Ночь. Улица. Фонарь.

Утро выдалось восхитительно прекрасным и добрым. Сквозь полузакрытые шторы пробивалось небесное светило. Звонко посвистывали трамваи, дружелюбно гудели машины на улице и мелодично матерился под окнами вахтёр. - Лидия Викторовна, уберите вы уже эти лепестки роз из парадной! Мне через час сдавать место, а тут незнамо что творится. Что скажет Сергей Хусаинович, когда увидит раскинутые по подотчётной территории останки мёртвых цветов? Боже мой, он их и во все почтовые ящики засунул! Смотрите, тут на полу что-то липкое разлито! Ужас. Ужас. Приличный дом, центр города, а такой бардак! Раньше жильцы были интеллигентными и тихими людьми. А тут... Вторую (более эмоциональную и сочную) часть его пламенной речи заглушил рокот пролетевшего над домом полицейского вертолёта. Земное светило сладко потянулось и легло поудобнее. Наполеон с наслаждением уткнулся носом в шёлковую простыню. Аромат корицы и автомобильных шин ворвался в его ноздри. К этому примешивались нотки женских духов. Кровать пахла корицей. Происхождение же двух других запахов оставалось покрытым мраком тайны. Неожиданная догадка осенила его разум и он резко сел. Голова сразу же отозвалась, загудев сильнее вертолёта. Последствия ночи наконец-то дали о себе знать. Наполеон поморщился и взглянул на противоположную сторону двуспальной кровати. Там явно кто-то спал, ибо одеяло образовало довольно объёмный горб. По его масштабам и запаху женского парфюма, доносившегося оттуда, можно было предположить лишь одно. Женщина. Огромная женщина с выдающимися телесами. Весь ужас данной ситуации обрушился на голову Политика. Он находится в совершенно незнакомой комнате, на нём лишь шорты и (О, небеса!) гавайский венок на груди, рядом на шёлковой дорогой простыне спит гигантская женщина. Счастье ещё, что она не храпит. Но дышит ли? Мысль о прошедшем сне с трупом в одной кровати заставила Напа нервно встряхнуться. Он встал на четвереньки и очень медленно пополз к лежащей туше. На полдороге по одеялу пробежали странные волны. Это было похоже на попытки Чужого вылезти из недр тела. Наполеон остановился. В следующий момент произошло сразу несколько событий. Во-первых, дверь в комнату неожиданно распахнулась, громко ударившись о стену. Одеяло подскочило на кровати. Наполеон ударил его венком. В спальню ворвался некий субъект и вопросил: «Ты какую пиццу будешь, с моцареллой или курицей?» Из-под одеяла вылез и возмущённо зашипел упитанный чёрно-белый кот средних размеров. Политик вошёл в состояние ступора. Одеяло свалилось на пол, а под ним обнаружились три женских шубы. В неком субъекте Наполеон узнал своего друга Бальзака. - А, так ты уже обнаружил своё добытое за ночь сокровище? - Бальзак гоготнул и поднял с пола одеяло. Наполеон ожил и попытался собраться с мыслями. - Ну ты, голубчик, конечно молодец. Сколько с тобой знаком — всё никак не нарадуюсь на тебя. Повеселил старика. О, точно, надо побриться. - Бальзак почесал щетину, из-за которой он начал уже походить на лидера восточной преступной группировки, закинул одеяло на шкаф и удалился, судя по звукам включённой воды, в душ. За окном продолжал возмущаться вахтёр. - Ты посмотри-ка на это безобразие! Он вчера выпил весь мой чай! Это были три последние ложки заварки! Тут Наполеон вспомнил всё. Поздний вечер. Фестиваль. Восхитительная голубоглазая брюнетка напротив сидит за столиком и пьёт что-то из бокала, изящно оттопырив пальчик. Полночь. Громкая музыка. Танцующие люди. Лазеры диско. Брюнетку слегка шатает. От выпитого она уже не держится на ногах. Наполеон, как истинный джентльмен, поддерживает её за локоток. Час ночи. Брюнетка тихонько сползла на кресло и задремала, пробубнив свой домашний адрес. Политик почувствовал всю силу ответственности, опустившейся на его могучие плечи. Он поднимает девушку и несёт её ко входу на руках. Под ногами Наполеона слегка шатается земля, поэтому его наклоняет в сторону. Голова прекрасной брюнетки встречается со стоящей на пути вешалкой. Наполеон чертыхается, но девушка продолжает спать, лишь проговорив сквозь сон что-то вроде «Поставь меня на место». Облегчённый вздох Политика. Брюнетка доставлена домой, дверь открывает её сестра. Наполеон сидит у них на кухне и пожирает солёные огурцы из большой стеклянной банки. Сестра показывает ему фотографии с отдыха на Гавайских островах. Звонок в дверь. Наполеон сидит в тесной кладовке в окружении автомобильных шин. Пахнет не очень привлекательно. На кухне сестра брюнетки разговаривает со своим мужем. Экстраверт, радостно смеясь и не спотыкаясь на каждом шагу, спасается бегством от мужа сестры брюнетки. Тот почему-то очень зол и вооружён охотничьим ружьём. Настоящее ли оно? Нап не хочет проверять это на своей шкуре. Три часа ночи. На груди Наполеона гавайский венок, случайно захваченный из дома брюнетки. Пробежав пару кварталов от вражеской территории, он наткнулся на группу очень приятных ребят, сидящих в цветочном ларьке. В разговоре они оказываются весьма интересными личностями со связями в городской администрации. Наполеон как раз записывает очередной номер, как на соседней улице звучит милицейская сирена. Собеседники почему-то резко вскакивают со своих мест, хватают все, что только подворачивается им под руку, Наполеону они пихают огромный свёрток с букетами, большую часть которых составляют розы и резво бегут наружу. Политик бежит в числе первых и ныряет в какую-то подворотню, где его хватают за шкирку и втаскивают в подъезд. Слышны крики собеседников Напа и полицейских. Они явно не отличаются дружелюбием. Наполеон в темноте подъезда прижимает нападавшего к стене букетами и дипломатично объясняет тому, почему не нужно его тащить в подъезд. Нападавший шипит что-то, отдалённо схожее с «Идиот» и включает фонарик. Наполеон с удивлением смотрит на Бальзака. Дуал хмурится и угрожающе потрясает перед лицом Напа магазинным пакетом, в котором лежат хлеб, йогурт и нож Баля, мешавший ему в кармане куртки. Наполеон с Бальзаком бегут по дороге, Баль ворчит, сначала в адрес Напа, потом в адрес ЖКХ, потом в адрес продавца, долго не желавшего заменить ему йогурт на более свежий. Бальзак предлагает Наполеону посетить ночной музей с «потрясающей лепниной и позолотой». Наполеона не пускают в залы музея из-за сильного запаха алкоголя. От горя Нап выпивает ещё. Наполеон вваливается в парадную дома Бальзака, кричит «Я люблю вас, люди!» и разбрасывает розовые лепестки на протяжении всего своего пути. Бальзак идёт следом и улыбается вахтёру, делая успокаивающий жест. Наполеон останавливается и выпивает весь чай из кружки последнего. Нап путает двери и влезает в квартиру соседа Баля по лестничной площадке. Оттуда его выгоняют, а Наполеон снимает с вешалки шубы гостей, облачаясь в царственное одеяние. Бальзак еле успевает втянуть дуала в свою квартиру, спасая его от разъярённой публики. Но шубы решает пока не отдавать. Шесть часов утра. Наполеон заваливается на кровать. Снимает шубы, ласково укутывает их одеялом, гладит кота, щиплет Бальзака и засыпает с блаженной улыбкой на лице. - Так ты какую пиццу-то будешь? - Свежевымытый Бальзак выдернул Напа из пучины воспоминаний. - Пожалуй, с моцареллой. И побольше соуса.