мы здесь враги, обязанные убивать. На Арене нет места благородству. По позвоночнику пробегает лёгкая дрожь: это ведь он не добил меня в самом начале. Неужели решил исправить оплошность, поярче для спонсоров-любителей? Надо бежать, если он даст хотя бы небольшую передышку перед расправой. Но боль никуда не ушла, лишь усилилась, не давая пошевелиться без сдавленного вздоха. Однако переломов, похоже, не было. Только ушибы да царапины, несколько глубоких на руках, обработать бы. Трибут же ходил по пещере и шуршал чем-то. Уж не в моих ли мешках он рылся? Легко отобрать чужую добычу, особенно когда ты сильнее раза в три. Шаги приближаются, открываю глаза. Фигура угрожающе нависает надо мной с... флягой в руках? Я недоумевающе поёжилась, не спуская с него глаз. Трибут, безмолвно постояв несколько секунд, поставил флягу мне на живот и отошёл обратно в угол с моими мешками, где света было чуть больше, чем в остальной части пещеры. От тяжести и прохлады фляги перехватило дыхание. Я села так резко, что невольно вскрикнула от всполоха боли. Но всё меркло перед водой: холодная, будто родниковая, она царапала горло, но разносила по пылающему раскалённому телу столь вожделенную свежесть и облегчение. Едва последняя капля оказалась на языке, захотелось вцепиться в металл зубами, швырнуть на пол, вскочить и рвануться на волю, но благоразумие и приятная тяжесть от воды заставили сползти обратно на мешки. Бугристые, неровные, они, однако, не были слишком уж жёсткими, словно внутрь напихали солому или одежду. Трибут возился в углу, возможно, устраивая себе нехитрую постель. Ведь даже с таким здоровьем спать на голом камне -- не лучшая идея. Шуршание нарушало гробовую тишину, оседающую в самых затаённых уголках пещеры. Его молчаливость постепенно начинала угнетать. Ни единого слова, ни единого жеста или коммуникативного звука. Вырезали язык в родном Дистрикте? Тогда он ещё и преступник. Конечно, законы Капитолия несправедливы и жестоки, но надо быть или отъявленным нарушителем, или слишком беспечным, чтобы попасться. Или он с рождения немой? На и так сомкнутые веки наваливается тяжесть сна. Возможно, он прикончит меня во сне. Тогда это будет быстро. Но всё-таки звериное чутьё подсказывало, что по крайней мере до рассвета время у меня есть. Пока только выползают тени. Майк улыбается и протягивает руку. Кошмар и непонятность сквозь явь сплетаются со сном. Мне негде скрыться, родной дом слишком далеко. Единственный, кто меня понимал, сейчас тоже борется со смертью, только в лесу. Как ты, Фил? Всё ещё надеюсь вернуться. Я одна против Капитолия, против извращённых подарков судьбы. Рука с пальцами-змеями обвивает шею, окончательно затаскивая в мир подсознания.