Return to...

— Отец, я прибыл с хорошими известиями, — Тор опустился на одно колено перед троном, почтительно прижав руку к сердцу. — Я рад это слышать. Поднимись, сын мой. У меня для тебя печальные новости. — Что случилось? — Громовержец настороженно посмотрел на царя. — Идём, увидишь всё сам. Пока они шли по дворцу, беседа продолжилась. — Я ждал тебя. Не решился делать что-то сам. Ты задержался в Ванахейме. — Я воин, отец. Дипломатия для меня… трудна. — Ты не воин, ты будущий царь, хочешь ты этого или нет. Такова твоя судьба. Тор покосился на отца. Кажется, своими словами тот пытается отвлечь его от чего-то другого, важного. Наконец, они остановились перед дверями. Дверями в покои Локи. — Что… — голос отказывался слушаться. — Что произошло? На кажущихся ватными ногах он вошёл в комнату. Сиф, сидящая у постели Локи, услышав шаги, обернулась. Было заметно, что девушка очень устала. Кивнув прибывшим, асиня отошла в сторону. Громовержец же, напротив, подошёл ближе. — Так и знал, что не стоило оставлять тебя одного… — невольно вырвалось у него, когда ас увидел брата. Маленький бог, кажется, стал ещё бледнее, чем был, черты лица заострились, небесно-синие глаза утратили свой задорный, живой блеск, смотрели немного сонно. Тонкие ручки его вцепились в лежащую на коленях книгу, в которой Тор узнал книгу сказок, ту самую, которую так любил Локи в прошлой своей жизни. — Брат? — тихим, почти безжизненным голосом произнёс мальчик и протянул к нему одну руку, по-прежнему держа другой книгу, словно цепляясь этим за реальный мир. Громовержец немедленно опустился на колени рядом с младшим принцем, взял его руку в свои, осторожно сжал: я здесь, я с тобой, всё будет хорошо! — Он только что проснулся, — негромко доложила Сиф. — Я всё-таки успел соскучиться… заскучать… — маленький бог невесело рассмеялся. — Что случилось? Почему ты… — Мне сказали, что я заболел. — А ты сам… как? — Я хочу спать. — Спать? — Тор, оглянувшись, беспомощно посмотрел на отца. — Вот поэтому мы решили ничего не предпринимать без тебя, — пояснил тот. Громовержец, так и не добившись от Одина внятного ответа, вновь посмотрел на брата. — Кажется, я скоро засну очень надолго, — грустно улыбнулся тот. — Жаль, я не успел познакомить тебя с… — его глаза стали закрываться, но, тряхнув головой, мальчик всё-таки смог отогнать сон. И вздрогнул, когда дверь за спинами взрослых внезапно с грохотом распахнулась. Сиф мгновенно встала в боевую стойку, выхватив из ножен клинок; Один поудобнее перехватил Гунгнир; Тор обернулся и нахмурился… а вот маленький бог только посмотрел на прибывшую гостью и спокойно, словно узнав, проговорил. — Ты… Она была прекрасна настолько, насколько может быть прекрасной смерть. Нежная молочная кожа, красивые черты лица, небольшой аккуратный ротик с губами, подобными лепесткам роз, алые мерцающие глаза… Её длинные смоляные локоны были собраны в сложную причёску, которая не рассыпалась только благодаря удерживающей их серебряной диадеме, в которой сверкали аметисты, а серебристое с чёрными вставками платье со шлейфом было расшито такими же, но более мелкими камнями. — Здравствуй, малыш Локи, — улыбнулась младшему принцу красавица. — Неужели ты узнал меня? — Что ты делаешь здесь, Хель? — угрожающе нахмурился Всеотец. — Он ещё жив! — Вот именно. Я не могу стоять в стороне и смотреть на то, как вы всеми силами пытаетесь убить моего сына! — она подошла к Локи и положила руку тому на лоб. — Можешь пока отдохнуть, мальчик мой, я же вижу, как тяжело тебе даётся бодрствование. Ты проснёшься попозже, когда мы закончим эти скучные для тебя разговоры, — Владычица Мёртвых, склонившись над младшим принцем, легко коснулась губами его щеки, и ребёнок послушно закрыл глаза, мгновенно заснув. Его дыхание во сне было ровным и глубоким, необычайно спокойным. — Сына? — Локи — мой сын, — довольно улыбнулась она. — Ты знаешь, о великий Один, мне незачем лгать. Мать даёт жизнь ребёнку. Я дала Локи жизнь в этот раз. Разве этого недостаточно для того, чтобы я по праву могла назвать его своим сыном? — Что же ты его тогда бросила в Мидгарде? — искривил губы в усмешке Тор. — Мне нельзя надолго покидать Хельхейм, и ты сам прекрасно осведомлён об этом, Громовержец, — она негодующе сузила глаза. — Я могу приходить только тогда, когда кто-то могущественный должен отправиться туда, чтобы проводить его. То, что Локи переродился в Мидгарде — случайность, выбор судьбы. И я надеялась, что вы окажетесь достаточно разумными для того, чтобы не довести его до такого… состояния. — Хватит, Хель, — твёрдо прервал её монолог старший принц. — Что с ним? — Локи — маг, маг магов. Его сила колоссальна, но при этом он её совершенно не контролирует. Неужели мой мальчик не говорил вам об этом? — Да… что-то такое было, — согласился Громовержец. К чему она ведёт? — И вы не потрудились дать ему даже минимальные навыки самоконтроля, — она не спрашивала, она утверждала. — И что с того? — А то, что его магия постепенно убивает его! — рявкнула Хель. — Поверить не могу! Мудрый Один и могучий Тор не догадались, что нужно обучить ребёнка контролировать силы! Да это же первейшее, что нужно знать магу! — она гневно сверкнула глазами, выпрямившись во весь свой рост (в котором она, кстати говоря, немногим уступала Тору). — Ну, и что вы можете сказать в своё оправдание, великие боги? Громовержец пристыженно молчал. Почему ничего не сказал Всеотец, для него осталось загадкой. — Я забираю Локи в Хельхейм, пока вы окончательно не убили его своим бездействием! — провозгласила Владычица Мёртвых. — Не возражай мне, царь Асгарда. Он вернётся оттуда живым. — Я отправляюсь вместе с братом, — решительно сказал Громовержец. — Я не могу оставить его одного. — Хорошо, могучий Тор, — кивнула Хель. — Я прикажу приготовить для тебя гостевые покои. Этим же вечером они — Владычица Мёртвых и Тор со спящим Локи, прижимающим к себе книгу сказок, на руках — покинули Асгард, вскоре оказавшись в чертогах Хель в Хельхейме.