Return to...

Лори проворочался полночи, размышляя над происходящим. Ему не хотелось отпускать Патрика. Очень не хотелось. За прошедшие полтора месяца Лоренс привязался к рыжему мальчишке, да и жить рядом с ним было гораздо легче, чем без него. Даже думать не хочется о том, как нужно будет выживать, когда малец уйдёт. С другой стороны, Тор явно не отступится от них. Вернётся. Правда, не понятно, почему забрать в свой далёкий Асгард он хочет именно его, Лори, почему с такой щемящей нежностью заглядывает в его глаза, когда тот позволяет себе показать своё недовольство происходящим. Впрочем, даже боги могут ошибаться. Другое дело, что будет, когда ошибка откроется. И ещё более другое — когда она откроется в Асгарде. Так ничего и не придумав, Лори приказал себе не думать об этом и уснул. Наутро Лоренс продолжил размышлять над тем, что ему стоит сделать, как поступить, метаться между собственными желаниями и чувством… долга? Справедливости? Правильности. Между тем, как ему хочется поступить, и как правильно. Бежать и прятаться — не вариант. Если их сумели обнаружить в первый раз, то смогут и во второй, и в третий… но как их нашли? Наверное, дело в силе Патрика… вернее, в том, что он её применяет. Но без использования его силы они не смогут нормально выживать… да и не может он её контролировать, сам же говорил. А значит, сколько ни пытайся бежать, их всё равно найдут. Не стоит забывать и о том, что Тор — бог. И он называл его своим братом. Брат бога — бог. Патрик говорил, что боги бессмертны. Даже когда Лоренс вырастет, Патрик останется таким же восьмилетним ребёнком. Сейчас Лори называет его братом, потом станет называть сыном, а потом, если повезёт дожить — внуком. А потом… потом Патрик останется один. Потом, но не сейчас. Сейчас они вместе, они как братья, и никто и ничто не в силах этому помешать. * * * С каждым разом становилось всё труднее, всё больше хотелось закричать: «Хватит, Локи! Мы уходим!» — и забрать брата домой насильно. «Ты не должен срываться, Тор,» — напоминал он себе. «Он — несмышлёныш, ребёнок. Ничего не знает, ничего не помнит. Не хватало ещё испортить с ним отношения с самого начала, Тор,» — говорил он себе. Говорил — и тут же проклинал всё то, что привело к настоящему. Всё, начиная с их общего детства, с тех событий, которые, кажется, начинали отдалять их друг от друга. Он проклинал только события, а тех, кто жил когда-то или живёт сейчас, не смел проклясть. Не хватало силы духа ему, знающему, к чему могут привести эти проклятия. Вот Локи… Локи смог бы проклясть. Он наверняка проклял всех, кто обидел его даже сущей мелочью. Какие же, стало быть, сыпались проклятья на голову Тора… Громовержец не смог больше проявить терпение, и потому с утра уже околачивался неподалёку от дома, где жили дети. Когда до него донёсся радостный смех, принц Асгарда понял, что они вышли на улицу, и вошёл во двор. Смеялся младший, с восторгом копаясь в промокшей после ночного дождя куче песка. Мальчик довольно ловко орудовал небольшим пластиковым совочком, с его помощью набирая песок в пластиковое же ведёрко. Когда оно наполнилось, ребёнок аккуратно, но быстро — даже как-то слишком быстро — перевернул ведёрко и прижал к земле. Постучал по дну лопаточкой, а затем немного подождал, словно за это время там должно было произойти какое-то чудо, и стал медленно поднимать ведёрко. Увидев, что под ним остался, сохраняя форму, а не рассыпаясь в бестолковую кучку, песок, радостно захлопал в ладоши, после чего вновь принялся набивать своё ведёрко песком из большой кучи. — Мы не договорили в прошлый раз, — послышался рядом с Тором тихий голос. Ас немного недоумённо опустил голову, переводя взгляд на того, кто стоял напротив него. Лоренс. — Локи, брат… — осторожно начал Громовержец, понадеявшись, что-то, что он называет перерождённого бога по данному ему когда-то имени положительно повлияет на несмышлёныша. — Нет, — покачал головой тот. — Я не ваш брат. — Что? Но… послушай, ты… — Он, — зеленоглазый махнул рукой в сторону забавляющегося с песком ребёнка. — Что? — непонимающе нахмурился принц. — Он — ваш брат. Увидев, что Тор вот-вот откроет рот, чтобы возразить, Лоренс вновь замахал руками, чтобы призвать его к молчанию. — Нет. Никаких возражений. Я знаю, что говорю. Просто выслушайте, — и, увидев, что ас готов к восприятию его слов, торопливо продолжил. — Он — ваш брат. Я… Я испугался и солгал тогда, когда сказал, что он мой брат. Я полтора месяца назад нашёл его тут, перед домом. Он не приходил в себя полдня, а когда очнулся, то оказалось, что он не помнит, как сюда попал. Вообще ничего не помнит, почти ничего не знает. Мне пришлось многое ему объяснять, а когда он заболел, то в бреду говорил что-то… я не знаю такого языка. Я даже не знаю, существует ли такой язык на Земле — слишком странный, никакие туристы так не говорят, я слушал. Он очень сильный. А ещё он умеет делать всякие… вещи. Не знает, как, но делает. Я назвал его Патриком, потому что он не знал, как его зовут. Он — ваш брат. Громовержец ошарашенно смотрел на мальчишку, потом перевёл взгляд. Как такое может быть?! Как Локи мог оказаться не таким, каким был в прошлой жизни, но рядом с мидгардцем, поразительно на него прошлого похожим?! И как сам Тор не смог отличить своего брата от смертного?! — Это… это правда? — неверяще спросил ас. — Да. На этот раз всё — только правда, — кивнул в ответ Лоренс. Бог и человек вдвоём смотрели на возящегося в песке рыжего мальчишку. Тот недовольно кривился — видимо, у него что-то не получалось. И тогда он надумал решить проблему радикально. Подняв две горсти песка так, чтобы они ровно распределились по ладошкам, он приставил их к двум сделанным с помощью ведёрка песчаным башенкам. Всё вместе это образовало мостик. Сосредоточенно зажмурившись, мальчик чего-то ждал, но это не происходило. — Ну же! — обиженно выдал он, и тут, наконец, всё сработало. Что-то в его руках ярко полыхнуло оранжево-зелёным, и, когда ребёнок убрал руки, мостик из песка остался, правда, половина его была вморожена в лёд, а вторая покрыта тонкой стеклянной коркой. Почувствовав, как по двору раскатилось остаточное ощущение от магии Локи, Тор сдавленно охнул, и ноги сами понесли его к брату. — Локи… — тихо прошептал ас, опускаясь перед ребёнком на колени и протягивая к нему руки. — Локи, брат… На Громовержца взглянули пронзительно-синие, как два небесных озера, глаза, затем — ему за спину. Лоренс подтверждающе кивнул и сказал что-то ободряющее — принц не слышал, что именно, ведь сейчас это было для него совершенно не важно. И только тогда ребёнок шагнул к нему. Тонкие детские ручки немного неуверенно, слабо обвили шею аса, но ему этого было достаточно для того, чтобы наконец-то прижать к сердцу потерянного и вновь обретённого брата. — Локи… Локи… Локи… брат… * * * — Локи, брат… Такие знакомые слова… звучащие так, как должно. Как будто эти слова — про него, от первого и до последнего звука. Патрик непонимающе, растерянно смотрел на Тора, а потом перевёл взгляд на Лори, который стоял позади него и немного грустно улыбался. — Это так. Всё так. Это твоё настоящее имя и твой настоящий брат, Пат… Локи. Никогда ещё столько сильных, как бурный горный поток, о котором он читал в одной из своих книг, эмоций не бушевало в его душе, не раздирало на кусочки это детское тельце. Чтобы попытаться передать хоть малую их часть, нужно было написать одну огромную книгу самыми мелкими буквами, которые только существуют в этом мире. Всё ещё не до конца веря в происходящее, мальчик осторожно обнял новообретённого родича, зарывшись носом в копну светлых волос и, прикрыв глаза, почувствовал, как крепко и любяще его обнимают в ответ. Поток новых ощущений накрыл с головой, заставляя потерять ощущение реальности происходящего, веки плотно сомкнулись, из глаз потекли слёзы, и сквозь весь этот шквал доносился лишь тихий шёпот: — Локи… Локи… Локи… брат… * * * Тор, и так пришалевший от счастья, был вдобавок доволен тем, что не стал рассказывать Мстителям изначально о том, как выглядит сейчас его брат, и потому ни у кого не возникло лишних вопросов. Лоренс был как следует принят ими и отдан на попечение Стиву, от чего, кстати говоря, пришёл в полный восторг (по крайней мере, так утверждал Локи, с горящими от восхищения глазами носившийся, кажется, абсолютно везде, заполняя, несмотря на малый рост и хрупкую комплекцию, собой и своими рыжими вихрами всё окружающее пространство). Наконец, настало время прощаться. Мальчишки долго, клятвенно и наперебой заверяли друг друга о том, что никогда друг о друге не позабудут и всегда придут на помощь, стоит только позвать. Локи даже отдал своему другу под шумок какую-то вещицу, которую тот тут же повесил себе на шею. — Нам пора, брат, — напомнил Громовержец. Локи, в последний раз сказав Лоренсу «Пока!», подошёл к брату. Тор, улыбнувшись, подхватил его на руки. — Хеймдалль, открывай Радужный мост! Перемещение прошло под радостный визг мальчика, который с восторгом смотрел на проносящиеся мимо миры и радужные блики. — Принц Тор. Принц Локи, — склонил голову Хеймдалль, приветствуя их. — Всеотец ждёт вас. Один принял Локи, как сына. Превосходно. Отец, пусть и приёмный, вновь берёт тебя под опеку, маленький принц. Но кто же научит тебя магии, пока ты (не нарочно, конечно, но всё же) не убил ею сам себя? Как же ты будешь обходиться без матери?.. Кажется, Хель знала ответы на эти вопросы.