Суровые будни Марго и Яна

*** Сейчас я уже начала понимать, что у нас не совсем обычная семья. Во-первых, по ночам ко мне встает папа, а не мама. Так было еще со Стасом. Но тогда мама болела, и врач запретил ей вставать по ночам, иначе она падала в обмороки днем, а бледная, лежащая на полу мама никому не нужна. К тому же папа бегает быстрее мамы. Пока мама сообразит, что нужно встать, взять бутылочку с водой, найти выброшенную соску и вытащить ноги из прорезей кроватки… В общем, до нее не сразу доходит. Мама опускает одну ногу с кровати, а папа в этот момент уже все сделал. Тогда маме ничего не остается, как поднять ногу и снова уснуть. Ко мне тоже встает папа, хотя мама клянется, что встает именно она. Правда, иногда она даже не помнит, что вставала. *** Папа, как мне кажется, никогда не спит и всегда готов со мной поиграть. Даже ночью. Стоит мне только его позвать, как он тут же вскакивает и кидается к моей кровати. Вот маму вообще не дозваться. Она, конечно, меня слышит, но делает вид, что крепко спит. Но я-то видела, что она открыла глаза, посмотрела на меня и притворилась спящей. Она поднимается ночью, если только я засуну ногу между прутьями кроватки так, что не смогу вытащить. С папой интереснее играть. Только он ляжет, как я опять его зову. И папа подскакивает и подходит. А если я сижу в кроватке, то он сразу берет меня на руки, носит по квартире и поет песни. Я уже большая, и мне на руках не очень удобно – ноги свисают и голова. Но я не ною, потому что мне нравится, как папа поет. Один раз ночью я даже считала, сколько раз он может подскочить и как быстро. Мне кажется, он чемпион по вставанию к ребенку: раз двадцать за ночь подходил. Потом я сбилась со счета и захотела спать. К тому же в это время уже встала мама, а это означало, что мне лучше уснуть. Правда, я так и не могу понять, как мама может спать, когда рядом с ней все время кто-то, то есть папа, подскакивает, включает и выключает ночник, бегает кругами, стучит ящиком тумбочки, поет, бьется о мебель и ругается. Папа еще удивляется, почему я не засыпаю быстро. Попробуй тут усни. Но самое ужасное, когда папа меня будит. Я ведь живой человек, и мне снятся всякие сны, и я во сне тоже иногда разговариваю, то есть издаю звуки. Это совсем не значит, что я хочу пить или мне жарко. Но папа встает и начинает меня поить, менять памперс, укрывать, переворачивать. Тут я, конечно, просыпаюсь. Но совсем не потому, что мне так хотелось, а потому, что меня папа разбудил своим тисканьем. Иногда я все-таки сплю всю ночь, потому что папу тоже жалко. Я смотрела мультик про "Смешариков", и там у кролика условный рефлекс – если хлопнуть в ладоши, то он тут же засыпает. У папы такой же рефлекс на диван. Он когда на него садится, то даже сидя может уснуть. Только делает он это, когда все остальные не спят. Стас играет в своих солдатиков – у него сражение, мама начинает елозить по полу тряпкой прямо в той комнате, где спит папа. А я забираю у него свой любимый плед, которым он укрывается. Да, еще я стала дотягиваться до выключателей и все время хожу то включаю, то выключаю свет. Поэтому бедный папа лежит, скрючившись, закрыв от света глаза рукой, а уши – книжкой. Мама заканчивает мыть пол и начинает разбирать книги, как будто другого времени нет. Я хочу посмотреть мультики по телевизору, а Стас – поиграть на компьютере, поэтому мы все собираемся вокруг спящего папы и разговариваем шепотом. – Тихо, папа спит! – шипит на Стаса мама. – Я знаю! – отвечает он. – Я ему не мешаю! Это ты ему мешаешь! Я не умею говорить шепотом, поэтому пою песенку. – Диана, тихо! – говорят мне Стас с мамой. – Стас, ты уроки сделал? – опять пристает к брату мама. – Да, мне чуть-чуть осталось! – А музыка? – Мама! – не выдерживает Стас. – Я все помню! – Не кричи, папа спит! – кричит мама. Папа уже, конечно, не спит. *** – Нет, Диана, нельзя, буду ругать! – кричал папа, когда я отковыряла букву «м» на клавиатуре компьютера. Он снял меня со стула и отнес в комнату, где мама со Стасом делали английский. На самом деле букву «м» начал ковырять еще Стас, а я, наоборот, хотела приклеить ее на место. К тому же я не знаю, зачем папа показал мне мультконцерты и песни из детских фильмов на Youtube – я бы могла и на диске посмотреть, но он сажал меня перед компьютером. Мама с папой почти никогда не спорит, зачем тогда мне с ним спорить? Поэтому я послушно сидела перед компьютером. А теперь он оттаскивает меня от экрана, считая, что младенцам это очень вредно. Так вот в комнате у Стаса я помолчала немного, подумала, села на пол и начала плакать. Мама со Стасом переглянулись и опять уткнулись в неправильные английские глаголы. Я закрыла рот, встала, вышла в коридор и, убедившись, что папа меня видит из комнаты, снова открыла рот и начала плакать. – Дианочка, только не плачь, – кинулся ко мне папа, – хочешь компьютер, пойдем, я тебе включу. Чего еще ты хочешь? *** С каждым днем мне с родителями становится все интереснее. Папа со мной никогда не спорит. Я хлопаю ресницами, надуваю губы, и все – он становится пластилиновый. Вот недавно он опять запретил мне подходить к компьютеру. Я всего лишь два раза крикнула, и все – разрешил. Еще ему нравится со мной рисовать. Каждое утро он сажает меня на колени, берет в руки офицерскую линейку и обводит кружочки и квадратики. Я ему подаю карандаши. Мне кажется, папе это рисование для успокоения нервов нужно больше, чем мне. *** А еще мама учила со мной «сороку-сороку». Ну, кто сказал, что эта веселая потешка для детей, от которой они должны быть в восторге? Мне она совсем не нравится, потому что очень жалко того сорокиного ребенка, который остался без каши. Но даже не в этом дело. Во-первых, когда мама водит пальцем по моей ладошке, это щекотно. И она так трясет мизинец, что может его оторвать. Да, еще про пальцы вспомнила. Знаете, почему все дети не любят, когда им стригут ногти? Почему они вырываются и кричат? Потому что мамы так сдавливают руку и насильно выпрямляют пальцы, что становится больно. Я вырываюсь, а мама сдавливает еще сильнее. Зажимает мою руку в своей, как в тисках. И сказать об этом я не могу, остается только плакать...