Конверты

обложка к главе: http://savepic.su/3820251.png ______________________________________________

Спустя два месяца

Дин не раз вспоминал свои ощущения, когда он проходил регистрацию на рейс до Польши. Протягивал поддельный паспорт на имя Дженсена Эклза, сразу ему не понравившееся, бродил по залу ожидания, боясь, что за ним скоро придут люди – или на них будет форма и он отправится в тюрьму, или на них будут деловые костюмы и он, очевидно, отправится на казнь где-нибудь на пустыре неподалеку от города. Еще он чувствовал сосущее одиночество, немного душившее, и пытался не думать о том, что Касу было плевать на него с самого начала. Ну, может, и не было плевать… Но, по крайней мере, он точно не собирался менять свою жизнь ради едва знакомого парня. Дин с удовольствием мазохиста раз за разом прокручивал в голове разговор с братом Кастиэля. Как его?.. Бальтазар? Дин почти возненавидел этого блондина, говорившего, что он рад, что его брат возвращается домой. Он трещал без умолку, рассказывая, что Дину будет лучше, если он уедет подальше от Организации и от Новаков. Потому что «Касси все-таки нервный мальчик», и «лучше ему на время забыть об опасных бойфрендах»… Да, Дин немного жалел, что после тех слов схватил Бальтазара за грудки, толкнув, и даже не поблагодарил за паспорт. В конце концов, парень ничего особо и не знал ни о нем с Касом, ни о произошедшем, и… И как будто он бы сказал что-то другое, если бы был в курсе. Как бы Дину ни хотелось утешить себя тем, что при других обстоятельствах семья Каса отнеслась бы к нему иным образом, он не собирался врать себе. Ладно, чего уж тут. Они были знакомы две недели, Касу было незачем бежать с ним. Даже если они и влюбились друг в друга. Кастиэль выбрал семью, с которой наконец-то смог воссоединиться, не боясь за их безопасность, и это правильно. Дин тоже выбирал семью – он сбегал не просто в другую страну, он сбегал к отцу. Летел к нему, чтобы развести руками и сказать – прости, я не справился. И он не мог потребовать от Каса бежать с ним – ведь тогда бы Кастиэль оказался один в незнакомом городе, вдалеке от своих близких, и неизвестно, смог бы Дин их ему заменить. Только в самолете он все равно думал лишь об одном. Он думал, как долго Кас пробудет в больнице. Пройдут ли его заскоки, сможет ли он нормально жить, получив свою долгожданную расплату. Перестанет ли тереть шрамы, мучаясь от психосоматических проявлений. Станет ли он искать себе нового парня… Конечно, станет. И найдет его в высших кругах, где все имеют по два диплома и говорят на трех языках. И знают крутые слова вроде «Люэса»… Кас, конечно, будет счастлив. Дин тоже сначала чувствовал себя относительно довольным. Язык польский был дурацким, акцент у поляков тоже был дурацким, и Дин никак не мог понять, как здесь вообще можно жить. Но отец так обрадовался ему, что все отошло на второй план. Он сразу же помог Дину найти работу в автомастерской, и Дин, скучая по Импале, чинил чужие тачки. Доллары, снятые с карточки еще дома, в Нью-Йорке, он быстро обменял на валюту со смешным названием «злотый», и все было не так уж плохо. Отец еще попытался познакомить его с симпатичной эмигранткой, и Дин честно сходил с ней в бар, но понял, что еще не готов встречаться с кем-то. Вернулся домой, и отец, похоже, догадался, в чем причина того, что сын обычно выглядит не слишком-то веселым. Джон заговорил с ним, спросил, остался ли кто-то в Америке, и Дин, расслабившись после пары бутылок пива, только грустно улыбнулся. И зачем-то понес всю эту чушь. – Я влюбился кое в кого, пап. Знаешь, он классный. И в первую нашу встречу был в таком забавном свитере… Нос от удара окончательно зажил через недели три, да и квартиру пришлось искать другую. Но Дин не жаловался: ему даже стало легче. Всего три предложения – а он выговорился. Отец простит его, уже простил, наверно. Еще через месяц можно снова прийти к нему, принести пиво и поболтать. И все забудется. В конце концов, не так уж Дин провинился. И к тому же он уже взрослый мальчик. Отец поймет. А то, что на душе тяжело… К этому можно привыкнуть. Дин пытался оправдать Каса. Кастиэль ни разу не обещал ему, что они будут вместе, не собирался никуда с ним ехать. Он сбежал от Дина, как только понял, что влюбился, – что тут еще говорить? А потом, когда Дин привык к речи окружающих, даже стал что-то понимать, сражаясь с чужим языком вечерами после работы, когда прошло два месяца или около того, в дверь его квартиры постучали. Одна комната, крохотная кухня, но ему хватало. И пришла, наверно, Лиза, соседка снизу – достаточно симпатичная, чтобы с ней подружиться… Не сейчас, а потом, когда станет легче. Дин отправился открывать дверь и, распахнув ее, застыл на пороге. Перед ним стоял, улыбаясь, Кас. Немного застенчивый, но веселый. Снова в свитере, только уже в другом. Немного похудевший, но все равно красивый и какой-то… родной. – Привет, – неловко произнес Кас. Дин посторонился, пропуская его, все еще не понимая, снится ему это или нет. Он принюхался и учуял легкий запах нового приятного одеколона. Наверно, не снится… Во снах ведь не бывает запахов. Кас прошел вперед, остановился посреди комнаты, окинув ее взглядом. Дину разом стало стыдно за разбросанные вещи, за слой пыли, за слишком бедную обстановку, но Кас лишь хмыкнул и произнес: – А когда-то возмущался, что у меня грязно. Ты знаешь, – он не оборачивался, словно стесняясь говорить Дину в лицо. – Когда я вернулся домой, оказалось, что мне совсем не рады. Особенно Эсфирь. Бизнес, все такое… А тут еще я. И… У меня же был поддельный паспорт, поддельные документы. И я решил поменять все. Даже страну. Подумал, что смог бы подготовиться за год, выучить язык и снова поступить в медицинский. – Кас наконец-то обернулся к Дину. – Может быть, ты… – Как ты себя чувствуешь? – прервал его Дин. – Ты об этом, – он прикоснулся ладонью к животу, туда, где должен был остаться след от выстрела, – или об этом? – Кас постучал указательным пальцем по виску. – Но вообще прошло и то, и то… Я получил свое, Дин, и наконец-то почувствовал себя легко. Свободно. Только… Кое-чего не хватало, – он поднял взгляд на Дина. – Ты бы… согласился со мной встречаться? Дин пару секунд смотрел на Каса, и тот, смутившись молчанию Дина, опустил глаза, пробормотав: – Впрочем, это была глупая идея… Я пойду, пожалуй, – и попытался пройти к двери. Дин поймал его за руку, дернул на себя, обнял, бережно обхватив вокруг талии. Потом чуть отстранился и поцеловал. Наверно, Кас поймет, что это знак согласия.

КОНЕЦ