Ликан

POV Ликана. Два дня я не находил себе места. Еще никогда я так ни за кого не переживал. Столь непривычными оказались подобные чувства, что я буквально сходил с ума, не зная как там Рыжик. В детском доме я всегда оставался одиночкой, мне не приходилось участвовать в разборках: ко мне никто не приставал, и я никого не трогал. Друзей у меня не было. И вот я теперь начал беспокоиться: не зря ли сближаюсь с Кимом? Как-то не особо приятно такое ощущать - не можешь ни есть, ни спать нормально, а в животе все крутит от волнения. Два дня я валялся на кровати перед теликом. Прибраться в доме или приготовить поесть руки не поднимались. Да и не было смысла: как Ким объяснит матери, что в доме сами собой появляются супы и моются полы? От бездействия же я еще сильнее впадал в депрессию. На улицу выходил стабильно - дважды в день, на выгул с Ольгой. Домой она возвращалась поздно: видимо, после работы навещала сына в больнице. В отличие от шизика, она со мной не разговаривала, так что о его состоянии я ничего не знал. Единственное, чего я смог добиться - состроив несчастную мордочку и немного поскулив - услышал, что завтра Кима привезут домой. Стало немного легче. Если уж парня отпустили из больницы - значит, ничего серьезного. Но мне все равно ужасно хотелось увидеть его лично, поинтересоваться состоянием. Если бы я знал куда именно его положили, попробовал бы позвонить в отделение. Ведь его сотовый так и валялся на столе, лишь изредка выдавая мелодию смс. Это писала Рита: переживала, почему парень не ходит в школу, спрашивала, что это за смс от него была. Естественно, я ей ничего не отвечал. Пусть тоже помучается в неведении. На следующий день, ближе к обеду, к дому подъехало такси. Я встречал Редискиных у входа. Хвост нервно подрагивал, иногда срываясь на радостное помахивание. Даже не знаю, чего я так нервничаю, - ведь все хорошо! Вот он, стоит, опираясь на костыли, правая нога в гипсе, длинные волосы закрывают лицо. Ким тяжело дышал и до своей комнаты добрался с помощью матери. В мою сторону даже и не взглянул. Смотрю, он безумно рад меня видеть? Настроение как-то сразу испортилось. Я прошел за ними следом, улегся на коврик. Ольга еще немного похлопотала вокруг своего чада и умчалась обратно на работу. Мы остались одни. Рыжик еще минут пять сидел на кровати и пялился в пол. - Спасибо, Лик. Я удивленно поднял морду. Он на мгновение оторвался от лицезрения пола - убедиться, что я слышал, а затем снова отвел взгляд. Я успел заметить разбитую губу и яркие кровоподтеки, украшавшие его лицо. Я даже растерялся, не зная, как реагировать на его боевой окрас. Наверное, увидел бы еще хоть раз этих поганцев - порвал бы на месте. Как можно было вообще так низко поступить с Кимом? Сколько их там было? Пять? Шесть? Против одного? Животные! Рядом с ними чувствуешь себя человечнее некуда! - Если бы не ты, я бы был где-нибудь в реанимации, если не в морге, - как-то обреченно произнес шизик, еще ниже опустив голову. Я перекинулся, натянул шорты и подошел к парню поближе. Он слегка дернулся, но головы не поднял. Взял его за подбородок, заставил встретиться со мной глазами. Ким испуганно зажмурился. Можно подумать, я могу сделать ему больно! Так захотелось поцеловать эти напряженно сомкнутые пухлые губы. Э-э-э, что-то меня не туда понесло... Убрал рыжие пряди с его лица и еще больше ужаснулся гематомам, полученным пару дней назад. Фыркнул, сдерживая ярость на этих подонков. Но, видимо, рыжий по-своему истолковал мою реакцию. Дернулся, вновь наклоняя голову вперед, скрываясь за длинными волосами. - Тебе противно? - Дурак что ли? - беззлобно ответил я. Ким немного вжал голову в плечи и, ничего не ответив, принялся снимать куртку. Я сел на компьютерный стул, стараясь не пялиться и пытаясь понять, почему это мне должно быть противно. Тем временем Ким долго и неуклюже снимал с себя свитер. Ребра оказались туго обтянуты бинтами. Как только свитер был отброшен в сторону, Рыжик неуверенно поднялся на здоровую ногу и начал стаскивать спортивные штаны (наверное, мама привезла их в больницу). До колен они сползли, но дальше мешал гипс. Парень попытался немного наклониться, чтоб стянуть штанину с поврежденной ноги, но выдал только тихий хрип сквозь зубы и выпрямился, глубоко вздохнув. - Помочь? - предложил я свою помощь. - Нет, я сам. - Мне показалось, или у него дрогнул голос? - Я могу сам, я не такой слабак ,как ты думаешь. На последнем слове его голос стал совсем тихим, а с лица сорвалась капля влаги. Блин, да что ж с ним такое? Ревет и ревет! - Откуда тебе знать, что я про тебя думаю? И прекрати реветь, это уж никак не показатель силы. Шизик всхлипнул, и слезы полились с большей силой. Он беззвучно плакал, а я слышал, как скрипят его зубы. Его не было дома всего пару дней, что он себе там в голову вбил, почему ведет себя так непонятно? Был бы я психологом - несомненно знал бы, как поступить в этой ситуации. Он мне заявляет, что не такой слабый, как я думал, а сам... Как я думал? Он полагает, я считаю его слабаком? Да он же и есть слабак! Ну, не то что бы слабак. Просто сейчас, сидя и пуская слезы, выглядит безобиднее мышки. Рыжей, яркой и необычной мышки. И чего он тогда тут хорохорится передо мной - мол, сильный он? Его волнует, что я о нем думаю? Я тяжело вздохнул и опустился на кровать рядом с этим чудиком. Аккуратно притянул за плечи, стараясь не потревожить ребра, и обнял. Уткнулся носом в его макушку. Плечи парнишки напряглись, но он почти сразу успокоился. Вот теперь не пойму: ему не хватало поддержки, или он просто испугался меня? - Прости. - Выпустил парня. Стало неловко. На меня смотрели широко распахнутые серые глаза. Мне показалось, на его щеках даже выступил легкий румянец. - Лик, помоги, пожалуйста. - Этот чудик смущенно опустил взгляд. Значит, все-таки не испугался. Я присел возле кровати, осторожно стянул с него штаны. Рыжик поднялся на ноги и, опираясь на костыли, поковылял в сторону кухни. Спину парня так же покрывали гематомы; даже страшно себе представить, что там под бинтами на ребрах. Из парня то и дело вырывались сдавленные охи и тяжелое дыхание. Я пошел следом, проверить, что он делает. Ким, стоя у кухонной стенки, пытался дотянуться рукой до дверцы верхнего шкафчика, и у него не получалось. - Сука! - Опустив руку, он на минуту замер, напрягшись от боли в боку. Обернулся и, увидев меня, вздрогнул: - Ты чего подкрадываешься?! Помог бы лучше! Немного удивившись его злости, я подошел и молча приподнял брови, спрашивая: что надо? - Достань пищевую пленку, пожалуйста. - Да он прекратит смущаться и краснеть? - Зачем она тебе? - Подал парню рулон полиэтилена. Тот отмотал край и приложил к бинту на ребрах. - Помоги. Надо хорошо обмотать повязку, чтобы не промокла. Приняв пленку обратно, я неторопливо принялся его обматывать. И чем дольше смотрел на его тело, тем больше поражался худобе, бледности, ярким веснушкам на плечах и ключицах. Пару раз вскользь провел пальцами по животу и спине. Такая нежная кожа! Неудивительно, что осталось столько синяков. - Тебе нехорошо? - шепотом спросил Ким. - Нет, все в порядке. А что? - так же тихо ответил я. - У тебя щеки горят. Не может быть! Я покраснел?! Да с чего? - Нет, все хорошо. Ты, я понял, в ванную собрался? Давай и ногу обмотаю, - затараторил я, насколько можно беззаботнее и быстрее уводя разговор от своего румянца. Только мы закончили с гипсом на ноге, встала другая проблема - лестница. Нет, парень смог бы подняться на второй этаж вполне самостоятельно, опираясь на костыль, но его ребра... На четвертой ступеньке мои нервы не выдержали этих печальных вздохов и болезненных кряхтений. Подхватив мелкого на руки, донес его прямо до конечного пункта. Ким молчал, стоя посреди ванной комнаты и чего-то ожидая. Не сразу до меня дошло, но я вышел и закрыл за собой дверь. Буквально тут же послышался звук льющейся воды. Я спустился вниз. Решил пока приготовить что-нибудь покушать. Он ведь наверняка голоден. Пока возился с едой, жарил бифштекс с картошкой, размышлял над своими чувствами, не понимая почему я покраснел. В конце концов все мои мысли сводились к тому, что Рыжик мне стал дорог и что я испытываю к нему что-то непонятное. Я его считал своим. Но не как какую-то вещь, а как-то иначе. Сам до конца не разобрался. И так глубоко погрузился в самокопание, что не сразу услышал грохот со стороны лестницы. Выскочив в коридор, обнаружил на полу оба костыля. Ким же сидел на верхних ступеньках и, опираясь на здоровую ногу и руки, пытался сползти вниз, избегая при этом дискомфорта в ребрах. Я даже спрашивать ни о чем не стал - просто поднялся, взял его на руки, и отнес на кухню. Посадил за стол. Развернул лицом к себе, надавил на подбородок, чтобы открылся рот. - Скажи: "А-а-а". - А-а-а-а, - промычали в ответ, недоуменно пуча глаза. - Ну вот, вроде работает. Говорить можешь. - Я отпустил бедолагу и вернулся к плите. - Почему тогда не позвал помочь? - Я сам могу! - Устраиваясь на стуле поудобнее, Рыжик нахохлился, словно воробей. - Хорош геройствовать, болезный! - В довесок к словам я еще и погрозил деревянной лопаткой для готовки. - Рот есть - открой и попроси, если что нужно, понял? Если бы я только знал, к чему это приведет, - молчал бы. Остаток дня и весь следующий я делал для него все, разве что кнопочки на пульте не нажимал. По дому это горе луковое перемещалось исключительно на моих руках. Одевал его я, кормил его тоже я. Я готов был его сгрызть! Но ни разу не заметил в его просьбах ни грамма издевательского тона. Так что как бы и не за что его калечить. Да и, если быть честным, мне нравилось с ним таскаться. Пусть и лень подрываться с кровати во время сериала - приятно ощущать легкость его тела, его запах... Еще вчера Рыжик обнаружил сообщения на телефоне от Риты. Звонил ей. Ни капли правды не сказал. Ни про Дениса, ни про избиение, ни про свое смс. Сказал, что ошибся номером, а потом приболел, в больнице был, смс не видел, вот и не ответил сразу. Долго отговаривал ее от идеи навестить его. Но девушка была непреклонна. Единственное чего добился Ким - отсрочить явление гостьи. Сказал, как полегчает - позвонит, не хочет ее заразить. Ольга пыталась расколоть сына, выведать, кто с ним такое сделал. Но, я так понял, подобный разговор велся не впервой, Ким не сдавался и твердил, что не знает, кто это был. Мама даже склоняла его написать заявление в полицию, чтоб нашли злоумышленников, но парнишка отказался. Звонил отец шизика. Его грозный голос даже через трубку телефона внушал страх и уважение. Судя по разговору, папа очень переживал за непутевого сына, и тоже пытался сподвигнуть Редискина-младшего обратиться в полицию. Очень уж ему хотелось, чтобы хулиганы понесли наказание. Конечно, загаженные штаны и одна покусанная нога не могут полностью окупить то, что сотворили с мелким, но отчасти они уже поплатились. Я же твердо настаивал на том, что физические травмы никак не влияют на работоспособность серого вещества, поэтому заставлял Рыжика усиленно заниматься уроками и подготовкой к итоговым контрольным. Несколько дней мы до посинения корпели над учебниками, прерываясь лишь на жизненно важные нужды: сходить в туалет, поесть, покурить. Я выносил парня на улицу и усаживал прямо к себе на коленки - по дому он шастал в одних трусах и футболке, на корточках не посидишь, а бетон крыльца холодный. Поначалу Ким сопротивлялся, но очень быстро смирился, усаживался на мне поудобнее и прятал краснеющие щеки под волосами. Каждый вечер, после того как Ольга уходила к себе наверх, меня наглым образом эксплуатировали. Мало того что я был репетитором, насильником... носильщиком... короче, личным средством перемещения Кима, так меня еще и заставляли сидеть недвижно, позируя юному дарованию в самых немыслимых позах. Вот за что мне эти мучения? Мне ведь даже ни разу не продемонстрировали, что получилось! - Не дергайся, Лик! - в очередной раз зашипело на меня маленькое щупленькое существо в гипсе. Я сидел на кровати - как обычно, в одних шортах - развалившись на подушках, будто султан. Краем глаза посматривал сериал, то и дело забываясь и поворачивая голову в сторону телевизора. Это-то и раздражало художника, за это-то в мой адрес и летели угрозы. В очередной раз я принял исходную позу, повернувшись к Киму. Тот сидел на деревянном стуле, откинувшись на спинку, чтобы спина держалась прямо - так ему было комфортнее. Голова сильно наклонена вперед, за длинной рыжей челкой не видно лица. Как она ему не мешает? И раньше ведь дома собирал волосы, почему сейчас нет? Поднявшись и вызвав целую бурю возмущений, я прошел к столу. Нашел резинку для волос. Вернулся к продолжавшему возмущаться Рыжику. Взял его лицо за подбородок, приподнял. Ким тут же стих, затаращил испуганные глаза. Я отчетливо услышал, как быстро забилось его сердце. Боится? Свободной рукой убрал волосы от лица. - Ого! - Я, честно, удивился. - Что? - Глаза стали еще шире. - Твое лицо... оно почти зажило. В смысле, синяки, считай, сошли. Только ссадины немного видно. - Шутишь? Моя цветастая морда еще с неделю точно обещает быть таковой! - Шизик легким движением головы скинул мою руку с подбородка, вновь завешиваясь волосами. Не верит. Я вышел из комнаты. Вернулся с небольшим зеркалом. Вручил его шизику в руки, а сам обошел со спины и принялся наглым образом собирать его волосы в пучок на затылке. Получилось не ахти как, но Ким не был против. Все его внимание было занято собственным отражением. - Но как? А что он спрашивает? Я и сам не знаю как такое может быть. - Какая разница как? Главное - результат. Ким запрокинул голову, смотря на меня непонимающим взглядом. - На мне тоже все быстро заживает, но я не задаюсь глупыми вопросами, а принимаю все как есть. Так что не бери в голову. Тут мой взгляд упал на рисунок на коленях Рыжика. Не понял... - Отдай! - завопил шизик, как только я, схватив листок, отбежал к кровати. - Не ори, мама спит. - А сам принялся изучать его художества. Рисунок еще не был закончен, но этот дурной уже... - Шикарный рисунок, по моему мнению, но вот пририсовывать мне волчьи ушки и хвост - это лишнее. - Это МОЙ рисунок, и что хочу - то и пририсовываю! Отдай немедленно! - Шизик попытался вскочить с места, но, ойкнув, уселся обратно. - На, только не ори, жадюга. Схватив протянутую бумагу, рыжий разорвал листок пополам. А потом еще раз. И еще. Я удивленно наблюдал, как раскрасневшийся парнишка, поджав полные губы, расчленяет нарисованного меня. - Ты зачем... - Мой рисунок, что хочу, то и делаю! Наверное, на моем лице отразилось вселенское разочарование, потому что Ким шумно сглотнул и отвернулся. Ярко-пунцовые уши говорили о том, что ему стыдно. Пусть-пусть! Ибо нехуй рвать рисунки! Зря я, что ли, столько времени замирал, словно статуя? Чтобы ему стало окончательно не по себе, я молча поднялся и вышел из комнаты, негромко хлопнув дверью. Свежий ночной воздух и никотин меня взбодрят, а он пусть посидит и подумает над своим поведением. POV Кима Утро встретило меня жестким желанием покурить. Но увы, никак нельзя. Мама на кухне уже готовила завтрак. Сейчас мы с ней поедем в больницу на осмотр. Должны проверить ребра, срастается ли трещина. Уже через час я удивлял врача своей быстрой регенерацией. Он также отметил явное улучшение на моем лице. Повязку с заживших ребер мне сняли. Я даже сам удивился тому, что абсолютно не больно наклоняться в стороны. Далее мы с мамой на такси поехали домой. Она помогла мне выбраться из машины и отправилась на работу. Некоторое время я стоял перед входом, подпирая задницей отцовскую машину. В дом идти абсолютно не хотелось. Мне до сих пор было стыдно за вчерашнее. Я правда не понимаю, что на меня нашло. И чего я психанул? Испортил такую работу! Нет, ну а чего он приколебался ко мне со своими ушами и хвостом? Ему жалко что ли? Но Лик, похоже, очень расстроился из-за порванного рисунка и вряд ли теперь согласится позировать. А у меня только начало нормально получаться! Нужно как-то исправиться, потому что я не хочу прекращать его рисовать. Более того, мне безумно в кайф его рисовать! Он такой яркий, с живыми глазами, настолько необычный! Я с этого маньяка что-то фанатеть начинаю... В доме царила сонная тишина, хотя время было уже не раннее. Лик дрых в МОЕЙ кровати, уткнувшись носом в МОЮ подушку. - Эй! Ты что тут делаешь? Нет, ну не наглость? Пусть на футоне спит! - Разве не видно? Тебя поджидаю. - Легким движением парень сменил позу на более соблазнительную. В сонных глазах засиял хитрый огонек, мне подмигнули. Ох и ох! Что-то я заволновался. - Прекрати говорить глупости! Мое возмущение вызвало у него лишь довольную улыбку. Прям не собака, а самый настоящий кот! - Я от хождения на костылях так уморился, что дико хочу есть. Бухнувшись на край кровати, я начал снимать куртку. Лик тут же подорвался с места, оказавшись за моей спиной, и принялся мне помогать, стягивая и водолазку. За последнее время раздевание меня Волчонком превратилось во вполне нормальное явление, потому что мне было больно задирать руки вверх и наклоняться. Я, не сопротивляясь, позволил ему снять с себя одежду. - А где твоя повязка? - непонимающе спросили сзади. - Ну, вообще-то, мне ее сняли, ребра полностью зажили. Так что я как бы больше не нуждаюсь в твоей помощи. - Да? - Мгновение спустя парень откинул одеяло и встал с кровати. Я тут же шумно втянул воздух: обнаженное идеальное тело, вид сзади. Подцепив со спинки стула шорты, волчара направился прочь из комнаты. - Тогда еду готовь себе сам. Некоторое время я соображал, что это сейчас было. Вроде как я теперь и сам все могу делать, безболезненно перемещаясь при помощи костылей. Получается я избавил Лика от лишних забот и необходимости возиться со мной и таскать на себе. Тогда почему мне кажется, что он чем-то недоволен? Даже, по-моему, обиделся. Пока я скакал на одной ножке по кухне, Лик чем-то громыхал в ванной на втором этаже. К тому времени как он молчаливой мрачной тучей появился на кухне, завтрак был уже на столе. Окинув тяжелым взглядом стол, оценил, что накрыто на две персоны. Бровь удивленно поползла на лоб. - Садись завтракать, - неуверенно пролепетал я. Внимательно посмотрев на меня желтыми глазами, он демонстративно повернулся ко мне спиной и полез в холодильник за пачкой молока. - Что-то не хочется, спасибо. Выпив стакан молока, он молча удалился. Очешуеть! Он что, правда на меня за что-то обиделся? А что мне теперь с едой делать? Ладно, уберу в холодильник. После завтрака я принялся обматывать гипс пищевой пленкой. Очень уж хотелось искупаться после снятия бинтов. Справившись с этой нелегкой задачей, направился за чистым бельем. Пока копался в шкафу, на меня смотрели недобрым взглядом. А когда я спросил в чем дело, сделали вид, что меня вообще нет в комнате. Подойдя к лестнице, я тяжко вздохнул. Уже было хотел позвать Лика донести меня до ванной, но сам ведь сказал, что не нуждаюсь в его помощи. С трудом преодолев половину лестницы, я чуть не захныкал. Какой я все-таки слабый! Расслабился совсем, привык, что меня на ручках носят. Халява кончилась, теперь все сам. Спускаться было чуть легче, но я почти полетел носом вперед, оступившись на ступеньке. Это все этот вредина меня отвлек, выходящий из комнаты. Обернувшись на издаваемый мною шум, окинул холодным взглядом и, фыркнув, удалился на задний двор. За всеми этими странностями от Волка из головы совсем вылетело, что я так и не покурил сегодня. Наконец спустившись и прихватив из комнаты куртку, я поковылял на крыльцо. Лик все еще сидел там. Ему, одетому в одни только бирмуды, не было холодно. Солнце освещало сад, крыльцо же оставалось в тени дома. Опираясь на костыли, я спустился со ступеньки. Отложил вспомогательные средства передвижения и попытался уместиться рядом с Ликом. - Кхм... дай сигареты, пожалуйста. Какой-то голос у меня неуверенный. Появилось ощущение, что Лик сейчас просто тупо поднимется с места и молча уйдет в дом. На меня обратился очень недовольный взгляд. - Поднимись. Я непонимающе приподнял брови. - Встань с бетона, - пояснил он. - Или ты заболеть хочешь? - А сам что? - Ты за меня переживаешь? - усмехнулся желтоглазый. - А ты за меня? - Я скептически вздернул бровь. Мне не ответили. - Дай сигареты уже. - Поднимись. - Если поднимусь, дашь? - Дам. Кряхтя от натуги, опираясь руками обо все что попало, включая этого вредину, я встал на здоровую ногу. Мне, не глядя, протянули пачку с зажигалкой. Достав одну, прикурил и собрался уже снова бухнуться на пятую точку, как послышался низкий рык. Прям-таки сбил с мысли. Я вжал голову в плечи, стараясь прикинуться кустом сирени, и так и не осмелился присесть. Но стоя не курилось. Помявшись немного, я принялся жаловаться. - Ножка устала. Тишина. - Мне бы сесть. - Так сядь на корточки. - С гипсом? Как? - Здоровая нога есть? Сядь на нее. - Как ты себе это представляешь?! - Презабавно! Он издевается надо мной! Я не нашел что сказать, но стоять напрягало. - Можно, я тогда к тебе на коленки сяду? - неуверенно спросил я. - Больше ты ничего не хочешь? Принеси себе стул! Придурок! Я даже покраснел от стыда! Это же надо было мне додуматься! Одно дело, когда он меня на руках таскал и усаживал на колени, другое - когда я сам напрашиваюсь! Позабыв про костыли, я отшвырнул сигарету, развернулся и попытался пойти к двери. Не хотелось больше тут находиться! Плевать, что не покурил толком! Не тут-то было! Меня наглым образом схватили за бедра, и я полетел назад! Приземлился прямо на колени этого упыря. - Чего психуешь-то? - тихо проговорил он мне на самое ухо. - Я всего лишь пошутил. Сиди, сколько влезет.