Право на защиту

После приятно проведенного вечера дома уже не было столь тоскливо. Хорошее настроение стойко держалось, не желая покидать ранее завоеванные участки мозга. Есть не хотелось, несмотря на то, что в буфете никаких серьезных закусок и быть не могло, но полдюжины бутербродов с рыбой и колбасой надежно утолили голод. Спать было еще вроде бы рано, да и радостное возбуждение, гулявшее в крови, все равно бы не дало уснуть. Заниматься бумагами в таком состоянии тоже не хотелось, и я решил немного почитать, хотя бы вон то же «Горе от ума» вспомнить. Перед глазами возник актер, игравший Чацкого в простыне. Ёлки, я понял чего не хватало образу: римских сандалий и лаврового венка! Надо написать режиссеру, пусть доработает. Заварив себе чайничек зеленого чая с имбирем, устроился в гостиной, которая служила и кабинетом. Сестра, помнится, сильно дулась по поводу того, что для нее в доме брата не предусмотрено места. – А если я захочу приехать к тебе в гости и остаться переночевать, а у тебя даже паршивого дивана нет? – возмущалась она. – В гости сколько угодно, после предварительного звонка, а ночевать тебе лучше дома, – не соглашался я. Хорошо, что спор происходил в присутствии мамы, она немного остудила пыл дочери: – Дорогая, а ты не подумала, что у молодого мужчины может быть личная жизнь? – многозначительно произнесла она. – Да, – обрадовался я и добавил: – моя девушка очень ревнива, если узнает, что у меня ночевала женщина… Тогда удалось отстоять свою независимость, но сестра продолжала испытывать мое терпение, пытаясь прийти в гости тогда, когда ей этого хотелось, и проявляя жгучий интерес к вечно закрытой спальне. – Что ты там такое прячешь, что вечно держишь дверь на замке? – проезжалась она каждый раз. – Во-первых, там не прибрано, во-вторых, на столе полно документов, которые не предназначены для чужих глаз, – приходилось выкручиваться. – А что, девушку свою ты тоже в спальню не пускаешь? – Мы расстались, – пришлось сознаваться мне, потому что все женщины нашей семьи были просто помешаны на необходимости знакомства с несуществующей подругой. – Кто бы сомневался, – презрительно сказала сестра, – я бы тоже сбежала от такого зануды. К сожалению, последствия признания не замедлили сказаться: попытки меня женить хоть на ком-нибудь возобновились. Утром я развлекался тем, что после душа укладывал волосы гелем, на баночке которого было написано «С эффектом мокрых волос». На деле же он давал эффект грязных волос, и время от времени, зная, что в родительском доме меня ожидает новая встреча с очередной претенденткой на мою жилплощадь и кошелек, я его использовал. К сожалению, применять этот прием слишком часто было нельзя, иначе бы возникли подозрения. Потом приводил в порядок самый скучный свой серый костюм, отглаживая стрелки на брюках до состояния лезвия бритвы. Белая сорочка, серый же с неярко выраженными косыми полосами галстук средней ширины, очки, которые с моими минус один можно было бы и не носить… Как мало надо для образа книжного червя и зануды, хотя мне все чаще начинает казаться, что это моя суть и есть. Слишком уж редко я бываю самим собой. Поразмышляв немного о способах добраться до отчего дома, склонился в пользу общественного транспорта. Машиной я так и не обзавелся, справедливо считая, что хлопот с ней гораздо больше, чем пользы. Общественный транспорт порой был гораздо быстрее, нежели свой собственный, к тому же отсутствие хоть какого-то личного транспорта значительно роняло мой престиж в глазах потенциальных невест, и любимые родичи не ленились каждый раз напоминать мне о столь прискорбном по их мнению факте. – Ты опоздал, – первое, что сказала мама, встретив на пороге и дежурно чмокнув в щеку. – Здравствуй, мама, – сдержанно поздоровался я, – не думаю, что пять минут для скромных семейных посиделок имеют большое значение. – Вот была бы у тебя машина… – И что бы я с ней делал? – перебил я мать, раздеваясь в прихожей. – У меня даже прав нет. – Мог бы и получить уже, в наше время это не проблема, – проворчала мама, удаляясь в комнату и по опыту зная, что и этот ее выстрел окажется холостым. Ну не действуют на меня все эти убеждения, а делать то, что от меня хотят другие и чтобы этим другим было удобно, зачем? У отца есть автомобиль, маму он везет всегда по первой ее просьбе куда надо, я ей зачем с правами? Хвастаться перед подружками, что у сынка крутая тачка? Девушек этих бесконечных приманивать? – Добрый день, – вежливо произнес я, появляясь в комнате вслед за матерью. Как обычно, мое место было возле незнакомой девицы, которую предстояло развлекать весь вечер. Ну что ж! Список тем у меня обширный. Сегодня мне повезло общаться с коллегой. Затянув как всегда песнь про суд и поданные апелляции, наткнулся на заинтересованный взгляд. Студентка последнего курса Академии права понимала, о чем я говорю, и даже пыталась вести диалог. Пришлось переходить к теме «Б» – футболу. О нем я мог говорить часами, нудно обсуждая каждый пропущенный нашими орлами гол, разбирая каждую голевую ситуацию и критикуя каждого футболиста в отдельности. Девица заметно сникла, а я воспрял духом, невзирая на грозные взгляды мамы и тоскливые вздохи сестры. Семейный обед прошел под мое сольное выступление, и я мог по праву гордиться собой, когда очередная невеста, имя которой я моментально выбросил из головы, сбежала, не дожидаясь чая, внезапно вспомнив, что обещала подруге посидеть с ее малышом. – Да, сынок, – откашлявшись, негромко произнес отец, который как правило не вмешивался в наше противостояние с женской половиной семейства, – сегодня ты превзошел себя. – Папа, мне до чертиков надоели эти почти что еженедельные смотрины. Я не племенной жеребец, чтобы искать мне кобылу для получения породистого потомства, и просто не понимаю этой вашей озабоченности моей личной жизнью. – Мать тебе счастья желает, – попытался было поднажать отец. – Не сомневаюсь, но наши представления об этом самом счастье сильно разнятся. Простите, если разочаровываю, но обзаводиться семейством в обозримом будущем не намерен. Если кому-то так хочется внуков, то это не ко мне, вот Машуня пусть обеспечивает. – А что я? Я еще слишком молода для этого! – завопила сестрица. – Это тебе уже за тридцать, я еще маленькая! – Маленькая моя, а ты знаешь, что женщина в двадцать шесть уже считается старородящей? – насмешливо поинтересовался я. – Дети! Не ссорьтесь! – стукнула ладонью по столу мама. – Станислав, я от тебя такого не ожидала, извинись немедленно. – За что? За правдивую информацию? – удивился я. – Ну извини, мне и в голову не пришло, что ты не знаешь таких очевидных фактов. – Стас, Маша еще не замужем, о каких детях может идти речь? Вот встретит своего единственного… – Ага! – воскликнул я. – Двойные стандарты? Ей – так единственного, а мне кого попало, лишь бы скорее женить? Мама махнула рукой и вышла вслед за сбежавшей чуть не в слезах Машкой. Понимаю, что вел себя неспортивно и что у сестрицы уже давно идея фикс выскочить замуж за принца с дворцом и табуном мерседесов в гараже, но удержаться не смог. Папа, не сказав ни слова, вышел курить на балкон, я допил остывший чай и решил отправиться восвояси. Как там говорится? Мавр сделал свое дело? Вот-вот, можно и домой. – До свидания! – крикнул я из прихожей и, не дожидаясь ответа, захлопнул за собой дверь. Никакого раскаяния я не чувствовал. На самом деле я ведь никого не обидел и не сказал ни одного грубого слова, так что серьезной эту размолвку никак не назовешь, поэтому в ближайшие выходные следовало ожидать очередной обед в кругу семьи и очередную попытку устроить мою непутевую жизнь. Увы, решить эту проблему радикально можно было, только окончательно рассорившись с родными, но вот этого не хотелось категорически: как бы то ни было, но я их любил со всеми недостатками, тараканами и закидонами. Впрочем, как и они меня. Просто представления о счастье у нас и правда различались коренным образом. Дверь подъезда звонко лязгнула замком за моей спиной, я зажмурился от внезапно выглянувшего из-за туч яркого зимнего солнца, натянул перчатки и пошел в сторону автобусной остановки; спешить было некуда, дома никто не ждал.