Return to...

— Здравствуй, Хель. — Зачем явился? — Владычица Мёртвых явно не была настроена на долгий диалог. — О, не стоит, не стоит… всего лишь заключить одну маленькую сделку. — Какую? — Одну жизнь в обмен на другую, разумеется. — И чья жизнь тебе нужна? — Моя. Хель скептически посмотрела на собеседника. — Ты не похож на мёртвого. — О, это всего лишь планы на будущее, — он обворожительно улыбнулся. — Мы заключаем договор сейчас, ты получаешь сейчас обещанную тебе жизнь… — Одну? Маловато будет. -…хорошо, две жизни — видишь, мне ничего не жаль для тебя, дорогая Хель, — а когда моя жизнь подойдёт к концу, ты устраиваешь моё перерождение. Но не сразу. Потом. Лет через пятнадцать-двадцать… да. Нет. Через тридцать лет будет идеально. Как раз все страсти поулягутся. — Три жизни. — Что? — Три жизни за это будет идеально, — она усмехнулась, повторив часть его фразы с точно такой же интонацией. — Не слишком ли высока цена, дорогая Хель? — Нет. Жизнь за жизнь, чтобы не остаться в Хельхейме — раз. Жизнь за перерождение — два. Жизнь за ожидание — три. Он немного помолчал, размышляя, и во время раздумий его улыбка выглядела чуть натянутой. Впрочем, стоило лишь собеседнику Хель принять решение и поднять глаза на Владычицу Мёртвых, его лицо вновь озарилось одной из милейших его улыбок. — Хорошо, три так три. — Сейчас. — Сейчас так сейчас. Хель немного насторожила сговорчивость гостя, но она промолчала. — Учти, это перерождение. Очень сложный ритуал. — Да, я знаю. — Ты не будешь помнить свою прошлую жизнь. — Это не проблема. — Вряд ли удастся найти таких родителей, которые смогут создать подобное твоему тело, поэтому ты будешь ребёнком, но не младенцем, когда переродишься. — Превосходно. — Неизвестно, где и в каких условиях ты окажешься. — Тем лучше. Хватит, Хель. Я согласен на перерождение — и этого достаточно. Твоё дело — выполнить условия сделки и молчать о ней. Давай уже займёмся делом. Когда сделка была заключена, и первая часть — плата — внесена, собеседник Хель усмехнулся напоследок: — Следующая остановка — Мидгард, — и, взмахнув на прощание золотым жезлом, в навершии которого сиял голубой камень, исчез. * * * Всё реже Тор просыпается от кошмаров, в которых видит, как погибают Фригг или Локи. Всё тише его тоска по смертной возлюбленной, Джейн. Всё меньше боль от утраты родных… Время притупляет все эти чувства. Да, Тор покинул Мидгард, и уже давно по меркам смертных. Многие из тех, кого бог знал раньше, состарились, обзавелись детьми. Например, у Джейн, которая не без помощи Фрейи позабыла о Торе и обрела своё счастье с другим, уже подрастают внуки, а Тони Старк заслуженно гордится своими умницами-сыновьями, младший из которых недавно повзрослел. Да, Тор старается каждый день найти немного времени, чтобы побывать у Хеймдалля и узнать, что происходит в Мидгарде. Впрочем, у принца Асгарда сейчас мало свободного времени, ведь он должен быть надёжной опорой для своего отца, который сильно сдал после смерти Фригг. — Хоть ты не оставил своего старика… — добродушно улыбается иногда Один, ероша волосы сына. Так жаль, что таких моментов мало, очень мало, и бывают они только тогда, когда Тор и Всеотец остаются наедине. Поддавшись уговорам Тора, Один всё-таки возвёл Локи, тела которого так и не нашли, в ранг героев, погибших за Асгард во время войны с эльфами Малекита, которую по прошествии лет окрестили Войной Эфира. Стараниями Громовержца у населения о брате остаётся светлая память. Впрочем, это было не так-то и сложно: подробности жизненных перипетий царской семьи (сор из избы, как сказала когда-то Наташа Романофф) на публику не выносились, да и несмотря на то, что жертвами шуток Локи стали многие, его деятельность обычно не распространялась за пределы дворца, а произошедшее в Мидгарде асов мало волновало. На Земле тоже не возникло проблем, ведь имя Локи изначально не разглашалось: да, напал суперзлодей, напали пришельцы, но их всех победили Мстители. Честь и хвала им! Мало кого интересуют злодеи за пределами фильмов и комиксов. И это хорошо. Тридцать лет назад закончилась Война Эфира, ничем не оставшаяся в памяти мидрагдцев, но многое изменившая в других мирах. * * * Время пришло. И у Хель уже давно всё было готово для того, чтобы выполнить завершающую часть сделки. Поднявшись с трона, Владычица Мёртвых начинает ритуал, в положенное время в положенном месте читает заклинание, но вздрагивает от неожиданности и сбивается, когда до неё докатывается рык Гарма и звон его цепи, но доводит начатое до конца. Перерождение прошло успешно… ну, если не считать той запинки, которая привела к тому, что внешность возрождённого претерпела небольшие изменения. Впрочем, — Хель мысленно хихикнула — сделка состоялась, а в том, что она пошла капельку не так, ничего страшного нет. Тем более, единственный, кто мог бы предъявить какие-нибудь претензии, и не вспомнит о ней. * * * Он открыл глаза не сразу, некоторое время прислушиваясь к окружающему миру и пытаясь понять, что происходит вокруг. Ему было не совсем понятно, почему нельзя сразу вскочить, но немного подождать было правильно. Определив, что бояться, в общем-то, нечего, он открыл глаза. Перед его взором появился слабо освещённый солнечным светом, проникающим из небольшого, размещённого высоко разбитого окна, потолок, испещрённый паутиной трещин. Взгляд скользнул ниже, изучая ободранные грязные стены. В углах комнаты висели клочья паутины. Он, лёжа на куче каких-то тряпок, приподнялся на локте, глядя на пол из рассохшихся досок, осматривая более чем скудную мебелировку, затем остановил взгляд на единственном живом существе, находящемся в комнате. Это был мальчишка двенадцати-тринадцати лет. Он, находясь в тени, сидел на единственном стуле, согнувшись пополам, и рассматривал гостя сверкающими прищуренными зелёными глазами. Подавшись вперёд в порыве рассмотреть пришедшего в себя получше, мальчишка едва не сверзился со своего места, забавно взмахнув руками. Также благодаря этому манёвру удалось увидеть, что у него иссиня-чёрные короткие, едва прикрывающие уши, волосы. Он хихикнул, садясь. — Эй, не смешно! — мгновенно отреагировал брюнет, но его гость в ответ только вновь хихикнул. — Как тебя зовут? — поспешил перевести тему с собственной оплошности мальчишка. Он нахмурился. Посмотрел по сторонам, прикрыл глаза, затем снова открыл. — Не знаю. — То есть как это? — опешил его собеседник. — Слушай, не притворяйся! Можешь придумать себе ненастоящее, если не хочешь говорить. — Сам придумай, — надувшись, буркнул он, сложив руки на груди и, неосознанно устраиваясь поудобнее, сел по-турецки. — Что, прям так взять и придумать? — восхитился мальчишка. Получив подтверждающий кивок, восторженно заявил. — Круто! Ты будешь… будешь… хм… Патрик! — Патрик? — Ты забавный, рыжий, поэтому и имя у тебя должно быть забавным! — гордо объявил его собеседник. — А оно забавное? — Конечно! — Эм… хорошо. А ты тогда кто? — А я — Лоренс! Но ты можешь звать меня Лори, я не обижусь. Патрик улыбнулся, не зная, что и сказать. * * * — То есть как — не знаешь? Рыжий задумчиво потеребил длинные, ниспадающие на плечи вьющиеся локоны, посмотрел по сторонам — в который раз за те десять минут с тех пор, как очнулся — и, подняв на него взгляд пронзительно-голубых глаз, ответил: — Так не знаю. Не помню. — А голова у тебя не болит? Может, ты ударился и забыл? Тебя преследовали? — сразу начал строить предположения Лори. С тех пор, как он подобрал валяющегося на груде строительного мусора этого восьмилетнего мальчишку и притащил его в своё убежище на чердаке заброшенного дома, прошло уже, наверное, полдня, и потому ужасно хотелось есть. А для того, чтобы хотя бы поесть, таким, как он, маленьким бродяжкам нужно было с головой окунуться в наполненную приключениями городскую жизнь. Собственно, именно этим Лоренс и собирался заняться, но, выйдя на улицу, наткнулся на Патрика. И понеслось. — Нет, ничего не болит, — прислушавшись к себе, сообщил этот странный паренёк. — Есть только хочется. — Ещё бы, столько проваляться! — фыркнул Лори. — Идём! Мальчишки вышли на улицу и отправились на поиски пищи. Патрик тут же начал крутить головой по сторонам, разглядывая окрестности. — Хватит, не привлекай внимания! — шикнул на него Лоренс как более старший и опытный. Малец, тут же смекнувший, как надо себя вести, притих. Они прошли ещё несколько улиц, парк, а затем свернули в подворотню и стали пробираться дворами, пока, выглянув из-за очередного угла, не увидели лоток с хот-догами. Лори начал перебирать мелочь в кармане, подсчитывая, хватит ли ему денег на то, чтобы купить хотя бы один, но Патрик решил проблему питания совершенно иначе. С совершенно округлившимися глазами Лоренс из-за угла смотрел на то, как рыжий, словно из ниоткуда, появился у лотка и приветственно помахал ему рукой, улыбнувшись. Затем малец втихую схватил столько хот-догов, сколько смог, и исчез. — Лори! — тихо ткнул локтём мальчишку Патрик, неведомым образом оказавшийся рядом, за углом. Лори, глаза которого никак не хотели возвращаться в нормальное состояние, посмотрел на него. — Бежим! — так же тихо прошептал бродяжка, принимая из рук мальца часть хот-догов. И они побежали. Сначала — стараясь двигаться как можно тише, а затем — так быстро, как только могли, и смогли перевести дух, только оказавшись на чердаке, в убежище, где свалили свою добычу на стол, рядом с полупустой банкой газировки. Раз, два, три… семь. Семь хот-догов. — Ну ты даёшь! — восхищённо потянул Лори. — Это как так? — Не знаю, — смущённо потупился Патрик, всё ещё пытавшийся отдышаться после устроенного Лоренсом марш-броска. — Оно само получилось. — А что ты ещё умеешь? — Не знаю… само получилось. Не знаю даже, получится ли так ещё. — Да наверняка получится! — уверенно заявил Лори. Нет, такое сокровище, как этот малец, никому отдавать нельзя! Кто знает, что он ещё умеет? — Слушай, может, тебя супергерои ищут? — ляпнул он, а затем сам испугался собственных предположений. — Кто это — супергерои? — недоумённо покосился на него Патрик. Неужели он совсем ничего не знает об окружающем его мире? Невероятно! За ужином — а солнце как раз к тому времени наполовину опустилось за горизонт — Лори занялся просветительской деятельностью, попутно уничтожив половину хот-догов. К его удивлению, мелкий слопал свою половину, не оставив и крошки, и даже заявил, что не отказался бы от добавки, да только куда переться-то на ночь глядя? В золотых глазах Хеймдалля, обращённых на Мидгард, сверкнуло удивление, смешанное с узнаванием. Вот уже немногим более тридцати лет он не видел ничего подобного… но пока решил смолчать. Мало ли. Мало ли…