sexual affection

- Не хочешь куда-нибудь сходить? – Джонин успевает схватить несколько микро инфарктов, когда над ухом басят, а на плечи ложатся чужие лапы, большие и теплые, заставляя испуганно дернуться в сторону. Джонин жутко ненавидит, когда к нему подкрадываются сзади. - Мы только вчера пытались «куда-нибудь сходить», спасибо твоему долбодружку Сехуну, – отмахивается Джонин, убирая книгу на полку. - Но зато вы теперь хоть дружите, а то в одной группе учиться и даже не разговаривать… Две студентки косятся на него подозрительно, будто он орет тут и мешает им заниматься своими делами, хотя на деле лишь пытается не привлекать внимание (а с Чанёлем это очень сложно делать). Тот волочится за ним хвостиком, едва ли не собирая собой все вертикальные и горизонтальные поверхности. И Джонин искренне не понимает, что нашел в этом недоразумении, потому что находиться рядом с ним порой жутко неловко, хоть он и не делает ничего из разряда вон выходящего. (Но стоит искать еще недостатки в Чанёле, как этот вопрос отпадает, потому что память подкидывает те сцены, где Чанёль втрахивает его в кровать, да так, что спинка со страшной силой бьется об стену, а соседи ясно осведомлены, что происходит в этой квартире, где явно не в шахматы играют.) - Завтра выходной и мы будем только вдвоем, м? – не сдается Чанёль, пододвигая стул к компьютеру, за который уселся Джонин. Нет, на самом деле все хорошо. Даже отлично. - Эй, ты меня игнорируешь? – Чанёль обиженно толкает его в плечо, когда Джонин вбивает в поисковик «Как нарисовать волосы в фотошопе». - Нет, я просто хочу подготовить материал к понедельнику, потому что завтра я точно ничего не успею сделать, – даже не глядя на Чанёля, говорит тот, продолжая открывать вкладки. - Мне кажется, что «научиться рисовать глаза» не совсем та тема, которая понадобится тебе на политологии, – щурится Чанёль, поворачиваясь к нему. - Я хочу рисуночек сделать, – упрямо заливает свое Джонин, вводя в поисковик для проформы тему своего доклада, который еще на прошлой неделе надо было сдать. Чанёль поднимается и, ничего не говоря, уходит, заставляя почувствовать себя немного неловко. Джонин ждет буквально с полминуты, за которые Чанёль успевает дойти до выхода из библиотеки, а потом несется за ним, поняв свою оплошность. - Подожди, – Чанёль пытается выглядеть невозмутимо, пафосно поворачиваясь и смотря на него сверху вниз (все же, рост сыграл ему на руку). – Давай. Пойдем завтра, не знаю, можно просто погулять, я не против, – запинаясь, тараторит Джонин. - Ну ладно, – Чанёль разворачивается и снова уходит, давая понять, что обидку он таки кинул. *** Джонин начинает сходить с ума в тот же вечер, когда Чанёль явно дал понять, что соглашаться на его предложения надо всегда и не думая. Конечно, все кажется безобидным ровно до того момента, как Джонин не получает ни звонка перед сном, ни обычного сообщения сомнительного содержания, а это уже что-то, да значит. Звонить первому стало как-то не совсем в тему, поэтому Джонин тупо провалялся полночи, разглядывая потолок и кусая губы от нахлынувших воспоминаний. От звенящего в ушах голоса Чанёля. От воспоминания его прикасающихся везде рук, от которых даже уходить не хочется, а наоборот подставляться, чтобы лапал везде, где только можно (и нельзя тоже). Чанёль приходит ближе к вечеру, усаживаясь на тумбочку с обувью и безразлично наблюдая за перемещениями Джонина, который уже при полном параде, но все равно вспоминает что-то, убегая в квартиру и возвращаясь назад. - Ты странный какой-то, – кряхтит Джонин, натягивая кроссовки. Едва ли не завязывает узел, пока пытается просто завязать шнурки. - Почему? – Чанёль наблюдает за нехилыми махинациями шипящего Джонина, а потом и вовсе сползает на пол, вздыхает и помогает ему со шнурками. - Ты на меня обиделся? – осторожно спрашивает он, кусая губу, когда Чанёль быстро справляется с помощью, поднимая на него голову. - Как на тебя можно обижаться, – улыбается он, опираясь о колено локтем и заглядывая в глаза. Джонин судорожно выдыхает, когда Чанёль поднимается на ноги и протягивает ему руку, а когда вытягивает вверх – тут же тянет к себе, оглаживая ладонями бока и накрывая губы своими. Джонин ничего толком не успевает понять, что будоражит воображение еще сильнее, когда он приоткрывает рот, а язык Чанёля скользит внутрь, нагло и даже властно, в то же время дразнящее касаясь языка Джонина и попутно сминая его губы. Посасывает нижнюю губу и с негромким чмоком отстраняется, выпуская из своих объятий. - Пойдем, – кидает он, усмехаясь и выходя из квартиры, оставляя Джонина в замешательстве. Что это только что было? – хочет сказать Джонин, но лишь послушно плетется следом, закрывая дверь. Выходя на улицу, Джонин направляется вперед Чанёля, хочет идти в сторону автобусов, ну или на крайняк такси вызвать, как Чанёль его дергает на себя, вцепившись в его пальцы своими. - Думаешь, что мы как какие-то лошары, будем кататься на автобусе в первое вроде как полноценное свидание? – усмехается он, вытягивая из кармана ключи и подкидывая их вверх. Джонин непонимающе хлопает глазами, когда Чанёль его тянет в сторону стоянки, а затем и вовсе заталкивает в машину, не обращая внимание на то, что Джонин все еще не совсем понимает, что происходит. - Не знал, что у тебя есть машина, – говорит он, когда Чанёль плюхается на водительское сидение, вытаскивая из бардачка пачку сигарет. - Я не говорил разве? – нисколько не удивленно спрашивает он, зажимая сигарету губами и прикуривая ее. - Да как бы нет, – Джонин проводит пальцем по рычагу, тут же одергивая руку, так как гребаное воображение совсем не о том мысли подкидывает. Чанёль выбрасывает в окно практически целую сигарету и тянет Джонина за шею к себе, снова затягивая в поцелуй, еще и ладонью своей проводит от колена к бедру, скользя ей к внутренней части и едва ли не дотрагиваясь паха, что жутко возбуждает. - Мы вроде гулять собирались, – выдыхает Джонин, когда Чанёль проводит губами по его щеке и следом языком – по мочке уха, прикусывая ее. - Конечно, – скорее саркастично, но возбужденно хрипит Чанёль, сминая пальцами его ляжку и дыша в ухо. Всю дорогу до центра Джонин не может прийти в себя, потому что его жутко кроет эта непонятная игра «возбудим и не дадим», а Чанёль ведет себя невозмутимо, врубая радиоприемник и практически на полную выкручивая громкость. Еще и подпевает иногда, что немного расслабляет, а потом и вовсе отпускает. Они гуляют, ходят по полным людьми улицам, а потом заходят в торговый центр, мучают игровые автоматы и автоматы со сладостями, кидаясь жвачками в школьников. Правда, потом приходится убегать от этих самых школьников, дабы остаться целыми и невредимыми. - О, смотри, – Чанёль тормозит его за локоть, тыкая пальцем в сторону. – Нам надо сделать фотографии. Фотографии. Чудно. - Кабинка? У меня дома фотоаппарат лежит, можно на него сфотог… – Джонин не успевает договорить, потому что Чанёль тянет его к этой самой кабинке, радуясь тому, что желающих попасть туда вокруг нет, и не намечается. - Нет, там прикольней, – перебивает он его, практически заталкивая внутрь. Джонин думает, что запихивать его в странные места явно новый конек. И не попрешь же против. Чанёль усаживает его на маленькую скамейку, тут же плюхаясь рядом, да так близко, что и не возмутишься: места и без того мало. Тыкает на экран, выбирая режим съемки, попутно спрашивает Джонина, сколько тот хочет себе фотографий на память. «Была не была», – проносится в голове Джонина, когда после двух пробных кадров Чанёль толкает его вбок, прося сделать рожу попроще. - Не умею я корчиться, – обиженно говорит он, когда Чанёль закидывает руку ему руку на плечо, делая пальцами «пис» и подставляя к лицу. - Делай как я, – Чанёль снова меняет выражение лица, приоткрывая рот и прищуривая один глаз. – Ну, или сделай какое-нибудь сексуальное выражение, я знаю, что ты в этом мастер. Джонин почти краснеет и сбрасывает его руку с себя, и, чтобы не показывать смущения, закидывает руку ему на плечо, поднимается и прижимает собой, заставляя Чанёля негромко ёкнуть и схватиться за бедра, пока Джонин делает кадр. Идеальное преступление. - Мне нравится эта фотография, – говорит он, тут же нажимая на печать. - Ах так, да, – Джонин запоздало понимает, что сам же дров наломал, потому что придавил самое драгоценное чанёлевское сокровище, так еще и успел проехаться по нему своей задницей. – Тогда я тоже хочу особенную фотографию. - Тут люди… ходят… – сдавленно говорит Джонин, когда Чанёль перемещает одну руку на его пах, сжимая через штаны. - Ути мой маленький, ты что, возбужден? - Еще чего, – Джонин пытается стряхнуть с себя его руку, но Чанёль лишь сильнее сжимает пальцы, а потом и вовсе накрывает ладонью. Задницей чувствует, что Чанёль не совсем готов на игры, но и не серьезно настроен. – Надеюсь, ты не собираешься меня трахнуть здесь, в этой дурацкой тесной кабинке с тряпочной шторкой? - Это было бы довольно забавно, – усмехается Чанёль, перехватывая его руку, а другой рукой расстегивает пуговицу на джинсах и тянет собачку вниз. Радуется как ребенок, потому что Джонин сейчас все равно не сможет его остановить: одна рука по-прежнему закинута на плечо. - Чанёль, не н-надо… – Джонин закусывает губу, когда тот оттягивает резинку боксеров, обнажая его член. Дышать становится сложно, а еще жарко внутри этой тесной кабинки. - Надо, детка, надо, – издевается, гад, а еще обхватывает полувозбужденный член ладонью и тянется к лицу Джонина, касаясь губами подбородка. Джонин шумно выдыхает, когда Чанёль облизывает палец и дразнит, проводя им по головке, надавливает на уретру и продолжает кусать за подбородок. Джонин вздрагивает, когда снаружи слышится голос с вопросом, как долго еще будет «занято». Джонин кусает губы и жмурится, когда Чанёль проводит по его члену вверх-вниз, при этом громко говоря, что еще минут пять, а когда Джонин прикрывает глаза, слышит щелчок фотокамеры. - Ну блять, – не сдерживается Джонин, когда Чанёль убирает руку с его члена, натягивает боксеры на него и тыкает по экрану, распечатывая фотографию. - Твое лицо восхитительное, – гогочет он, забирая снимок и скидывая со своих колен краснющего Джонина. - Ты издеваешься? - Можно повесить в ванной и снимать напряжение, когда тебя рядом нет, – продолжает он, притягивая его за шею и делая еще фотографию. – Улыбнись, м? Джонин поднимает голову на камеру, а когда в углу экрана обратный отсчет заканчивается, чувствует губы Чанёля на своей щеке. - Пожалуй, можно сделать две копии, – говорит он, тыкая по экрану и уже даже не ругается, когда сенсор тормозит. Джонин еле застегивает ширинку, потому что член болезненно ноет, но успевает себя успокоить тем, что и у Чанёля там все не «плоско», когда замечает приличный бугорок. - Теперь мы нормально не погуляем, – сквозь зубы говорит Джонин, проходя мимо тетечки с двумя детьми лет десяти, которые тут же ломятся ко входу в кабинку. - Мы можем поехать ко мне, – подмигивает ему Чанёль, снова закидывая руку на плечо. - Пока мы доедем, я сдохну от спермотоксикоза. - Тогда я трахну тебя прямо в машине, – выдыхает Чанёль ему на ухо, касаясь его губами. Джонин уже сбился со счета, сколько раз за вечер Чанёлю удалось вогнать его в краску. Дорога до машины похожа на тернистый путь, потому что ходить со стояком в штанах не то, что неудобно, но вроде не так мучительно. Когда Джонин залазит в машину, то успевает подумать, что и правда можно потерпеть до дома, но Чанёль с ним далеко не согласен, потому что практически сразу же набрасывается с распростертыми объятиями, загребая к себе и целуя так, будто не виделись они лет сто (и не трахались, к слову, тоже). - Ты серьезно это говорил? – Джонин упирается ему рукой в грудь, когда тот нагло облапывает его, запуская руку под футболку. - Конечно. Ты думаешь, что я действительно смогу спокойно нас довезти? – усмехается он, проводя языком по скуле. Джонин запрокидывает голову назад, когда тот нагло трет ладонью об член сквозь штаны, продолжая целовать щеку. - Детка, возьми в ротик, м? – Чанёль буквально хрипит, отчего Джонин готов позорно кончить прямо в штаны. Но все равно готов сейчас делать все, о чем его попросят, тем более, когда Чанёль отстраняется, облокачиваясь о спинку своего сидения и немного отодвигая его назад. Это похоже на безумие и дико возбуждает, потому что чувствовать доминирование для Джонина – идеально. Чанёль запутывает пальцы в его волосах, когда Джонин наклоняется к его паху и расстегивает ширинку, а затем и касается губами головки, не трогая руками. Чанёль запрокидывает голову назад и утопает в ощущениях, потому что темно, потому что лицо Джонина он не видит, только чувствует его дыхание горячее, опаляющее член, и язык влажный, который заменяется мягкими губами. Джонин и сам практически не видит, поэтому наслепую ласкает чужой член, вбирая его в рот и опуская голову. Щурится сильнее, когда машину наполняют пошлые звуки, когда Чанёль хрипит и подается бедрами вперед, медленно трахая его рот. Джонин сводит колени и надавливает рукой на пах, чтобы не кончить, хотя хочется очень. Губы начинают гореть, и он придерживает бедра Чанёля, потому что тот явно решил его в прямом смысле выебать, ну а удовольствие надо растягивать. - Хватит, – Чанёль берет его лицо в руки и тянет вверх, облизывает губы и затягивает в поцелуй, посасывая его язык. Все происходит как-то смазано: Джонин не совсем успевает понять, когда поцелуй заканчивается, а Чанёль расстегивает его ширинку. – Снимай штаны, удобней будет. Джонин стонет в голос и утыкается ему в плечо; хочется что-то сказать, обозвать его конченым извращенцем, когда тот шлепает его по ягодице и сам начинает стягивать штаны. - Тут так мало места, – скулит Джонин, хватаясь за его плечи. - Малыш, не вредничай. Я хочу тебя, жутко хочу, – Чанёль оттягивает его голову за волосы, слепо целуя в уголок губ. Пересилив себя, Джонин кое-как стягивает джинсы и ползет на колени к своему мучителю, сразу чувствуя его стояк. Кладет локти ему на плечи и пару раз дразнящее трется об член, все еще скользкий от его слюны. - Не терпится почувствовать его в себе, да? – тянет Чанёль, доставая из бардачка презерватив, попутно сминая его ягодицу. – Надень его. Джонин немного подрагивающими руками забирает у него упаковку и рвет ее зубами, вытягивает резинку и отстраняется, чтобы раскатать по члену Чанёля, пока тот уже двумя руками мнет его задницу, а потом и вовсе тянет руку вверх, заставляя облизать его пальцы. Возвращается назад и запихивает сразу два пальца в узкую дырочку, отчего Джонин наваливается на него, прогибаясь в спине и едва ли не впечатываясь в руль. Чанёль приподнимает его и сажает на свой член, старается медленно, чтобы тот почувствовал каждую венку; наслаждается тем, как блестит его шея и как Джонин запрокидывает голову назад, тяжело сглатывая. Держаться не получается и буквально через пару плавных толчков он толкается более резко, срывая с губ стоны, оглушающие в ограниченном салоном машины пространстве. Джонин подается вниз навстречу толчкам и сильнее выгибается, когда Чанёль коротко шлепает его и притягивает к себе, целуя в губы, кусая почти. Джонин чувствует, что силы медленно, но верно его покидают окончательно, а когда Чанёль накрывает его возбуждение рукой, кончает сразу же, пачкая ладонь спермой и сжимаясь вокруг его члена. Чанёль проводит по его члену еще пару раз и сам кончает, выходя из него и стягивая презерватив, чтобы не запачкать сидение. - Черт, это было круто, – улыбается он, когда Джонин утыкается лбом в его плечо и целует в шею. - Я теперь не смогу слезть, – почти серьезно говорит он, правда по голосу все равно не скажешь – ему сейчас только персонажей в порно мультиках озвучивать. - Ничего, можешь пока так посидеть, но… тогда придется второй заход сделать, – заговорчески шепчет Чанёль, проводя ладонями по его спине. - Не хочу здесь, колени уже болят, – скулит почти жалобно, когда Чанёль бесстыдно выкидывает в окно презерватив и тянется за салфетками. - Тогда слезай, иначе ты точно назад лежа поедешь. Сил и правда почти нет: Джонин умудряется с трудом натянуть на себя штаны, а по дороге до дома и вовсе засыпает, чувствуя, как Чанёль треплет его волосы, когда останавливается на красном светофоре. И все же, насколько бы Чанёль ни был непредсказуем или нелеп в повседневности, Джонин не сможет от него отказаться или оставить одного.