Blind

За окном уже вовсю колдовала ночь – окрашивала улицы в тени, зажигала звезды и фонари, гасила слишком яркую радость, принося покой и умиротворение, и дарила особенную ночную грусть и тоску. На улицы уже высыпали романтики и просто прохожие и туристы, решившиеся поразвлечься. Город сиял, переливаясь неоновыми огнями. Город смеялся, перекликаясь сотнями голосов. Город жил, прожигая тысячи чужих жизней. В спальных районах было хорошо, тихо и спокойно. Там, как и везде, собирались группками подростки, слышался не слишком громкий смех и вскрики. Фонари ещё поменять не успели, и поэтому они до сих пор светили приятным желтым светом. Из палисадников выглядывали светящиеся окна, завлекая к себе мошкару. Мошкара билась в сетки, отлетала, но попыток не прекращала. Глупая. - Кея-кун! – со второго этажа послышался грохот, крик и несколько ругательств. Мукуро, оперевшись о перила, стоял, пытаясь отдышаться – упади он, ничего бы не произошло. Встал бы и поднялся, ну, может, пожаловался бы немного. Но сейчас падать особенно не хотелось - коробка, что была в руках, могла помяться. Или, что ещё хуже, бантик, обвившийся вокруг белой подарочной пленки, мог повернуться. Или, о чем Мукуро совершенно не хотел думать, мог поцарапаться сам подарок. Хибари поднимает голову – невидящие глаза шарят по второму этажу, пыщтаясь найти Мукуро. Взгляд останавливается на пару метров правее его, но Рокудо только думает о том, что так ещё хуже. Ещё страшней, чем когда на тебя смотрят в упор. - Тсунаёши-кун просил передать тебе подарок, - иллюзионист не торопится спускаться вниз – здесь, со второго этажа, гораздо лучше виден Хибари: устало растянувшийся на диване, с закинутыми за голову руками и согнутыми коленями, выглядевший чертовски соблазнительно. Хотя, сначала бы Мукуро напоил его снотворным, чтобы Кёя наконец-то выспался, а потом уже пускался в пространные размышления. - И как давно мне его подарили? - в голосе у Хибари усталый сарказм – знает же, что в ближайший месяц к ним ни один курьер не заходил, а Мукуро слишком ленив для того, чтобы идти на ближайшее отделенье почты. Мукуро, ничуть не смущенный этим вопросом, отвечает: - Полгода назад, когда тебя только переселили ко мне, - он издевательски улыбается. – Ты тогда был слишком испуган и шокирован, мы не хотели тебя расстраивать. Мукуро начинает спускаться по лестнице, поглядывая на Хибари. Тот, уловив скрип лестницы, пытается найти Мукуро, но сегодня лестница скрипит слишком одинаково, сводя все шансы на нет. Он прикрывает глаза и откидывается обратно на подушку. Временами Мукуро становится страшно, глядя на такого вот Хибари Кёю – раньше неумолимого бойца, не зависящего ни от кого и ни от чего, ненавидящего и нетерпящего все вокруг. Теперь же перед ним был калека – беспомощный, хоть и пытающийся справляться со своими слабостями, уставший от всего человек. В нем всё ещё проскальзывали признаки былого могущества: осанка, поведение, даже взгляды – но он слабел, не имея возможности возвратится. Нет, он, конечно, продолжал тренироваться и старался вести себя как раньше, но теперь все чаще у него наступали приступы безразличия, полной апатии ко всему. Мукуро таким он нравился даже больше, - беззащитный и какой-то пустой. Подойдя к дивану, Рокудо остановился, протягивая Кёе коробку, на что тот, впрочем, не обратил внимания. Он всё так же лежал, даже не пытаясь сделать вид, что заинтересован. - Тебя что, совсем не волнует, что там? – Мукуро упал к Хибари. Тот поморщился, но ничего не сказал. – Что, совсем-совсем? Мне казалось, тебе это должно понравиться. - Ну и что это? – Хибари приоткрыл один глаз, все так же продолжая смотреть в потолок. - О, это очень нужная вещь, - Мукуро воодушевился, и, приняв более благородное положение, продолжил. – Её делали на заказ, специально для тебя. « Врет». - Держи, это твоя белая трость, - Мукуро улыбается даже не издевательски, а как-то жалостливо. Лицо Хибари на мгновение перекашивает, что бы вновь обрести невозмутимость. - Дай. И Мукуро отдает, с каким-то трепетом смотря на то, как тонкие пальцы Хибари, постоянно ощупывая обертку, расправляются с бантиком, а потом и с бумагой. Он медленно открывает коробку, на самом деле оказывающуюся синей, как снимает крышку и вытаскивает саму трость. Мукуро кажется, будто бы он подглядывает за Кёей, для него это слишком неправильно и откровенно. Ему казалось, что Кёя должен был грубо разорвать упаковку, сорвать крышку и, только дотронувшись и поняв, что это трость, выкинуть её. Вместо этого он сантиметр за сантиметром начинает ощупывать гладкое дерево, наверное пытаясь представить, как это всё выглядит. Мукуро включает телевизор и, выбрав какой-то канал, пытается понять, что там происходит. Судя по рыданиям какой-то дамочки, это мелодрама. Рокудо вглядывается в это безобразие около десяти минут, ровно до того момента, как та самая женщина не начинает заплетать свою дочь. У иллюзиониста в голове что-то щелкает, и он срывается с дивана, направляясь на второй этаж. Хибари вздыхает – явно что-то будет. Минут двадцать спустя Мукуро спускается вниз, неся с собой ноутбук и шпильки с маленькими красными розочками на верхушках. Он сбегает, прогромыхав по лестнице, из-за чего Хибари, успевший задремать под бормотанье и всхлипы телевизора, просыпается. Он потягивается и зевает, и в этот момент Рокудо замечает, что он безумно милый." А со шпильками ему будет ещё лучше",- проносится в голове у иллюзиониста. - Кёя-кун, ты же не против небольшого эксперимента? Тебе понравится, вот увидишь, - Мукуро поднимает Хибари за плечи и садится туда, где до этого лежал парень, открывает поисковик, набирая в нем "пленения на волосах". Хибари же в это время прислушивался к тому, что происходило на экране - начались новости, и диктор уже что-то читал со своего листочка. Кажется, где-то опять кризис, или революция, или смена президента - Рокудо это особенно не волновало, сейчас гораздо больше занимало то, с каким плетением Кёе будет лучше - сбоку или посередине? Из трех или пяти прядей? И хватит ли длины волос слепого, чтобы удалось исполниться задумке? И даст ли сам он это сделать? - Что за эксперимент? - голос у Хибари звучит незаинтересованно и лениво, будто ему дела никакого нет до того, что собирается делать иллюзионист. Но ведь Мукуро знает - есть. Иначе бы голос не дрожал - чуть-чуть совсем, незаметно даже, и пальцев бы не сжимали так нервно покрывало. Поэтому он позволяет себе победно улыбнуться и ответить все тоже: - Тебе понравится. Нужное находится быстро, не проходит и десяти минут, как Мукуро перечитывает инструкцию, чтобы не запнуться, не запутаться сразу же как начнёт. - Кёя-кун, повернись ко мне спиной, - Мукуро уже собран, перед ним лежат несколько маленьких резинок, шпильки и расческа, ноутбук раскрыт на нужной странице, не хватает только головы Кёи. - Ну же, не будь таким противным, повернись ко мне! - Зачем? - настороженность в голосе он даже не пытается скрывать, да и напрягся весь - явно встревожен. Мукуро это снова нравится - он ведь всегда любил таких вот нервных и чувственных, отзывавшихся на каждое прикосновение, каждый намек в их сторону. - Ничего особенного, я просто хочу кое-что попробовать, - он улыбается, продолжая понемногу двигаться к Кёе. - Ну пожалуйста, тебя же всё равно ничто не увидит, так что нет смысла сопротивляться. Да и приятный этот эксперимент, чего тут таить. Оказывая путем незаметных передвижений рядом со своей целью, Рокудо сразу же прекращает переговоры, притягивая цель, которая была не против посопротивляться, к себе. - Сиди и не двигайся, - повелительным тоном говорит он, протягивая руку за расческой. Волосы у Хибари за то время, что они вместе, успели отрасти до плеч, и теперь Кёя их собирал в хвост - хотя Мукуро бы предпочел, что бы они были распущены. - Тебе не надоело их так держать? Мне не нравится, - он продолжил перебирать пряди, выбирая, с какой лучше начать. Хибари лишь хмыкнул – сам-то он не расстается с резинкой, чего теперь стал так к ним относится? Хибари бы задал этот вопрос, если бы за пряди с правой стороны сильно не потянули. - Ты что творишь, травоядное? – Хибари шипит это почти на автомате, его как-то не трогает происходящее, но возмущаться же надо, хотя бы для видимости. -Это только сначала, - Мукуро проводит пальцами по волосам Хибари, надеясь, что он этого не замечает и в который раз удивляется – до чего же они мягкие! Как у девчонки, а не как у мужчины, честное слово. Он даже собирается перевести взгляд на телевизор, каким-то образом заинтересовавший Хибари, да так, что он даже поддался вперед, но у него не хватает духу – а вдруг, если иллюзионист отвернется, то самая реальная и фантастичная его иллюзия распадется? Что, если вместо дивана он окажется на какой-то большой кровати, страстно прижимая к себе итальянку вместо того, чтобы пытаться понять, как правильно заплетать смолянистые пряди так, чтобы они ложились так же, как и на фото. Там, на светящемся экране сейчас творилась какая-то чертовщина - революция или митинг, Мукуро в этом абсолютно не разбирается. Да хоть вершь там судьба всего мира - он бы ни за что не отвлекся от темной макушки, напряженных плеч и черных прядей, в которые еще надо решить, как правильно вставлять шпильки. Да и сам Хибари не очень-то и против - Рокудо уверен, что через несколько минут он расслабится и даже начнет получать удовольствие. А пока он лишь отстранено делает замечания и комментирует происходящее на экране - Мукуро бы, может даже над ними посмеялся, только у него сейчас есть дела гораздо важней - из-за чего он выключает телевизор, чтобы не отвлекал. А потом Кёя начинает потихоньку расслабляться, ссутуливаясь и опуская голову. - Эй, не смей, я еще не закончил, - Мукуро говорит шепотом, стараясь не разбивать таинственность момента. Почему-то именно сейчас казалось, что вокруг наполнено волшебством и какой-то особой прелестью итальянской ночи, незаметно проникающей в каждые уголок и щель, впитывающейся в воздух и дарящей успокоение. Хибари это нравится. Мукуро - тоже. И сейчас никому не хотелось нарушать глупыми фразами/шутками атмосферу, только-только сложившуюся в доме. Так продолжается около получаса, пока Мукуро сопит над Кёей, а тот, всвою очередь, что-то негромко ворчит, не оттого даже, что не нравится, а по привычке скорее. - Вот и все, я закончил, - Мукуро довольно потягивается, разминая затекшие плечи. - Ты подождешь пару минут, пока я за фотиком сбегаю наверх? - Хибари всё равно, он же не увидит, а на остальных ему ведь плевать с высокой колокольни. Мукуро убегает на второй, и Хибари начинает смотреть, что же тот сделал. Пальцы натыкаются на какую-то непонятную железную ерунду, которую тот собирает выдернуть. - Не смей трогать! - со второго этажа доносится истошный вопль, а потом слышны и шаги самого иллюзиониста. - Я над этим столько времени работал, так что пока не запечатлю - не смей прикасаться. Хибари вздыхает - если что взбрело этому существу в голову, то просто от этого не избавишься. Несколько минут Кёя терпит все это, а потом заносит руку, пытаясь вытащить уже успевшие надоесть шпильки. - Н-ну, я уже закончил, но все равно не стоит их снимать, - Мукуро перехватывает руки и, каким-то чудным образом опаляя ухо горячим дыханием, продолжает. - Тебе идет, так может доставишь мне эстетическое удовольствие? Подобная вспышка эмоций проходит так же быстро, как и наступает. Хибари не понимает в этом смысла, но не возражает - может, и правда неплохо смотрится. Ну а Мукуро... Может, он хоть раз решил не издеваться. Иллюзионист в который раз щелкает пультом и вновь попадает на слезливую мелодраму. "Наверное, это судьба", - проносится в мыслях у Хибари, когда того, как мягкую игрушку, хватают в охапку и обнимают. Только вот сидеть так оказывается неожиданно приятно и удобно, да и отвращения он никакого по этому поводу не испытывает. Пожалуй, Хибари Кёя никогда и никому не признается, что в тот момент был искренне счастлив.