Сыграй со мной

Открытие театрального сезона было основным событием этой недели. Уик-энд начинался со спектакля. Очередная театральная премьера, которую следовало посетить, если не от большой любви к искусству, то хотя бы из солидарности. Эверетт повязал галстук, подумал и решил, что для этого случая намного больше подойдёт бабочка. Отложил галстук в сторону, уделяя внимание рубашке. Нужно было найти запонки, только потом искать пиджак. Идти в театр Логану не хотелось. Это было совсем не то место, где он мог отдохнуть душой, подумать о чём-то своём, проанализировать поступки, совершенные в течение дня. Да и после университета отдохнуть хотелось дико. Но дружба – такая штука, которая подразумевает жертвы. Любовь предполагает ещё большее их количество. В его ситуации смешались два этих понятия, второе, правда, касалось его лишь косвенно, а не напрямую. Виновником сегодняшнего торжества был Лорэнс Вайолетт, бывший одноклассник Эверетта, его же соперник в плане театральных достижений. Когда-то... С тех пор прошло слишком много времени, чтобы до сих пор вспоминать о подобных мелочах и придавать им значение. Как там принято говорить? На обиженных воду возят? Эверетта подобная перспектива совершенно не прельщала, после нескольких лет вражды он смирился с тем, что Лорэнс – неотъемлемая человеческая единица, присутствующая в окружении Шелдона, посчитал глупым враждовать на фоне детских обид и первым протянул руку, надеясь на понимание. Странно, но отклик получил. Было заключено шаткое перемирие, и Логан перестал числиться врагом номер один в чёрном списке Лорэнса, получив заслуженное второе. Первое теперь с гордостью носил Пьер, но он, кажется, этим кичился, не испытывая мук совести или сожаления от того, что школьный «друг» открыто демонстрирует неприязнь. Его подобное положение вещей веселило. Эверетт, наконец, нашёл свои запонки, застегнул их на манжетах и потянулся к пиджаку. – Ты готов? – поинтересовался Блэр, заглянув в спальню. Логан обернулся и подарил ему пленительную улыбку. – Разумеется, – произнёс, подхватывая пиджак и перебрасывая его через плечо. – Поехали? Он собирался пройти в прихожую, но на пороге спальни его перехватили, вовлекая в поцелуй. Логан поддержал это начинание, впрочем, не забывая о том, что премьера не ждёт, ради них никто поднятие занавеса не станет откладывать. – Поехали, – подтвердил Шелдон, отступая на шаг, чтобы окончательно не соблазниться мыслью – уединиться с Эвереттом в спальне, наплевав на обязанности друга. – Кроме того, нам ещё за Меган нужно заехать, – вздохнул Эверетт. – И каким-нибудь чудом уговорить её, что в театр следует отправиться в нормальном облачении, а не в привычном одеянии. – Она до сих пор его не снимает? – Представь себе. – Как всё запущено, – резюмировал Блэр. – Меган торжественно обещала мне, что снимет свой плащ в тот самый момент, когда влюбится в кого-то без памяти. Но, кажется, за свои слова отвечать она не желает, – произнес Логан, надевая ботинки, и набрасывая лёгкий плащ. В машине и так замёрзнуть невозможно, а от стоянки до центрального входа в театр не так уж долго идти, пусть даже осень выдалась премерзкая. Утром даже к окну подходить не хотелось, поскольку ничего нового погода не обещала. Стандартный моросящий дождь, серое небо и хмурых пешеходов, семенящих к метро. Даже яркие красно-желтые листья деревьев не спасали ситуацию. Они смотрелись не органично, а как нелепые кляксы, которые художник-недоучка разлил хаотично по серому полотну. Уж о чём, а о принципах рисования Эверетт теперь знал немало, раз уж родственница решилась постигать это искусство и старательно грызла гранит науки в своём колледже, получая архитектурное образование, о котором так мечтала. Помимо этого она мечтала ещё кое о чём, но до сих пор предпочитала отнекиваться, наплевав на то, что родственник давным-давно её раскусил, и тайна таковой быть перестала. Уже ни для Логана, ни для Блэра не была тайной влюблённость мисс Мидлфорд в Вайолетта. Нельзя сказать, что Эверетт этот выбор одобрял, но и противиться не собирался. Если Меган так нравится Лорэнс, почему бы им не попробовать начать встречаться? Да, конечно, он не очень хорошо ладит с Вайолеттом, но это не принципиально. В конечном итоге, это ведь Мидлфорд жить с Лорэнсом, если её мечта о влюблённости станет реальностью, а не самому Логану. Но здесь начиналось самое весёлое или же, наоборот, самое печальное. Меган, несмотря на влюблённость, продолжала придерживаться мнения, что всё абсолютно бесполезно, и потому ей не нужно даже пытаться. История печальной любви Вайолетта лишь сильнее убедила девушку, что ей даже соваться не стоит в эту заранее обречённую авантюру. Эверетт как-то обмолвился в разговоре о симпатичной девушке в голубом платье, которую ему довелось видеть лишь однажды. Да, вполне привлекательная, скромная, милая... Логану она тогда тоже понравилась, как человек, но он бы не стал утверждать, что нет на свете никого лучше Грейс. Но следовало учитывать, что он и не был на месте Лорэнса, никогда не считал выпускницу католической школы своей второй половинкой и не мечтал каждое утро просыпаться вместе с ней. Вайолетт когда-то строил планы, мечтал, верил и надеялся. Романтик, который никому не нужен. Парень, который не подходил под описание идеального возлюбленного в представлении окружающих его девушек. Смыслом жизни для Лорэнса всегда был театр. И в школьное время, и сейчас. Уже тогда он старался с головой погрузиться в своё хобби, понимая, что реальная жизнь у него гораздо более скучная, чем та, что написана и от начала до самого конца придумана другими людьми. Он всегда был рассеянным, несколько забывчивым, задумчивым молодым человеком. В годы школьных будней его проще простого было найти в саду во время обеденного перерыва, но не с едой, а с очередным сценарием в руках. Каждая свободная минута была отдана хобби, каждая критическая статья, написанная Эвереттом, цепляла Лорэнса неимоверно, но Вайолетт старался свои истинные эмоции не показывать. В тот момент у него была мечта, своя путеводная звезда, как принято говорить в дешёвых статейках, описывающих жизнь очередной старлетки. Если верить этим статьям, все без исключения, даже самые бесталанные девушки, не способные связать два слова, шли за своей путеводной звездой, вот и добились успеха. Эверетта это всегда забавляло. Он понимал, что некоторым из этих красавиц пришлось неоднократно лечь под своё путеводное светило, чтобы получить пропуск на большой экран, только кто в этом признается, будучи в здравом уме? Сказка о Золушке актуальна с давних пор и по сегодняшний день, жаль только, что демонстрируют публике только фантик, утаивая всё остальное, что спрятано под блестящей обёрткой. А вот в том, что Вайолетт действительно идёт в актёры не ради денег, славы или многочисленных поклонников, Логан не сомневался. Как и не сомневался в том, что у Лорэнса, правда, есть своя путеводная звезда, которая никогда не обратит свой взор в сторону наивного мечтателя. Милая девочка Грейс, которая уже и думать забыла о Вайолетте, всё ещё оставалась для него самой лучшей, самой любимой и самой желанной. И больнее всего было осознавать, что он никогда не получит от этой девушки даже капли внимания. Любовь... Такое замечательное чувство, не правда ли? Если бы она была отвратительна, никто не гонялся бы за ней с завидным постоянством. Люди же мечтают хотя бы раз в жизни испытать нечто подобное. Возможно, это чувство слишком разрекламировано, а его истинная сущность не так хороша, как кажется несведущим? Логан склонялся к мысли, что у любви, как и у медали, есть две стороны. Одна – взаимная. Замечательное, восхитительное чувство, которое помогает человеку воспрянуть духом и отправиться на совершение подвигов. Вторая – безответная, не имеющая надежды на развитие. В ней ничего приятного, разве что неким бонусом и наградой за страдание проходит получение жизненного опыта, позволяющего в дальнейшем не повторять ошибок. Лорэнсу выпал второй вариант. Наверное, ему следовало позабыть о неудаче с Грейс, начать новую жизнь, попытаться завести очередное знакомство, но... Не получалось. Точнее, получалось, но лишь на время. Вайолетта вполне можно было отнести к категории тех мужчин, которым не везёт в личной жизни. Если у его неизменного оппонента не получалось построить крепкие отношения только потому, что сам Джастис не горел желанием создавать себе дополнительные препятствия в жизни, связывая себя узами брака с какой-нибудь девицей, что надоест ему уже через пару месяцев, то Лорэнс и рад был бы начать с кем-то отношения, однако неизменно приходил к выводу, что семейная жизнь – не для него. Одна из пассий заявила, что он слишком увлечён своей работой. Вторая назвала дотошным занудой. Третья отвергла букет, подаренный Вайолеттом ей на свидании, заявив, что мечтала об орхидеях, а не о стандартных розах, которые и так почти всем дарят. Лорэнс вполне мог оспорить это, заявив, что сейчас куда больший мейнстрим – дарить орхидеи, но промолчал. Наверное, в головах многих из них сформировался стереотип, что актёры неизменно пафосные персоны, которые не знают, куда девать деньги, сорят ими направо и налево, старательно поддерживая скандальный имидж. Общение с Вайолеттом этот стереотип разрушало до основания. Да он и не был особо известным. Он не желал мелькать на телевизионных экранах, становясь медийной, растиражированной персоной, считал своими призванием театр и именно его подмосткам отдавал предпочтение. Было какое-то особое очарование в этом. В театральных постановках присутствовала настоящая жизнь, эмоции, чувств, переживания. Всё то, что безжалостно съедали многочисленные дубли, доводящие каждый кадр сериала или фильма до совершенства, превращавшие всё в идеальные глянцевые картинки, лишённые того, ради чего создавалось искусство. Отсутствовал прямой контакт с ценителями творчества, зрителями. Эверетт театр не любил. Он смог отпустить обиду на бывшего одноклассника, но к самому действу особой страсти не питал. Ни тогда, ни сейчас. Однако следовало выполнить свой долг друга и родственника девицы, влюблённой в Вайолетта по уши. Меган отчаянно хотелось увидеть Лорэнса, хотя бы в отдалении, на сцене, но пойти на премьеру в одиночестве она не решалась. Логан согласился составить компанию, тем более весомых причин для отказа не находилось. Да и Шелдон к этому предложению отнёсся благосклонно. И культурное мероприятие посетят, и для Меган доброе дело сделают, если, конечно, она не станет в очередной раз тормозить. Блэру хотелось надеяться, что девчонка однажды переборет свою застенчивость и сможет подойти к Лорэнсу. Пусть и не с признанием в вечной любви, так хотя бы с необременительным разговором. Ведь не обязательно сразу говорить о своей влюблённости. Чем больше времени проходило, тем сильнее он сомневался, что Мидлфорд сможет справиться со своей застенчивостью. Кажется, Вайолетт казался ей недосягаемым идеалом, вот она и старалась его избегать, или же не оставаться тет-а-тет. В присутствии Эверетта было как-то спокойнее. Да и вообще, посещение театра стало традицией. В день очередной премьеры, в которой оказывался задействован Лорэнс, четвёрка школьных друзей собиралась вместе. Традиция была не так уж стара, всего два года. Вайолетт в этот вечер играл на сцене, Шелдон, Пьер и Грегори сидели в зале. Шелдон театр не очень жаловал, но из вежливости придавал лицу заинтересованное выражение, Грегори действительно привлекал театр, но лишь, как зрителя. А вот Пьер... Неизвестно даже, с какой целью он вообще переступал порог храма Мельпомены, ведь за всё то время, что шёл спектакль, он даже не пытался изобразить заинтересованность в действе, разворачивающимся на сцене. Обмахивался программкой, флиртовал с очередной подружкой или же разглядывал декорации, а после – не упускал возможности отпустить пару нелестных фраз в адрес Лорэнса. Пьеру даже не нужно было откровенничать, объясняя причины подобного поведения. Все и так знали, чем именно не нравится Джастису Вайолетт. Его правильность раздражает Пьера, а замашки родом из давно прошедшего времени вызывают только смех. За счёт Лорэнса можно было утвердиться, не прикладывая особых усилий. Тот, кто подавал столько надежд в школе, превратился в актёра средней руки, не способного вызвать восторг у критиков. Он сдался, опустил руки и перестал верить, что однажды сможет сыграть так, как ему самому понравится. Сейчас он не работал даже на тройку из десятка баллов, которые выставлял самому себе за мастерство. Нет, с точки зрения техничности, исполнения и способности держать эмоциональную связь с партнёрами по сцене, Вайолетт был не так уж плох, но сам себя он оценивал, как один из элементов декорации, который можно с переменным успехом убирать и ставить на место, но этого никто не заметит. Словно его никогда и не было... Ночной Лондон выглядел несколько наряднее, нежели его дневной вариант. Эверетт, сидя на пассажирском сидении, смотрел в окно. Город был залит яркими неоновыми огнями, идущими от многочисленных вывесок, людей на улицах появилось гораздо больше, чем днём. Кто-то собирался коротать этот вечер в пабе, кто-то, наверное, тоже собирался в театр, кто-то в кино. Или же просто прогуливался, решив наплевать на мерзкую погоду. В салоне царила тишина, а над задним сидением словно нависла грозовая туча. Выход в свет начался со скандала. Эверетт и Меган устроили такую перебранку, что удивительно, как половина города не собралась вокруг, чтобы послушать эти разборки. Мидлфорд с упорством осла заявляла, что ни за что не снимет с себя этот плащ-накидку. Логан отвечал, что лично порежет его на кусочки, если Меган будет сопротивляться. Скандал набирал обороты, вопли становились всё громче. Эверетт не удержался и сказал Меган, что, если она планирует этим костюмом соблазнять Лорэнса, то так никогда с мёртвой точки и не сдвинется. Мидлфорд замерла, как вкопанная. Видимо, искренне верила, что её влюблённость так и остаётся в тайне. Зря. Ничего не поясняя, девушка рванула на второй этаж, в свою комнату. Эверетт и Шелдон переглянулись, пытаясь понять, что задумала родственница Логана. Как оказалось, ничего страшного. Она спустилась через десять минут и молча прошествовала к двери. Плаща не было, зато появилась шляпка с вуалью, как у матери Меган. Эверетт в ходе размышлений пришёл к выводу, что это не самое страшное, что могло быть, и с облегчением выдохнул. В машине они так и не заговорили. Меган хранила молчание, не желая заговаривать не только с Эвереттом, но и с Шелдоном. Видимо, оскорбилась, что Блэр поддержал своего любовника в вопросе уместности того или иного наряда. Но глупо же было рассчитывать на иной результат. Между собой эти двое в процессе тоже не разговаривали, но Мидлфорд легче не становилось. Она с замиранием сердца ждала момента начала спектакля, понимая, что сегодня у неё появился реальный шанс снова посмотреть на человека, о котором она думала на протяжении трёх с половиной месяцев. И с каждой минутой только сильнее убеждалась, что Лорэнс – это не очередное приключение, вроде того же Джея. Лорэнс – это... Лорэнс. И все остальные слова излишни.