Return to...

Первые несколько ночей, пока его покои не привели в порядок, Локи провёл у Тора. Громовержец опять не мог толком спать, но не потому, что его тревожили кошмары, а из-за переполняющего чувства нежности, когда младший принц, доверчиво прижавшись к брату и обхватив его маленькими ручками, тихо и беспробудно спал. Тогда ас вспоминал то время, когда они оба были детьми, когда они ещё не были знакомы с неугомонной троицей воинов и отчаянной Сиф, как вёл себя Локи тогда, что ему нравилось, какой он был… но пока он ещё слишком мало знал о том, каков из себя Локи нынешний. Одно можно было сказать точно: сейчас его брат был гораздо теплее, чем раньше, словно маленький огонёк, танцующий на ледяных деревьях Ётунхейма. — Тор, ты чем думал? — на лоб Громовержцу легла узкая прохладная ладошка, притупляя боль от удара. Теперь он мог быть спокоен: огромная шишка вкупе с синяком ему теперь не гарантирована. — Когда я говорил про барана и новые ворота, я не имел в виду… буквально. Наутро Тор оставлял брата досыпать, перекладывая его голову на подушку, и, осторожно встрепав рыжие вихры, отправлялся помогать отцу. Первую половину дня они ходили по покоям Локи, проверяя находящиеся там вещи на предмет содержащейся в них магической силы, которая могла бы быть вредна для необученного малыша. Пришлось даже разобрать книги, собранные в личной библиотеке мага. Предметы, сочтённые опасными, были сложены в специальные ящики и убраны в хранилище до тех пор, пока младший принц не станет достаточно самостоятельным для того, чтобы самому в них разобраться. Впрочем, Тор был уверен, что по-настоящему опасные вещи его брат прятал в каких-то потайных комнатах, о которых не знал никто, кроме него. Получив разрешение Одина, Тор поставил на книжные полки взамен убранных те книги, которые младший принц читал тогда, когда был в заключении. Гардероб Локи был также заменён с тех вещей, которые он носил, будучи взрослым, на детские вещи, благо хотя бы в этих физических данных он остался прежним, как и сотни лет назад. Обо всех своих наблюдениях Тор сообщал отцу. — Мы уже не можем быть уверенными в том, что в Локи есть его ётунская часть, — говорил, объединяя разрозненную информацию в единое целое, Один. — Равно как и в том, что её нет. И мы не можем это проверить, поскольку неизвестно, куда он дел Каскет, пока был… взрослым. Локи тогда так ничего и не сказал по этому поводу, хотя его не раз спрашивали, а сейчас у него это спрашивать ещё более бесполезно. Сейчас важно то, что способности его остались при нём — способности к магии, я имею в виду. Ты говорил, что он не контролирует их. — Локи так говорит. У него порой случаются стихийные выбросы, мне говорили об этом… там, в Мидгарде, — кивнул Громовержец. — Вот эти выбросы меня и беспокоят. Его уровень магической силы остался прежним, только безо всякого контроля. Неизвестно, что он может натворить. — Но, отец, мы же не можем его… — Подожди, Тор, умерь свой пыл. Я не собираюсь причинять Локи какой-либо вред. Его надо обучить контролировать силу, но проблема в том, что учителей, способных с ним совладать, у нас сейчас нет. В тот раз его учила Фригг, а теперь… Сын и отец помолчали, вспоминая о той, кто была им дорога, той, кого они не успели спасти. — Я постараюсь научить его чему-нибудь… чему смогу. — вздохнул Один. Больше они ни о чём договориться не успели, потому что начались проблемы — кто бы подумал?! — из-за очаровательного рыжего малыша Локи. Услышав о том, что Локи возвращается домой, будучи под покровительством Одина и Тора, как член царской семьи, придворные дамы воспылали энтузиазмом. Им и в голову не пришло, что все их усилия по украшению себя, любимых, для того, чтобы влюбить в себя младшего принца, провалятся с необычайно громким и грандиозным треском, как поставленное на тонкий фанерный лист, держащийся исключительно на деревянных столбах, фортепиано. Красавицам было невдомёк, что происходящее — не игра своенравного бога, и юному Локи абсолютно плевать и на наряды, находящиеся на грани приличия, и на массовые выстрелы глазок из-под облаков пушистых ресниц, и на… хотя нет, впрочем, оказалось, не плевать. И для дам это обернулось катастрофой. * * * — ЛО-О-О-О-ОКИ!!! — донёсся до его ушей очередной раскат громового зова Тора. Рыжий милашка, спрятавшийся в переправленных им самим из убежища в Мидгарде прямиком в собственные покои книгах из собранной библиотеки, тихо захихикал, прикрыв рот ладонью, прикидывая, которая из тех странных леди заметила очередной его сюрприз. Громыхнули, распахиваясь от могучего пинка Громовержца, двери в покои младшего принца. Не скрываясь, а, даже наоборот, громче топая, ас прошёл по комнатам. — Вот ты где, Локи! — перед взором предстал недовольный старший брат, в каждой руке держащий по большому угрю. Скользкие рыбины, отчаянно хватая ртом воздух, извивались в сильных руках, периодически умудряясь смачно хлопнуть хвостами по лицу принца. Локи прикрыл лицо книгой, которую читал, будучи не в силах удержаться от нового приступа смеха, но, поскольку в открытую смеяться было не очень вежливо, вместо хохота вышло лишь какое-то сдавленное бульканье. Отсмеявшись, Локи поднял на Тора максимально честные и невинные голубые глаза. — Зачем ты это сделал?! — Она сама говорила что-то про угрей, брат! — пояснил маленький принц. — Вот и… — Но в кровать-то их пихать зачем было?! — отчаянно спросил ас. — Куда просила, туда и… — буркнул в ответ Локи, вновь скрывая лицо за книгой и продолжая смех-бульканье. Процесс подвешивания бадьи с угрями над кроватью заносчивой леди со странными желаниями занял у бога примерно полдня, а чтобы угри не сдохли в процессе, их было решено оставить в воде… зато какое удовольствие получил Локи, когда, наконец-то, дёрнул за верёвочку, и рыбины вместе с их жидкой средой обитания обрушились на заоравшую от прохладно-рыбного душа девицу! Громовержец больше ничего не сказал, только поднёс к голове одну из рук, чем не преминул воспользоваться зажатый в ней угорь, напоследок от души влепив асу хвостом по лицу. Наутро покой маленького бога вновь был потревожен жертвами его произвола. Вернее, сперва ими был потревожен Тор, и затем уже — его брат. — Локи, зачем ты это сделал?! Сначала из-под одеяла показались рыжие взъерошенные со сна локоны, затем — очаровательное детское личико. Маленькие кулачки потёрли веки, ротик приоткрылся в зевке, а затем ребёнок сел и открыл заспанные голубые глаза, цветом подобные ясному небу. С худенького плечика съехала белая с нежно-зелёным узором сорочка. Младший принц недоумённо похлопал очами, обрамлёнными по-детски длинными и пушистыми рыжими ресничками: — Что произошло? Громовержец, будучи уже не в силах что-то произнести, сделал шаг в сторону и указал широким жестом обеих рук сразу на стоящих до этого за его спиной дам. Чёрные волосы одной из них сбились в нечто, отдалённо напоминающее использованное не одним поколением грачей гнездо, вторая, светловолосая, недовольно сомкнула губы. Уделив время созерцанию девушек, облачённых только в накинутые поверх ночных сорочек плащи, Локи перевёл недоумённый взгляд на брата. — Ну и? — маленький бог вновь похлопал глазами, добиваясь ответа, хотя и сам прекрасно знал, что этой же ночью щедро перемазал волосы одной в дёгте, ведь тот не выделялся среди тёмных локонов, а второй самолично и как следует намазал губы клеем. Стоически выслушав сорвавшуюся на истерику красавицу с «гнездом» на голове, юный принц вздохнул и пояснил, обращаясь к Тору. — Она говорила, что её причёска совсем плохо держится, а вот она — что её рот надо как можно скорее и надёжнее закрыть на подольше, — недоумевающе пожав плечами, продолжил. — Я сделал это. А разве что-то не так? Последующие пару минут донельзя удивлённый Локи наблюдал за тем, как сползший вниз по стеночке Громовержец под неодобрительными взорами пострадавших дам сдавленно всхлипывает, закрыв лицо руками. Стоило лишь Локи оказаться дома, как его сущность начала проявлять себя во всей красе. Скоро малыш не сможет себя контролировать и сорвётся. Взмахом руки заставив зеркало погаснуть, Хель поднялась со своего трона. Пора собираться в далёкий путь.