Ночь. Улица. Фонарь.

Давным-давным давно на Земле жила Шахерезада. Было ли это реальным фактом, или же нет - никто не знает. Одно остаётся точным: в ночное время суток она могла рассказывать бесконечные истории, переплетающиеся между собой и образующие огромное полотно слов, сказок и преданий. Шли годы. Родился Робеспьер. Робеспьер умер. Родилось великое множество Робеспьеров. И вот теперь Шахерезада могла спать спокойно в своих восточных покоях, ибо у неё нашёлся достойный преемник. Как раз сейчас он стоял на балконе, смотря на на затухающие огни города с высоты двадцать пятого этажа, и вспоминал, вспоминал, вспоминал. Окружающие знали, что это состояние всегда предшествовало зарождению новой истории. Стоит только капельку постоять с ним рядом, пару минут в молчании и тишине, а потом задать какой-нибудь глубокий осмысленный вопрос. Или не совсем глубокий, или вовсе не осмысленный. Главное - наводящая вопросительная интонация, обращённая именно к нему. Тогда в нём, после секундной заминки, просыпался рассказчик рассказчиков. Конечно, сначала он раскуривал новую сигарету, искал для этого по всей кухне свою зиппо, попутно уверяя, что он не сноб и просто эта зажигалка дорога ему как память, но дороже, конечно, гитара. Гитара была дороже для него почти всего на свете, она грандиозно лежала на втором месте его иерархической системы ценностей, сразу после уважаемой матери, о чём он совершенно серьёзно заявлял и было отчётливо видно, что не шутил. Да, и сигареты он курит только определённой марки, других не принимал. После описанных выше священных процедур и проверки, лежит ли гитара в безопасности, он начинал свою сказку. Местами забавная (своеобразно) история из жизни, с бытовыми (тщательно описанными) подробностями, ответвлений и отступлений. Слова перетекали одно в другое, предложение за предложением, абзац за абзацем. Его оставалось только слушать. Под покровом ночи. Память сего Робеспьера напоминала цилиндр фокусника, из которого вылетало бесконечное число предметов. Не только историй, но и песен. Ибо гитара была не только великим идолом, но и работающим музыкальным инструментом. Киньте сразу всеми факелами мира в того человека, который сказал, что представители альфа-квадры не знают толк в рок-н-ролле. Ещё как знают. Просто он у них довольно своеобразный. Рассказывать истории в третьем часу ночи, вспоминать какие-то вещи, рассуждать о системе, которая сейчас существует в его жизни. Почему бы и нет? Некоторые люди готовы были бесконечно слушать. Без разницы - об истории зарождения Битлов или о великих философах Древнего Рима и Древней Греции. О физике, механике, эволюционном движении жизни, о покрытых пылью веков динозаврах, о том, кем пытается стать человек, выходя за свои рамки, сознания или бессознательного, кем он может стать, когда размышляет, думает, анализирует. Казалось бы, такие простые вещи, которые вроде бы как и неловко вспоминать днём, потому что все мы думаем о них на задворках своих мыслей, но не готовы делиться с кем-то своими переживаниями и логическими построениями на данную тему. Он вытаскивал всё это наружу. Ночью. Ночь Робеспьера - это тёмная веранда, на которой сидит в кресле серьёзный и немного отрешённый человек. И лишь красный язычок пламени от зажигалки освещает его хмурое, но одухотворённое лицо. Таков уж он. Монотонный голос, поток слов, фраз, воспоминаний, умозаключений. Шорох звуков среди тишины.