Return to...

Один Локи сам по себе за сутки успевал сделать гадость двум жертвам, и если он не сделал этого днём, то от него нужно было ждать проказ ночью, и пострадать от его шуточек мог кто угодно за исключением Тора и Одина. Так и на следующий день после знакомства младшего принца с Сигюн, дочерью ванахеймских послов, уже наученные горьким опытом и не ставшие объектами розыгрыша днём, все как можно сильнее постарались обезопасить себя на ночь. Когда наутро ничей вопль не огласил дворец, Сиф решительно разбудила брата Тора: — Признавайся, мелкий проказник, что ты натворил? Сонный ангелочек только похлопал на неё глазами, не узнавая спросонья: — Отпустите, добрая тётя… — сказал он, едва ворочая языком, и вновь сомкнул небесные очи. Больше от него ничего добиться не удалось: просыпаться раньше, чем ближе к полудню, организм Локи решительно отказывался. Асиня слышала, как мальчик рассказывал, что в Мидгарде он так много и беспробудно спал исключительно тогда, когда использовал слишком много сил для таких вещей, как телепортация себя с кем-нибудь, но почему такой сон одолевает его в Асгарде, мире, пропитанном магией? Как ни странно, в ту ночь младший принц, пресыщенный полученными за день эмоциями, действительно ничего не натворил, мирно проспав в своей постели. Итак, один Локи сам по себе за сутки успевал сделать гадость двум жертвам. Когда же он действовал напару с Сигюн, то его производительность увеличивалась ровно вдвое, то есть пострадавших от его шуток становилось ровно четыре, а при особо удачных стечениях обстоятельств — пять или шесть. Впрочем, в остальное время дети вели себя тише воды, ниже травы, и в итоге нервы взрослых оставались всё-таки целее, поскольку когда младший принц шлялся в одиночку и без дела, его магия, проявляясь сама по себе, устраивала окружающим целую гору мелких каверз, за которые мальчик не нёс совершенно никакой ответственности. Сейчас же Локи, которого его маленькая подружка постоянно вытаскивала в сад погоняться за бабочками, взялся учить её премудростям, которые почерпнул из мидгардских книг. Умница Сигюн старалась изо всех сил, но всё же для неё было сложновато воспринимать то, что младший принц в своё время видел собственными глазами, а потому процесс её обучения шёл гораздо медленнее, чем это было у мальчика. Обычно дети занимались, сидя под раскидистым деревом у пруда, в котором плавали важные зеркальные карпы. Там же генерировались идеи для шалостей, которые потом непременно приводились в действие. Трикстерская натура младшего принца, несмотря на прочие перемены, так и не исчезла, и даже частенько загоралась желанием действовать. Так, день за днём, прошла неделя. Сиф, обещавшая Тору приглядывать за его братом, замечала, что, несмотря на все его проказы, Локи с каждым днём становился всё более вялым и спал всё больше. И это не могло не настораживать. Вчера вечером младший принц уснул практически сразу после того, как его подружка оставила его одного. И это ещё больше настораживало. * * * — Пора вставать, Локи! Просыпайся! — на его лицо широким потоком хлынул свет полуденного солнца. Принц поморщился: Сигюн опять бесцеремонно распахнула тяжёлые шторы, вырывая комнату из приятного полумрака. Будь его воля, он бы и вовсе не вставал с постели, но как можно отказать единственной на весь Асгард подруге? — Да-да, я уже… — мальчик широко зевнул и с наслаждением потянулся. — Уже не спал. — Идём, скорее! Сегодня такой замечательный день! Маленький бог вновь зевнул и, выбравшись из кровати, побрёл, путаясь в слишком большой для него ночной рубашке, одеваться, по пути прихватив со стола книгу и бросив её подруге: — Сегодня будем вот эту. — Думаешь, это будет интересно? — Да, я покажу… покажу. Когда принц, наконец, оделся, настал один из сотен тысяч звёздных часов Сигюн. Вооружившись гребнем, она принялась приводить в порядок спутанные за ночь рыжие волосы, стараясь не причинить боли. Конечно, Локи и сам мог с ними управиться, но возражать подруге не хотелось. Нравится — пусть возится, а он подождёт. Да. Вот так, подперев голову рукой, уперев локоть в колено, и ещё можно ненадолго прикрыть глаза, чувствуя, как тонкие пальчики аккуратно разбирают длинные пряди, как потом касается волос гребень, скользит сверху вниз… сверху вниз… сверху… св… — Эй, Локи! Не спать! Мальчик встрепенулся. — Я не спал. — Ну да, рассказывай! — хмыкнула девчонка. — Вот заплету тебе два хвостика — будешь знать! — А потом я надену твоё платье, и все будут думать, что у тебя подружка! — хмыкнул в ответ Локи, ехидно сверкнув глазами. — И все твои женихи ванахеймские ко мне убегут! — Почему это? — Потому что я буду красивее! — нахально заявил он. — Мне всегда говорят, что я очень красивый! — Это нечестно! Принц только рассмеялся. — Ладно, не буду надевать твоё платье. Не хватало только мне ещё с чужими женихами возиться… — Что, свои есть? — Нет, мне вообще женихи не нужны, я же не девчонка! — он фыркнул и порывисто поднялся с места, заходил по комнате. — И невесты мне не нужны! Я буду очень красивый, а ещё мы с тобой всегда будем дружить! — Всегда? — Всегда-всегда! — убеждённо ответил маленький бог и остановился. — Ну что, пошли? Они вновь пробрались в сад и пошли к своему дереву у пруда, по пути спугнув летающих над лужайкой бабочек и (при непосредственном участии большой зелёной жабы) одну влюблённую парочку, ворковавшую на скамейке среди нежных сиреневых кустов, после чего, давясь от смеха, бегом преодолев расстояние до мостика, перебежав через который и немного поднявшись по холму, наконец, дошли до места, и, упав на траву, звонко рассмеялись. — Уже совсем скоро вернётся брат, и я вас познакомлю, — отсмеявшись, рассказывал Локи. — Он такой большой и сильный! Очень сильный! И у него есть большой молот! А ещё он очень добрый. Думаю, он будет рад, когда узнает, что мы с тобой вместе играем. Я слышал, что они с отцом говорили о том, что мне не хватает друзей, и вот он приедет, а мы тут как тут! Здорово? — Здорово! — согласилась Сигюн. Дети лежали в высокой траве и смотрели на высокое небо сквозь шелестящие на ветру листья. * * * Сегодня её друг почему-то был особо сонным. Нет, конечно, она и раньше подмечала, что ему не так-то легко проснуться, но чтобы вот так… К счастью, Сигюн удалось растормошить Локи, и он даже умудрился придумать и осуществить шутку, пока они шли к их особому месту. Потом до вечера они успели прочитать половину книжки, которую взяли с собой, попеременно читая вслух по нескольку страниц, пока не пересыхало в горле. Близилось время ужина, и юная ванийка дочитывала последние строчки на странице. — Теперь ты, Локи, — улыбнулась она, закончив чтение, но не услышала ответа. — Локи? Обернувшись, Сигюн увидела, что тот крепко спит, прислонившись спиной к дереву. Попытки разбудить друга ни к чему не привели, но зато заняли всё время до того момента, пока за ними не пришла Сиф. — Он не просыпается! — полными обиды глазами посмотрела девочка на воительницу. — Пойдём. Пора ужинать, — девушка взяла Локи на руки и понесла в сторону дворца. Сигюн последовала за ней, непроизвольно отмечая, как беспомощно запрокинулась голова спящего, как безвольно качается в такт шагам асини его рука, свисающая так бессильно. Как же это странно! Так не должно быть! За ужином девочка так и не дождалась своего друга, и после ужина тоже. На следующий день её вовсе не пустили к нему, и Сиф, весьма встревоженная, сказала, что Локи заболел, а потому пока не стоит его беспокоить. Что с ним случилось?! * * * — Дай мне книгу, — тихо попросил младший принц, не поднимающийся с постели вот уже второй день. — Нет, не эту. И не эту. Я их уже читал. Давай какую-нибудь с полок. Сиф довольно долго, несколько минут рассматривая корешки, а затем, кивнув самой себе, решительно достала одну из них. — Вот. Думаю, она тебе понравится, — воительница положила на его колени большую книгу в кожаном переплёте. — Она тебе очень нра… — под внимательным взглядом Локи его невольная сиделка запнулась. Вот! Опять! Да что же это с ними всеми такое? Как будто боятся слово лишнее сказать! — Нравиться будет наверняка, — тут же нашлась она. — Детям нравятся такие книги. — Хорошо, — он сделал вид, что не заметил этой запинки. Дверь в его покои отворились. — Сиф, Всеотец желает видеть тебя, — донёсся до больного и его сиделки голос одного из боевых товарищей Тора. — Хорошо, я иду, — асиня устало повернулась к маленькому богу. — Я скоро вернусь. Постарайся не заснуть к тому времени! Тот лишь кивнул в ответ. Тратить время на лишние разговоры совершенно не хотелось. Как только воительница ушла, закрыв за собой двери, взор Локи обратился к книге. Сказки. Почему бы и нет? Открыв книгу на первой странице, мальчик погрузился в чтение. Когда первая сказка была дочитана, он услышал рядом с собой тихий печальный мужской голос, мягкий и — ох, да сколько можно-то! — отчего-то знакомый: — Хорошая книга, не так ли? Принц только устало кивнул, не отрывая взгляда от страниц. — Я знал, что она рано или поздно попадёт в твои руки. Надеюсь, что всё-таки не поздно, — тихий смешок, скорее для того, чтобы перевести тему разговора, нежели для того, чтобы посмеяться. — Она всегда мне нравилась. Очень нравилась. Там все были на своих местах. Мальчик недоумённо посмотрел по сторонам. Никого. Посмотрел на книгу и заметил что-то странное. Подняв взгляд, увидел над страницами неяркое, как раз достаточное для того, чтобы не слепить глаза, зелёное сияние, сложившееся в объёмное изображение. Мужчина с длинными, немного вьющимися, как у самого рыжего принца, рассыпавшимися по плечам волосами, обладающий очень знакомыми чертами лица. Вернее, это было изображение не всего человека, всего лишь от головы до плеч, но и этого хватало с лихвой. — Хотел бы я тебя видеть, малыш Локи, но, увы, это мне не по силам, — вновь смешок. — Не могу заглянуть в будущее, и всё тут. Хотел бы я видеть, какой ты, малыш Локи… нет-нет, не спорь. Для меня ты навсегда останешься малышом Локи, сколько бы лет тебе ни было, поскольку я был ДО тебя. Надеюсь, мама сумеет хорошо воспитать тебя, и часть того, что я тебе оставил, не пригодится. Если ты знаешь, как это делается, — а этому тебя уже, надеюсь, научили, — то можешь пропустить весь этот мой трёп, хотя мне, не скрою, было бы очень лестно знать, что ты дослушал его до конца. Я долго думал, что говорить, поверь. У меня было достаточно времени для этого. А пока позволь представиться, малыш, — мужчина чуть подался вперёд. — Я — Локи, прошлый ты, Локи, который был ДО тебя, я — это ты, и это — моё наследство, — он немного помолчал, откинулся назад, видимо, на что-то вроде стены, и продолжил. — Забавно, правда? Надеюсь, до тебя не дошло то послание, которое я оставлял тебе раньше, и ты не заразился его идеями и помыслами. В то время у меня на уме были несуразные глупости, достойные лишь неразумного юнца, которые привели к провалу. Сейчас я хорошенько подумал и проанализировал все ошибки. Мне следовало действовать немного по-другому… если следовало вообще. Все эти ничтожества… не достойны! — он зло фыркнул. — Надеюсь, ты тоже сделаешь правильные выводы, малыш Локи. Как же, должно быть, там, в сияющем Асгарде, боятся сказать тебе лишнее слово… боятся меня! — он помолчал, снова сменяя тему. — Наверное, ты уже понимаешь, что-то, как ты меня видишь, зависит от того, сколько сил у тебя осталось. Если изображение станет слишком нечётким, прекращай не раздумывая! Для этого тебе достаточно закрыть книгу, всё равно ведь всегда сможешь потом пересмотреть то, что захочешь. И не переживай насчёт моего наследства. Иллюзия заработает только в твоих руках, и никто, кроме тебя, не увидит эту иллюзию, никто не почувствует её. Я на славу постарался, — в его голосе проскользнули довольные нотки. — Интересно, насколько дотошно они проверяли эту книгу до того, как она попала ко мне? Вряд ли они поступят так же, когда она попадёт к тебе, малыш Локи, — вновь пауза, тихий вздох. — Я знаю, что после смерти меня ждёт перерождение. Я сам сделал всё, что мог, чтобы оно произошло, и потому мне не страшно умереть. Думаю, Тор не оставит тебя. Он, конечно… — Локи-прошлый покачал головой, выдавив из себя тихий смешок. — Тем не менее, в этом на него можно положиться. Защитит, наверняка защитит. Время идёт, а он совершенно не меняется. Впрочем, ты можешь думать о нём, что хочешь, это твоё право. Так о чём это я? Ах, да. Я знал, что после меня будешь ты. И ты вряд ли вспомнишь что-то из того, что помню я. Не знаю, каков ты из себя, но очень хотелось бы посмотреть. А, я опять отвлекаюсь. Разговор ведь не о том. Я долго размышлял о том, как к тебе следует относиться. Ты — это я, но, в то же время, и не я, ведь я без моей памяти — уже не я. Бредово звучит, правда? Ты — моя плоть от плоти, кровь от крови, но не память от памяти. Практически идентичен мне, но у тебя другая, не моя, жизнь, другая, не моя, судьба. Как будто мой ещё не родившийся сын. Единственный сын, бесценный наследник. И всё, что я могу оставить тебе — сборник жалких иллюзий? Тьфу, — он недовольно скривился. — Даже защитить тебя сам не могу, приходится полагаться на Тора. Умерев сам, дам жизнь тебе. Но я всё предусмотрел. Ты будешь не сразу, попозже, пару-тройку десятилетий спустя. Так лучше. А пока я жив, постараюсь записать всё, чтобы передать тебе те знания, которые я накопил. Заклинания, формулы, опыты, артефакты… всё, что я знаю и умею, я расскажу тебе. Надеюсь, ты сумеешь развить наш магический потенциал ещё сильнее, малыш Локи, — улыбнувшись, Локи-прошлый подмигнул ему. — Спасибо, что выслушал мой трёп. Уфф… хватит с меня на сегодня. Эта штука отнимает довольно много сил. Можешь закрывать книгу. Локи-нынешний послушно выполнил указание. Гулко хлопнула по листам бумаги обложка. «Так вот в чём дело… — устало подумал принц. — Вот почему они порой так странно себя ведут… боятся… ЕГО? Что я вспомню то, что помнил ОН? Похоже, у него были… сложные отношения с остальными. Но почему?» Вернувшаяся вскоре Сиф застала маленького бога, по-прежнему лежащего на кровати, вперившим взор в потолок. — Локи, ты как? — осторожно спросила она. — Я устал читать. Локи решил, что не будет никому говорить о том, что он знает о существовании прошлого Локи. Даже Тору или Сигюн. Это будет его личная, нераскрываемая тайна. Не хотят, чтобы он знал — не надо. Вернее, значит, они считают, что так надо, и наверняка ради него самого. А он ЗНАЕТ. И будет молчать. Устало прикрыв глаза, больной принц погрузился в тёплые объятия сна. Хель немного покрасовалась перед зеркалом, любуясь своим новым нарядом. Вот-вот настанет время её торжественного выхода, и она должна выглядеть идеально.