Return to...

— Прости… Прости… Прости… Даже проснувшись, Тор продолжает слышать отголоски его шёпота, словно они потеряли выход в его отчего-то ставшей пустой, как каменные своды покинутых покоев, голове, и теперь их носит от стены к стене, точно эхо в колодце. Громовержец, погружённый в свои мысли, продолжает лежать в постели, но не делает попыток заснуть, поскольку знает, что сон приведёт лишь к череде кошмаров. Теперь эта ночь принадлежит Локи, ведь именно он приснился Тору сегодня. Глупый, глупый брат… Почему ты не послушал? Ты ведь слышал, о чём тебя просили, даже кивал согласно! — Не лезь на рожон, Локи. Ты ведь будешь в полной своей силе. Используй свои иллюзии, если будет грозить опасность. Двойников, которых создавал его брат, Тор видел не раз, когда заставал Локи во время его тренировок, которые тот старался скрыть ото всех. Они были вполне материальны и могли на равных биться с ним, но таяли, получив даже самое незначительное ранение. — Я жажду мести, Тор, и ты знаешь это, — Локи, вскинувшись, упрямо посмотрел на аса исподлобья, но с места не сдвинулся, продолжая направлять их транспорт вперёд, через кладбище величия тёмных эльфов. — А месть лучше вершить своими руками. Только своими руками. — Локи, послушай меня… ты же можешь, если будет грозить опасность… Тот только недовольно поморщился: — Ладно, — и повторил, чтобы избежать уже порядком надоевших нотаций Громовержца. — Ладно. Хотя не понимаю, зачем тебе это нужно. — Локи, я… — Хватит. Или у тебя появилась ещё какая-то идея по улучшению… плана? Пытаться продолжить разговор было выше его сил, а потому Тор, отвернувшись, поправил плащ, которым была укрыта спящая Джейн. Глупый, глупый брат… Почему тебя, такого умного, такого спокойного снаружи, постоянно раздирали изнутри эмоции? Неужели нельзя было поделиться переживаниями со своим братом? Наверняка нашлось бы время и место для того, чтобы выслушать тебя, утешить… Но чувства свои ты так давно перестал доверять кому бы то ни было! Не доверял никому, даже своему дневнику, в который записывал результаты своих самостоятельных исследований, которые, опять же, пытался скрыть ото всех, даже от матери. Матери, которая так тебя любила… которую так любил ты. — Она доверила тебе жизнь, и что же? Теперь её нет! Теперь и тебя, доверившего жизнь вслед за ней, тоже нет. Не смог. Не уберёг. — Прости… Прости… Прости… Никто никогда так и не узнает, за что ты просил прощения. И, когда вспоминаются твои последние минуты, кажется, что не тебе нужно было просить прощения, а у тебя. Вместо этого ты слышал лишь глупости, ведь поверить в то, что скоро тебя не станет, было слишком больно, а потому все слова, кроме нужных, соскальзывали с языка. Всё будет хорошо, отец узнает, отец простит, отец будет гордиться, ведь ты… — Я сделал это для тебя… Тор сидит, спустив ноги с постели и уронив голову на ладони. Его спина сгорблена, плечи ссутулены и опущены, и он не разберёт, то ли это случайный ветер гуляет по комнате, то ли шепчет брат, непогребённый брат… * * * С каждым днём Лори всё больше убеждался, что Патрик был на удивление стоящей находкой. Малец ничего не помнил, но знания об окружающем мире впитывал в себя, как губка. А ещё он умел (правда, сам не понимая, как) делать… всякие вещи. Начиная с того, что показал в первый день их знакомства — исчезал в одном месте, а затем появлялся в другом, и заканчивая… Впрочем, они до сих пор не выяснили, насколько велики возможности Патрика. — Ты точно супергерой, только пока ещё маленький! — убеждал своего товарища Лоренс, а тот только смущённо, но всё-таки довольно улыбался, уже неосознанно (чего не было в первые дни их знакомства) накручивая на палец прядь рыжих волос, которые на ощупь были удивительно мягкими. Теперь подросток-беспризорник мог не сильно беспокоиться о том, как ему выжить в этом суровом мире. Благодаря Патрику и его способностям, у них каждый день была еда, а в одной из квартир заброшенного дома появилась вода (правда, только холодная, но это мелочи), и мальчишки каждый день бегали туда мыться. Поначалу Лори опасался, что малец может подхватить какую-нибудь болезнь, но тому всё было нипочём, и тогда бродяжка успокоился. Хорошенько подумав, Лоренс, который почему-то стал немного чувствовать себя старшим братом Патрика, принялся водить того по городу для знакомства с местностью. Тогда обнаружились сразу две интересные вещи. Во-первых, малец до безобразия хорошо ориентировался на местности, и откуда-то точно знал, порой даже лучше самого Лори, куда следует идти, чтобы вернуться в их убежище. Во-вторых, поздним вечером второго дня знакомства Патрика с городом они едва не попали в лапы полицейского патруля. Ох и пришлось же тогда им побегать от длинноногих полицейских! Если бы Лоренс был один, то он, без сомнения, практически сразу же оставил бы патрульных с носом, но под его опекой сейчас был малец, которого он сам и подобрал всего-то неделю назад! Через десять минут погони Патрик уже едва волочил ноги, но подходящего для двоих укрытия всё никак не находилось, а полицейские настигали. Будучи не в силах больше бежать, малец судорожно вцепился обеими руками в руку Лори. Когда их отделяло от патруля всего лишь несколько шагов, Патрик в ужасе зажмурился, и… Лоренс сам не понял, что именно тогда произошло, потому что все краски за один миг протанцевали перед его глазами какой-то странный танец, а затем покинули его голову так же поспешно, как и пришли, и бродяжка понял, что они находятся в их убежище. — П-Патрик, что это было? — чуть запинаясь, спросил мальчишка. — Ты… ты что, перенёс нас сюда? Круто! Но как? — Не знаю, я… я очень сильно испугался, — ответил тот. Патрик был прекрасно осведомлён о том, что за люди эти полицейские в патрулях, и чего они хотят от беспризорников, а также безоговорочно верил Лоренсу, что, видимо, и сыграло определённую роль в проявлении этой возможности. — Ты как? — Всё хорошо. Круто ты их! А ты как? — Хорошо, только устал почему-то… — Эх… надеюсь, когда мы снова попадём в какую-нибудь переделку, ты сможешь вытащить нас оттуда! — Ага… Они просидели ещё несколько часов, а затем, когда солнце опустилось за горизонт, легли спать. На следующий день Лори повёл Патрика посмотреть на магазины и светофоры. Надо сказать, мальца совершенно очаровало перемигивание красных, жёлтых и зелёных огоньков. — Лори, смотри, сейчас будет… — позвал Патрик. Последние дни малец звал Лоренса, чтобы тот обязательно посмотрел на то, что он сотворит. «Я не знаю, что именно произойдёт, но чувствую, что произойдёт, немного раньше, чем это случается,» — объяснил своему товарищу Патрик. Вот и сейчас было так. Вытянув вперёд руки, Патрик что-то сделал, вывернул кисть так, как никогда в жизни не смог бы даже достаточно тренированный для всяческих выворачиваний Лори, а затем его сила пошла в ход. Сначала ничего не происходило, а потом… С выверенного годами ритма внезапно сбился один из светофор, затем другой, третий… Светофоры замигали, как ёлочная гирлянда, а малец, распахнув рот, зачарованно следил за игрой огоньков. Рядом так же стоял Лори, правда, рот у него был распахнут по иной причине — от удивления. В тот же день Лоренс решил, что мальца было бы неплохо научить читать и писать, а потому пошёл с ним в книжный магазин. Неизвестно, что сделали силы Патрика, но когда они, погуляв напоследок и разжившись ужином, вернулись в убежище, то обнаружили на столике письменные принадлежности и те самые книги, на которые указывал до этого Лори. Процесс обучения разросся с новой силой. Беспризорник не переставал удивляться, глядя на то, как быстро он усваивает знания, как быстро читает книги, которые продолжают появляться в их убежище после того, как Патрик посетит тот или иной книжный магазин. Лори чувствовал, что настала пора и ему самому поучиться кое-чему у мальца. — Ты б их возвращал, что ли… — сказал он, заходя в постепенно переросшую в библиотеку комнату на самом высоком этаже, над которой был только их чердак, их убежище. Малец только покачал головой, показывая испещрённые заметками и примечаниями книжки. Лори вздохнул и смирился, а потом сам попросил, чтобы тот рассказал ему что-нибудь, что он узнал из книг. Так они прожили целый месяц: днём небольшие прогулки по городу, поиски еды, затем Патрик садился читать свои книги, а Лоренс бесцельно слонялся вокруг; вечером, при свете свечи, малец долго и терпеливо растолковывал бродяжке, что удалось вычитать в ней, расставлял знания по полочкам. Лори начинал опасаться того, что вскоре Патрик перечитает все теоретические книги и его, помимо мелких шалостей, получающихся благодаря способностям, потянет применять полученные знания в практическом русле, а это было бы уже нехорошо, могло их выдать. — Вот вырастем, и тогда сможем жить ещё лучше, чем сейчас! — мечтал Лори, лёжа на их общей кровати — куче тряпья — и раскинув руки в стороны. Патрик, лежащий рядом и предающийся созерцанию потолка, улыбался. — Ты станешь крутым магом, а я — твоим помощником! В эти моменты им обоим казалось, что лучше быть и не может, что счастье — вот оно, тут, вроде невесомое и неосязаемое, но, в то же время, заполнившее собою весь мир. Вот уже полтора месяца Хеймдалль наблюдал в Мидгарде то, чего быть не может. Правда, пока что сделать какие-то определённые выводы и принять однозначное решение ему пока мешало поставленное неизвестными слепое пятно размером с небольшой городок. Следовало ещё немного подождать…