Сыграй со мной

– Меня это достало, – произнёс Пьер недовольным тоном. Выражение лица, впрочем, было под стать голосу, столь же отрешённое и полное задумчивости. Джастис явно не кривил душой, заявляя, что находится не в своей тарелке. – Что именно? – поинтересовался Грегори, которого в суть дела никто посвящать не торопился, но зато сорвали с места в середине недели и предложили пересечься. Обычно Пьер ничего подобного не делал, или же искал свободные уши в лице Шелдона. Все же знали, что они с Блэром общаются больше, чем с остальными. Сегодня что-то заставило Джастиса изменить своим принципам, выбрав себе иного собеседника. Редмонд наблюдал за бывшим одноклассником и тщетно пытался понять, что такого ужасного приключилось в жизни Пьера, что он готов откровенничать с другими людьми, не только с Шелдоном, обычно исполнявшего роль кладбища чужих секретов. – Спроси лучше, когда я последний раз высыпался, – фыркнул Джастис, поставив стакан с соком на столешницу. – Это обязательно? – Да. – И когда ты в последний раз высыпался? – эхом повторил Грегори. – Не знаю. Не помню. Но точно могу сказать, что это было ещё на прошлой неделе. – А что случилось потом? – Потом в моей жизни приключился какой-то пиздец, и я сам не знаю, что тому причиной. Это всё слишком запутано. – То есть, ты хочешь во всём разобраться с моей помощью? – Нет. – Тогда... – Просто выслушай меня, и на этом твоя миссия закончена. – Надеюсь, меня не ждёт откровение о каких-то диких вещах? – уточнил Редмонд, который так и не понял, к чему клонит Пьер. И, чем дольше длился разговор, тем меньше оставалось уверенности, что рано или поздно наступит просветление. Скорее, Джастис окончательно запутает собеседника своими пространными речами без капли конкретики. – Не ждёт. – Хорошо. Тогда давай, начинай. – Мне не даёт покоя одна девушка, – произнёс Пьер и внимательно посмотрел на собеседника, перестав разглядывать свои полосатые напульсники. – Предупреждая твою реакцию, нет, такого со мной раньше не случалось. Да, всем прекрасно известно, что я не могу пропустить ни одной юбки, постоянно нахожусь в поиске, меня бросает из крайности в крайность, потому что я не могу остановиться на ком-то одном, ища разнообразие. Здесь дело вовсе не в моих пристрастиях, Не в очередной влюблённости, а в... Джастис замолчал и устало потёр переносицу, не зная, как преподнести приятелю подробности своего рассказа. Однажды ему уже доводилось чувствовать себя идиотом, рассказывая Шелдону причины, по которым решил шагнуть с балкона. Блэр не очень-то поверил. И правильно сделал, потому что все отговорки Пьера были придуманы от начала и до конца, не хотелось, чтобы приятель покрутил пальцем у виска, заявив, что большего бреда в жизни не слышал. Шелдон ничего такого и не сказал, но Джастису легче не стало, он всё равно почувствовал себя идиотом, поделившись собственными наблюдениями. Сейчас ситуация повторялась, если не в точности, то хотя бы частично. Пьер видел, что Редмонд смотрит на него с подозрением, но пока в открытую ничего оскорбительного не говорит. Видимо, ждёт развития событий, чтобы в дальнейшем вынести вердикт. – По ночам невозможно уснуть, – продолжил Джастис, немного отойдя от ступора, в котором находился некоторое время. – Потому что её образ вновь и вновь возникает передо мной. Я уже готов на что угодно пойти, только бы избавиться от этой девицы. Однако стоит лишь закрыть глаза, как она снова и снова вторгается в мои сны. Я не знаю, кто она и откуда взялась, но она стала обязательным элементом моей жизни. Иногда мне кажется, что она появилась в моих снах не просто так. – И какая у неё цель? – Если бы я знал, – хмыкнул Пьер. – Будь у меня информация, я бы даже не стал придавать этому значения, а устранил проблему. Но информации нет, есть только эта девчонка. – В твоих снах она молчит? – Да. А, если говорит, я всё равно её не понимаю, потому что итальянским не владею. Ни в совершенстве, ни на любительском уровне. В общем, я с самого начала хотел тебе сказать, что это глупость, которой не стоит уделять много внимания. Я и себя пытаюсь в этом убедить, но у меня не получается. Возможно, со временем пройдёт, но сейчас я в этом не уверен. – Есть подозрения? – Мне кажется, что эта девчонка опасна. Только понять не могу, чем именно. В любом случае, когда я вижу её, мне становится не по себе. Это что-то, да значит. Джастис тяжело вздохнул и сделал несколько глотков из стакана. Он нисколько не преувеличивал, описывая свою ситуацию. Да, со стороны она могла показаться абсурдной. Такой и казалась. Но Джастис знал, что это не то, что стоит моментально выбросить из памяти, как только закончится ночь, и наступит утро, потому сохранял в памяти все моменты, так или иначе связанные с Беатриче. Бертран в его видениях больше не появлялся. После того, как девушка разбила стекло, грань между двумя реальностями словно стёрлась, уничтожив этого самого Бертрана, а на его место определив Пьера. Может, в этом и заключался секрет происходящего? Джастис ничего дельного не мог придумать, оставалось лишь плыть по течению, принимая всё, как данность. Он многого не сказал Редмонду. Хотя бы о том, что Беатриче появляется не только в его снах, но и преследует днём. Где бы он не находился, она постоянно напоминает о себе, не позволяя расслабиться и забыть. Стоит лишь немного отвлечься, как знакомый силуэт снова возникает перед глазами. И появление Беатриче нельзя предсказать. Её отражение можно увидеть в зеркале, в стекле поезда метро, на крыше учебного заведения. Появляется и так же стремительно исчезает, только улыбается снисходительно, а в глазах без труда прочитывается грусть, которая вскоре сменяется ненавистью. Пьер не хотел открывать глаза по утрам, зная, что в течение дня обязательно встретит эту мерзкую девицу, провоцировавшую в душе прилив ненависти, смешанной с иррациональным страхом. Не хотел засыпать по ночам, зная, что и во сне она снова придёт к нему и будет действовать на нервы, заставляя просыпаться с воплем и слезами. Последнее вообще оставалось для Джастиса за гранью понимания. Он никогда не плакал в реальности, даже если настроение опускалось ниже плинтуса, а жизнь казалась полнейшим дерьмом, он всё равно находил в себе силы – сопротивляться. А здесь? Здесь он не знал, куда податься со своими проблемами, он чувствовал, что вера в себя потихоньку начинает подтачиваться, как точит спинки древних кроватей жук-древоточец. И эти сомнения, метания, страхи находили выход в слезах. Пьер ненавидел подобную расстановку сил. Пытался понять, откуда берёт начало данная ситуация и иногда в ходе размышлений наталкивался на мысль, что так или иначе всё связано с Лорэнсом Вайолеттом, бездарным актёришкой, которого он пообещал сломать ради престижа. Пообещал Лорэнсу, а стал ломаться сам. Словно кто-то решил заступиться за Вайолетта. И не эта ли девушка горела желанием поставить ситуацию с ног на голову, уничтожив Джастиса, а Лорэнсу позволив вновь обрести веру в себя и свои таланты? Такой ответ на этот вопрос оставался самым оптимальным, всё остальное значительно уступало, поскольку логики практически не имело. Здесь же наблюдалась какая-то причинно-следственная связь. Пьер успел написать всего одну статью, связанную с именем Вайолетта, после этого и столкнулся с Беатриче. Быть может, во сне, обращаясь к нему, она требовала оставить Лорэнса в покое? Или же угрожала самому Джастису? Но тогда следовало заметить, что она плохой адвокат, потому что её появление провоцировало ещё большую ненависть к Вайолетту, тёмную, иррациональную, ничем особо не обоснованную, но имеющую место быть. Редмонд молчал, Пьер тоже. Ему нечего было добавить, и он примерно понимал, что сейчас творится в голове Грегори. Тот старательно прикидывает, насколько заразно сумасшествие и стоит ли продолжать общение с бывшим одноклассником. Или всё же придумать какой-нибудь повод, вроде забытого утюга, и свалить домой? Кажется, второй вариант Редмонду импонировал сильнее. Джастис уже успел пожалеть о своём решении, придя к выводу, что свои странные мысли следовало держать при себе, не обременяя окружающих. Попробовать самому разобраться в происходящем? По идее, это было самое оптимальное решение, но Пьер знал, что не сможет разобраться, только сильнее запутается, как муха в липкой паутине. Его паутиной были взаимоотношения с Вайолеттом. Это уже было делом принципа – вмешаться в любые отношения Лорэнса, разрушить их до основания и потом наслаждаться кратковременным триумфом, искренне веря, что, наконец, нашёл женщину всей своей жизни. Но вскоре туман рассеивается, и становится ясно, что это очередная ошибка системы, очередная ничего не значащая в жизни Джастиса дура, которая так же легко может уйти не только от Вайолетта, но и от него самого, как только найдётся кто-то более галантный и щедрый на громкие заявления. Могло ли быть так, что эта история была как-то связана с девушкой-призраком? «Призраков не существует», – одёрнул себя Пьер и усмехнулся. Призраков не существует, в принципе, но один из них решил разрушить стереотипы, потому начал постоянно напоминать о себе, появляясь в самых неожиданных местах. Джастис тяжело вздохнул и решил отвлечься от неприятных мыслей привычным методом, разглядывая девушек, бродивших по торговому центру. Несмотря на то, что до выходных было довольно много времени, посетителей оказалось достаточно. Они разговаривали, смеялись, хвастали друг перед другом покупками, кто-то уткнулся носом в телефон и старательно писал смс-ки или же общался в аське, а, может, уделял повышенное внимание социальным сетям, без которых сложно представить жизнь современного человека. В толпе его взгляд неожиданно выхватил одну фигуру. Девушка с большой сумкой, больше походившей на пляжную, кожаной куртке, шортах и полосатых чёрно-белых колготках. На руках тоже перчатки, под стать колготкам. Плюс ко всему корсет и белая рубашка. Чисто по описанию можно было бы сказать, что девушка выглядит вульгарно, но стоило один раз посмотреть, чтобы понять, что вульгарности там нет, а есть нечто привлекательное. Лицо частично было завешено волосами, а на шее висели наушники, тоже чёрно-белые. Девушка явно кого-то ждала, потому что то и дело смотрела на дисплей сенсорного телефона и оглядывалась по сторонам. Внезапно она посмотрела в ту сторону, где сидели Пьер и Грегори. Потом приветственно помахала рукой, дождалась, пока Редмонд ответит ей тем же и отвернулась. – Кто это? – поинтересовался Джастис, продолжая смотреть на девушку, которая вновь уделяла внимание телефону. – Где именно? – Та девчонка, которой ты помахал. – Подруга Мелоди, – ответил Грегори, улыбнувшись. – Ну... Есть ещё одно обстоятельство, которое я не очень хотел бы оглашать. – Прекрати, – отмахнулся Пьер. – Разве у друзей могут быть секреты? Подруга Мелоди, говоришь? Точно Мелоди? Или твоя тоже? Джастис был, как всегда, в своём репертуаре и совершенно не изменял традициям, говоря то, что вертелось на языке. И наплевать, как к подобным высказываниям отнесутся окружающие, насколько обидными для них будут его реплики. Редмонда, впрочем, это нисколько не затронуло. Даже, если бы Пьер не поверил его словам, Грегори не стал бы придавать этому значения. Главное, что сам он знал о природе отношений с Мелоди, и изменять ей не собирался, придерживаясь мнения, что, когда в отношениях намечается появление кого-то третьего, их нужно прекратить. Всё уже обречено. У них в отношениях никто не вмешивался. – Когда-нибудь обязательно найдётся тот, кто врежет тебе за твой длинный язык, – произнёс Редмонд, усмехнувшись. – Не стоит всех людей подгонять под определённый стандарт, потому что они разные. – То есть, у тебя с ней ничего нет? – Только искренняя дружба. – А... – А ещё эта девушка встречается с Лорэнсом. Его же, скорее всего, и ждёт сейчас. – С Вайолеттом?! Этот ответ поразил Джастиса до глубины души. Пьер привык к тому, что Лорэнс вечно выбирает себе девушек одного типажа, скромных и практически незаметных. Нет, сам Джастис тоже таких выбирал, но обычно ставил перед собой цель – изменить их до неузнаваемости. Здесь и менять ничего не требовалось, поскольку девушка уже одевалась так, что пробуждала в воображении самые разные видения, о которых в обществе не принято говорить вслух. Разве что в тесных компаниях, где нет никаких секретов, и царит предельная откровенность. – Да. – Не может быть. – Почему? – Потому что. – Логично, – хмыкнул Редмонд. – Но, если тебя не затруднит, то можно хотя бы в двух словах пояснить, что и к чему? – У него в приоритете другой типаж. Девушки, одевающиеся подобным образом, ему не нравятся. – Возможно, он решил изменить своей привычке? – И всё-таки в это сложно поверить. – Они встречаются не так уж давно. Около недели как раз, не больше. – Не удивлюсь, если уже на выходных она от него сбежит. – И уж ты-то постараешься этому поспособствовать. – Возможно. – Даже не думай, – усмехнулся Грегори. – Почему же? – С ней у тебя ничего не получится. – Спорим? – Нет. – Боишься проиграть? – Просто предпочитаю не ввязываться в споры. Это немного глупо и по-детски, – пояснил Редмонд. – Да и вообще... Думаю, в этот раз ты нарвёшься на неприятности. Лорэнс не будет терпеть твои выходки. Во всяком случае, мне так кажется. – Если бы его что-то не устраивало в моих прошлых выходках, он бы тоже не стал терпеть, – заметил Пьер. – Его ведь никто не заставляет покорно наблюдать за происходящим и сносить все обиды. Он же не сопливая девка, которая ждёт, пока за неё заступится кто-то ещё. Если бы он действительно хотел остаться с теми девчонками, он бы не позволил их увести. Но он не хотел. Он столько лет живёт с мыслями о своей Грейс, что все остальные вынуждены всегда оставаться её тенью. И она – Джастис посмотрел в сторону девушки, – не исключение. Рано или поздно ей тоже скажут, что она хороша, но до Грейс ей далеко, а потому Лорэнс её недостоин. И прочее бла-бла-бла. – Ты так в этом уверен? – А ты нет? – удивился Пьер. – По-моему, это очевидно. – В данном случае, я не был бы столь категоричен. – Ну, это только твоё мнение. Я пока уверен в своей правоте. «Ещё бы», – подумал Редмонд, привыкший к подобному положению вещей. Иначе в жизни Джастиса никогда не было, он всегда верил исключительно в свою правоту, принижая чужие умственные способности. А зря. Иногда стоило прислушиваться и к другим людям. Наверное, стоило. Но Пьер не прислушивался. Вот и сейчас он не собирался останавливаться на достигнутом, оставив Лорэнса в покое. Стоило только сказать, что девушка, помахавшая Грегу, встречается с Вайолеттом, как Джастис моментально воспылал к ней любовью и решил завести разговор. Редмонд нисколько не удивился, когда его собеседник поднялся из-за стола и, не дав пояснений к своим действиям, направился туда, где стояла девушка. Грегори усмехнулся и обратил всё внимание в сторону бывшего одноклассника и той, на кого чужие чары не действовали. Джастис же сам не понял, зачем поднялся из-за стола и направился к девчонке, всё ещё старательно водившей пальцем по экрану сенсора: то ли общалась со своим ненаглядным, но ли просто старалась сделать вид, что бесконечно занята. Наверное, Пьеру просто хотелось разглядеть её вблизи, а потом уже выносить вердикт относительно вкуса Вайолетта. Изменился он за это время или остался на прежнем уровне. В принципе, пассия актёра была хороша собой, фигура её Джастису понравилась. То ли вещи были правильно подобраны, подчеркивая все достоинства и скрывая недостатки, то ли от природы повезло. Ноги были длинными, подчёркнутыми сапогами на каблуке. Всё вместе казалось Пьеру шикарным. Как и волосы, как и талия. Грудь слегка подкачала, выдающейся её язык назвать не поворачивался. Так, нечто среднее, чтобы не совсем обидно было. Тем не менее, Джастис от намеченной цели отступать не собирался, планируя хотя бы имя девушки узнать. Он собирался заговорить с ней, но как только открыл рот, девушка бросила телефон в сумку и резко повернулась на каблуках, обращая взгляд в сторону случайного собеседника. – Привет, – произнесла таким тоном, словно встретила давнего знакомого. – Извини, что не заметила с самого начала. Иначе поздоровалась бы и с тобой. Пьер окинул девушку удивленным взором. В общем-то, сложно было отрицать, что в ней прослеживаются знакомые черты, но вот чьи именно? Он точно не мог определить. Видимо, пересечение с ней было мимолётным, вот и не запомнил. Это звучало грубо, наверное, но Джастис всё равно решил уточнить: – Мы знакомы? – Если бы это было не так, я не стала бы тебя приветствовать, логично? – спросила девушка. Пьер про себя отметил, что голос у неё немного насмешливый, а ещё поза такая... Расслабленная. Собеседница явно не планировала флиртовать с ним, потому не пыталась принять привлекательную позу. Не сгибала руку в локте, чтобы на нём висела сумка, не отставляла локоть в сторону немного, как будто невзначай задевая куртку, тем самым открывая лучший доступ к талии, затянутой в тугой корсет. Корсет, кстати, тоже хорошо сидел, подчёркивая грудь. Белоснежный воротничок торчал, верхние пуговицы девушка расстегнула, чтобы было видно подвеску в форме ракушки. Но все эти акценты явно были сделаны задолго до того, как Джастис решил к ней подойти. Следовательно, соблазнительной девушка хотела быть в глазах того, кому звонила или писала сообщения. – Вполне, – согласился Пьер. – Ну, вот. – Но... – Ха, это почти традиция, – засмеялась она, поняв, какой именно вопрос собирается адресовать ей Джастис. – Меня в последнее время мало кто узнаёт. Видимо, сильно изменилась. Хотя... – Да? – Ты скорее узнаешь в толпе мою маму, чем меня. Девушка не удержалась и подмигнула Джастису. – Маму? – Марлен. – Меган?! Пьер едва не заорал. А, может, и заорал, но просто не обратил внимания на повышение тона. Образ той девушки, что сейчас находилась перед ним и образ того взбешённого существа на кухне, желавшего расцарапать ему лицо, никак не желали объединяться. Это казалось абсурдом, но вместе с тем поясняло, почему девушка показалась Джастису смутно знакомой. В доме он видел её без плаща всего пару минут, потом она выскочила из кухни, как ошпаренная. Больше возможностей посмотреть на мисс Мидлфорд так и не представилось, о чём Пьер не очень-то жалел. Вплоть до этого момента, пока его, как бетонная плита, не прихлопнуло осознание, что та куколка, которую он собрался увести у Вайолетта – это его давняя знакомая, которую он давно записал в неликвидный товар и пообещал себе, что больше никогда к ней не приблизится. Несмотря на свою полигамную натуру, он всё же был избирательным. Начать ухаживать за родственницей Логана – было равносильно падению не то, что ниже плинтуса, а на самое дно. Видимо, до того момента, пока она не решила сменить имидж. Потому что сейчас она казалась Джастису намного привлекательнее малышки Грейс, а уж она-то из пассий Лорэнса была самой-самой. Мелькала поблизости ещё какая-то Бьянка, но к ней Пьер очень быстро потерял интерес, поняв, что Вайолетт с девчонкой не сближается, исправно продолжая держать её во френдзоне. А Меган... Интересно, когда они вообще успели сблизиться с Вайолеттом? И что у них общего? «А вдруг она окажется красавицей, перед которой ты не сможешь устоять и влюбишься?» «Я сниму плащ только тогда, когда по-настоящему влюблюсь и захочу измениться...». В голове одно за другим появились чужие высказывания. Сначала замечание Лорэнса, затем обещание самой мисс Мидлфорд. Получается, она влюбилась в Вайолетта и ради него решила сменить имидж? Ответ напрашивался сам собой, но Пьера почему-то веселил и раздражал одновременно. В его представлении Лорэнс был слишком жалок. Настолько жалок, что влюбиться в него просто невозможно, если, конечно, девушка не относится к одной из двух категорий: святая или сумасшедшая. На святую Меган не походила. А вот сумасшедшая... Здесь были варианты. Вместе с тем появились и вопросы. Как так получилось, что эти двое сблизились? Как Эверетт допустил подобное? Он вообще знает, с кем его троюродная сестра проводит свободное время? – Меган, – согласно кивнула девушка. – И вовсе не обязательно так кричать. – Но как так? Мне казалось, что... – Я всю жизнь буду носить этот плащ и скрывать своё лицо? Я же говорила, что обязательно попрощаюсь с маскарадной одеждой, когда встречу человека, в которого смогу влюбиться, – резонно заметила Мидлфорд. – Вот, этот день настал. – И давно ты стала одеваться, как человек? – После начала театрального сезона. – Значит, ты теперь девушка Вайолетта? – Что-то вроде того, – ответила Меган, а Пьер заметил в её голосе сомнение и нервозность. Это обнадёживало и вселяло уверенность. Или у этих двоих не всё гладко, или же они пока только-только начинают встречаться, а у Лорэнса период ухаживания может растянуться на длительное время, когда девушки уже устают ждать. Тогда-то и появляется на горизонте тот, кто способен предложить не только разговоры и постоянные рассуждения о театральных буднях, от которых челюсти сводит уже через пару раз. Джастис был холоден в отношении театра, не видел в лицедействе никакой страсти, не понимал, что там может привлекать. Меган, наверное, могла проникнуться этими рассказами в силу своей романтичности. Чем дольше Пьер смотрел на неё, тем сильнее убеждался, что Мидлфорд, несмотря ни на что, тоже падка на лесть и красивые слова. Если уличить момент, попасть в настроение, она тоже отвернётся от Лорэнса, а он дальше будет искать свою прекрасную недотрогу. Да только вряд ли найдёт. Не в этой жизни, не в этом мире. На самом деле, причина нервозности Меган заключалась в другом. Она опасалась, что сейчас рядом с ней появится сам Вайолетт и посмеётся над предположением Джастиса, касающегося отношений. Лорэнс и Меган не встречались, на это даже никаких намёков не было. И сегодня она встречалась с Вайолеттом вовсе не потому, что у них намечалось свидание, а потому, что он предложил вместе пройтись по магазинам и выбрать подарок для однокурсницы. Девушка пригласила Лорэнса на празднование, а он не знал, что можно преподнести той, кого за три года совместного обучения так толком и не узнал. Даже не понял, почему его решили пригласить, но потом перехватил хитрый взгляд Бьянки, и кое-что прояснилось. Видимо, она способствовала чужому продвижению в обществе. Разговор с Фокс расставил всё по своим местам, она созналась, что Лорэнса на праздник пригласили по её настоянию. Вайолетт хмурился, но старался держать себя в руках, не показывая открыто своё негодование. Разрешить всё миром не получилось, они с Бьянкой поссорились. Но приглашение всё равно осталось в силе. И Вайолетт вынужден был как-то выкручиваться. Не придумал ничего лучше, чем попросить помощи у девушки, которая в подарках, по идее, разбиралась, не то, что он. Кроме того, Лорэнс планировал предложить Мидлфорд составить ему компанию, но пока эту мысль не озвучивал, и Меган ни о чём не догадывалась. Если бы узнала, что ей придётся сыграть роль девушки Вайолетта, наверное, не поверила бы своим ушам. – И куда только Эверетт смотрит? – покачал головой Пьер. – На Шелдона? – хмыкнула Мидлфорд. – Это само собой, но ведь не целыми же днями. – У Эвери помимо этого есть университет, работа, прочие заботы, – произнесла Меган. – И вообще его никто не приставлял ко мне в качестве охраны. Кажется, родители даже рады, что я снова в строю и одеваюсь так, как нравится Марлен. – А ей это нравится? – Полагаю, да. Всё же гардероб, по большей части, на её совести. – Следовало догадаться, – усмехнулся Джастис. – Почему? – Действительно отлично выглядишь сегодня. – Благодарю, – сухо отозвалась Мидлфорд, не очень радуясь подобной компании. Она бы предпочла провести время с Лорэнсом, а не с Пьером, но Вайолетта всё не было. То ли он забыл о назначенной встрече, то ли просто передумал покупать подарок однокурснице, полагаясь на мнение Меган, то ли уже всё купил, но, как всегда, забыл позвонить и сказать, что всё отменяется. – Торговый центр... Не лучшее место для свидания. Тебе не кажется? – У нас дела. – Правда? И какие? – Хотим купить подарок одной девушке, которая учится с Лорэнсом. У неё день рождения скоро. – Уж не прелестной ли Бьянке? – с улыбкой поинтересовался Джастис. – Нет. – Тогда не знаю. С другими однокурсницами Вайолетта мне не доводилось пересекаться. В голосе Пьера звучало нечто, схожее с сожалением. То ли действительно переживал, что больше никого не знает из окружения бывшего одноклассника, то ли издевался. Меган склонялась ко второму варианту, потому что, в принципе, ничего хорошего от Джастиса не ждала, а летний отдых в его компании вспоминала без особого энтузиазма. В Пьере всё было слишком. И что удивительно, эти слишком друг другу противоречили. Слишком приторный и слишком грубый, слишком обходительный и слишком наглый... Этих «слишком» было безумно много, и Мидлфорд жизни не хватило бы, реши она заняться перечислением. В любом случае, осадок после общения с Джастисом остался неприятный, и сейчас хотелось поскорее избавиться от его общества. – Это не столь важно, – сдержанно ответила девушка. – Бьянка здесь не при чём, она не имеет никакого отношения к происходящему, а другое имя тебе ни о чём не скажет. – А ты знакома с Бьянкой? – Заочно. А что? Мне следовало выпить с ней на брудершафт? – Нет, но я не отказался бы на это посмотреть. Меган вскинула бровь непонимающе. – В смысле? – Секс втроём, – не ограничивая себя в выражениях, произнёс Пьер. – Мечта каждого второго мужчины, а то и каждого первого. И, надо сказать, что мечтаем мы обычно о двух девушках в своей постели, а не о девушке и ещё одном мужике. Хотя... Тут уж, у кого какие предпочтения. – Ты сейчас пытался задеть Эверетта? Или я неправильно поняла? – Что ты. Вовсе нет! Даже не думал этого делать. Просто к слову пришлось. – То, что твоя жизнь крутится исключительно вокруг размышлений о сексе, я уже давно поняла. Спасибо, что напомнил. Пойду поблюю. – С чего бы блевать? Это жизнь, детка, – хмыкнул Джастис. – Это современность, где не только мои мысли, но и всё крутится вокруг секса. И твои мысли тоже время от времени подобная тематика посещает, не так ли? А Лорэнс... Вы с ним уже трахались? Или он снова кормит тебя «завтраками», а ты потом прячешься в ванной комнате, избавляясь от напряжения своими силами? Может, наш прекрасный актёр только и способен играть великих любовников, а на деле ничего не умеет? Ранняя импотенция, как вариант... Договорить он не успел, потому что Меган размахнулась и влепила ему пощечину. Рука у девицы оказалась тяжёлая, потому что Пьера неслабо мотнуло в сторону от этого удара, на щеке же остался след от чужой ладони и, кажется, даже небольшие царапины там, где по коже скользнули ногти. Не наращенные, а свои, но остро подпиленные и крепкие. – Очень удивлюсь, если ты однажды не подхватишь сифилис или хотя бы генитальный герпес, – произнесла с достоинством, после чего развернулась и направилась в сторону эскалаторов, правда, на время притормозила и позволила себе ещё пару слов в чужой адрес. – Сходи, проверься, пока не поздно. Вдруг уже? Джастис заскрипел зубами, понимая, что сам виноват в подобном развитии ситуации. Не смог вовремя прикусить язык, не остановился и наговорил лишнего. Младшая Мидлфорд итак никогда особых симпатий к нему не испытывала, а сейчас лишь убедилась в том, что выбрала правильную политику. Щека пылала, в душе тоже поднималось пламя, не желавшее утихать в ближайшее время. Снова вернулось осознание, что это, пожалуй, самое сильное чувство в его жизни, очень схожее с тем, что он испытывает к Лорэнсу. Только Вайолетта хотелось уничтожить, а Меган затащить в постель, чтобы дурь из головы вылетела. Пьер закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. Перед глазами вновь встала недавняя картина, канделябр, разбивающий зеркало и ненависть, исходившая от Беатриче, подобно шлейфу дорогих духов, коим веет от кокетки. Наверное, Мидлфорд отбивалась бы от него не менее страстно, чем Беатриче от своего Бертрана. Интересно, а в их противостоянии характеров тоже был кто-то третий? Джастис усмехнулся. В его голове уже созревал гениальный план, относительно того, как попасть на вечеринку, куда собирались Лорэнс и его девушка. Временная. Очень временная. Уж он-то, Пьер, об этом позаботится. Надо только вдохнуть жизнь в старые знакомства и получить через одну глупенькую девочку приглашение. Благо, что её номер всё ещё хранится в телефоне... У выхода из торгового центра Меган столкнулась с Лорэнсом. Двери разъехались в разные стороны, и Мидлфорд лицом к лицу оказалась с Вайолеттом. Ничего не объясняя, она бросилась к актёру и повисла у него на шее. Лорэнс, не ожидавший подобной встречи, первые несколько секунд стоял в растерянности, а потом додумался всё-таки обнять девушку, прижав к себе и почувствовав, что она дрожит. Причём, это всё происходит в реальности, потому что ей плохо и страшно, а не потому, что она изображает подступающую истерику. Начни он спрашивать Меган о чём-то, она вряд ли смогла бы ответить, потому что и сама не понимала, как так получилось. Истеричных наклонностей за собой не замечала, а сегодня, стоило только исчезнуть из поля зрения одного блондинистого идиота, как сразу же стало страшно и дико. А ещё вспомнился Джей с его любимыми словами, привычками, низкопробными шуточками, которые Мидлфорд когда-то терпела, искренне веря, что со временем всё может измениться. Нет, она не пыталась примерить на себя маску страдалицы за правду, понимая, что все неприятные моменты были целиком и полностью её виной. Если бы хотела избавиться от этого, разорвала бы отношения в один момент, не дожидаясь, пока её саму бросят, растоптав при этом всё достоинство, с коим она старалась держаться. После сегодняшнего разговора с Пьером, вновь нахлынули воспоминания, и захотелось поскорее замотаться в привычный плащ, даривший безопасность. Или просто стоять здесь, чувствуя объятия Лорэнса и ни на шаг от него не отходить. – Что случилось? – спросил Вайолетт, когда Мидлфорд поняла, что сделала, и вмиг расцепила объятия. – Пара неприятных моментов, но... – С чем они связаны? – Я встретила Пьера, – призналась Меган. – Он и Грегори тоже находились на территории торгового центра. Я помахала Редмонду, а через некоторое время ко мне подошёл Джастис, и между нами состоялся один неприятный разговор. Заговорили о Бьянке... – О Бьянке? – Лорэнс, кажется, удивился, услышав это имя. – Почему о ней? – Можно я не буду это повторять? – Джастис, как всегда, в своём репертуаре? – Что-то вроде того, – ответила Мидлфорд, попутно отмечая, как хмурится собеседник. – Давай уйдём отсюда? Я не хочу больше с ним пересекаться. Хотя бы не сегодня. Вайолетт молчал, обдумывая решение. Ему уходить не хотелось. У него в душе появилось странное чувство, которого он давно уже не испытывал, но которое доводилось ощущать прежде. Злость и желание выместить её на объекте ненависти, а не снова заставить перегореть, как это бывало чаще всего. – Уверена? – спросил Лорэнс. Меган согласно кивнула. – Ну, хорошо, – произнёс Вайолетт, спустя несколько минут неловкого молчания, возникшего между ними. Правда, ничего хорошего не видел... Мидлфорд нервничала, и Лорэнс прекрасно это осознавал, но любую попытку поговорить Меган пресекала, видимо, пока не получалось подобрать подходящие слова или же просто не хотелось воскрешать в голове неприятные воспоминания. В этом Вайолетт её понимал, но всё равно не мог избавиться от соблазна – узнать хотя бы пару деталей. В какой-то степени ему хотелось получить подтверждение своей теории о том, что Джастис снова пытается влезть в его отношения, как делал это прежде. С подарком они определились достаточно быстро. Даже быстрее, чем планировали, а потому в запасе осталось немало свободного времени. После недолгих раздумий Лорэнс предложил своей спутнице снова пойти в парк, прогуляться, и она согласилась. Вайолетт на эту прогулку возлагал немало надежд, считая, что Мидлфорд может немного оттаять и поведать ему то, что ещё полтора часа назад предпочитала держать в мыслях, не озвучивая. Лорэнс не мог похвастать отличными познаниями в психологии, не очень разбирался в женских реакциях на происходящее, но даже он, со своими минимальными навыками, понимал, что Меган не в своей тарелке. Ей неприятна та ситуация, что развернулась на территории торгового центра, а потому девушке стоит выговориться. Конечно, она будет отнекиваться и отказываться некоторое время, но потом всё равно сдастся и скажет, что именно её беспокоит. И он в своих расчетах не ошибался. Мидлфорд нужно было поговорить с кем-то, но она пока так и не решила, кому стоит открыть душу. Эверетту? Маме? Родителям Логана? Или же Лорэнсу? В принципе, последний вариант был самым оптимальным по ситуации, но вместе с тем ставил Меган в тупик. Если бы Вайолетт действительно был её парнем, всё было бы гораздо проще. Но он не был, и этим объяснялось всё. Они сидели в парке, на той самой сцене, где неделю назад репетировали «Гамлета», Меган ела картошку из пакетика и время от времени смотрела в сторону Лорэнса. Вайолетт тоже смотрел на девушку, прикидывая, как начать разговор, но все варианты казались несколько грубыми или некорректными. В итоге, он всё же сумел подобрать подходящие слова: – Он думает, что ты встречаешься со мной? Прозвучало всё равно не ахти как, но лучше, чем другие вариации, однозначно. – Пьер? – уточнила Мидлфорд, хотя и так понимала, о ком заговорил Лорэнс. – Да. – Скорее всего. Почему ты спрашиваешь? – Потому что это стало чем-то, вроде мерзкой традиции. Он всегда так делает, когда передо мной начинает маячить перспектива отношений, – пояснил Вайолетт, посмотрев на свою спутницу. Меган перестала есть и тоже смотрела теперь на него. – Я не знаю, чем это вызвано, но подобное положение вещей не меняется. Стоит мне только влюбиться, как в отношения вмешивается бывший одноклассник. Когда у меня возникают кратковременные интрижки, он не обращает внимания, а здесь... Это похоже на проклятье или что-то вроде того. Ты, наверное, уже слышала о Грейс? – Доводилось, – подтвердила девушка. – Он рассказывал летом, когда мы ещё находились в доме Ванессы. – Тогда нет смысла в очередной раз пересказывать эту историю. – Расскажи. – Зачем? – Мне хочется услышать её в твоём изложении, без попыток самолюбования и восторга от ощущения собственной охренительности. Вайолетт усмехнулся, при этом нисколько не удивившись, что Пьер представил свой рассказ именно, как стремление полюбоваться собой, а не сухую констатацию факта. – Не думаю, что история очень интересная. Банальный любовный треугольник, каких сотни и тысячи. Всё дело в том, что Грейс была моим хорошим другом, и моей первой любовью. Можно сказать, что в какой-то период я считал её женщиной своей жизни. И по дурости познакомил её с Джастисом, не думая, что ситуация повернётся ко мне подобным ракурсом. Грейс влюбилась, сильно, по-настоящему, не замечая недостатков, только достоинства. Потому, когда я рассказал ей о планах Пьера, не стала меня дослушивать до конца, обвинила в том, что я специально наговариваю на Джастиса и предпочла остаться с ним. В любом случае, это дела давно минувших дней, потому не стоят внимания. – Позволишь тебе не поверить? – Почему? – Если бы это не стоило внимания, имя Грейс не всплывало бы в ваших разговорах с завидным постоянством. А оно всплывает. Пьер кичится этой любовной победой сильнее всего, Шелдон тоже как-то заикнулся об этой девушке, да и Эверетт как-то упоминал её в разговоре. Теперь о ней говоришь ты. Сомневаюсь, что имена других твоих пассий так часто упоминаются людьми из твоего окружения. Меган посмотрела куда-то в сторону, запуская руку в пакетик с картошкой. В этот момент, сидя в парке, спина к спине с Лорэнсом, поедая в его обществе еду из сети ресторанов быстрого питания и слушая чужие рассказы, она осознавала, как никогда прежде, что она для Вайолетта больше друг, чем девушка. Или только друг, без вариантов. Она вполне могла представить себя рядом с Лорэнсом в каком-нибудь пабе, с бутылкой пива в руках, наблюдающей за ходом футбольного матча, на трибуне, внимательно следящей за каким-нибудь спортивным соревнованием или около озера, со спиннингом в руках, но это всё были далеко не женственные образы, а образы пацанки, способной разделить интересы своего приятеля. Вайолетт тоже молчал. То ли обдумывал возможные варианты ответа, то ли просто не знал, что можно сказать на чужое предположение. Меган вытащила из пакетика последние палочки картошки, они были по определению самые вкусные, хорошо прожаренные и обсыпанные мелкими крупинками соли. Да, Мидлфорд не меняла своего мнения относительно еды дома и вне дома, но сегодня почему-то до жути захотелось вредной пищи, которая продавалась во всемирно известной сети. Меган сама туда Лорэнса и потащила. Еду они забрали с собой, не тратя время на поиски свободного столика, потому что изначально собирались наведаться в парк. Сейчас девушка пыталась целиком и полностью сосредоточиться на своих действиях, отбросив неприятные мысли как можно дальше. Не думать о возможных вариантах развития событий, о чёрном плаще, что сейчас висел в шкафу, о том, что стоит снова вернуться к этому имиджу, потому что с ним легче и спокойнее. Да и Лорэнсу, наверное, она в своём прежнем виде доставит меньше хлопот, поскольку он не будет чувствовать ответственности за чужие чувства, что его гнетут. Пусть Мидлфорд надеялась, но всё же не верила, что Вайолетт ни о чём не догадывается. Мужчины не настолько глупы, чтобы не замечать очевидного. Лорэнс знает, что Бьянка в него влюблена. Наверняка догадывается, что и Меган не так уж равнодушна, но поддерживает с ней отношения только из вежливости или вот, как сегодня, по необходимости. – Они и не упоминаются, – ответил Вайолетт, спустя какое-то время. – Вот видишь! – Просто Грейс была для меня больше, чем просто интрижка, да и больше, чем просто влюблённость, – Лорэнс повернул голову, чтобы посмотреть, чем занята в данный момент его собеседница. Она доедала картошку, и, пользуясь тем, что её никто не видит, облизывала пальцы, на которых осталась соль. – А сейчас? – У меня остались воспоминания об этой девушке. – От которых тебе до сих пор больно? – Неприятно обсуждать эту тему, – вздохнул Вайолетт. – Грейс – моя первая любовь, потому я могу долго и нудно о ней рассказывать, восхищаясь и превознося. – Что-то подобное я и предполагала, – отозвалась Мидлфорд. – Просто... Это всё опять же отголоски разговора с твоим бывшим одноклассником. Он почему-то решил, что мы встречаемся, и попытался открыть мне глаза на происходящее. Рассказал о Бьянке, о сексе втроём и о Грейс. – Сильно удивишься, если я скажу, что ничего не понял? – Относительно? – Секса втроём. – Так я и подумала. Он говорил о мужских фантазиях. – И о том, что не отказался бы увидеть в своей постели тебя и Бьянку вместе? – Что-то вроде того. А о Грейс сказал, что меня постоянно будут сравнивать с ней, и однажды я это сражение проиграю. «Было бы, что проигрывать», – хмыкнула про себя, вытирая руки влажной салфеткой и доставая из пакета стакан с молочным коктейлем. – Я не сравниваю своих девушек с Грейс. В этом нет необходимости. То есть, я до сих пор помню о ней, как о своей первой любви, но понимаю, что отношений между нами никогда не получится. – И это... – Что? – Нет-нет, ничего, – тут же решила заткнуться Меган, понимая, что откровенный разговор в её случае до добра не доведёт. Он только усугубит и без того шаткое положение. Или не усугубит? Если она приходится Лорэнсу исключительно другом, он не должен на неё обидеться за подобные вопросы. Ведь, спроси у него об этом Шелдон, Вайолетт не стал бы возмущаться, заявляя, что это не чужого ума дела, а откровенно рассказал бы о своих переживаниях. Но тут была проблема – пол. Для того чтобы Лорэнс был откровенен с ней на сто процентов, Мидлфорд следовало родиться мужчиной, а не девушкой. – Но ты явно собиралась спросить о чём-то. – Это не столь важно. – Врёшь, – хмыкнул Вайолетт. – Немного не договариваю. – Хотела спросить, сильно ли я страдаю от того, что у меня с Грейс ничего не получилось? Если я прав, то на этот вопрос ответить достаточно легко. Первое время это были ужасные ощущения, они усугублялись тем, что я знал правду о планах Пьера, а Грейс даже слушать не стала. Итог их отношений оказался плачевным, что неудивительно. Этого следовало ожидать хотя бы потому, что все предыдущие отношения Джастиса закончились подобным образом, а он никаких уроков из ситуации не вынес. Да и не вынесет. Пьер не из тех людей, что учатся на ошибках прошлого. В каком-то смысле, вечные дети, которые хотят получить что-то или кого-то, а, когда новизна ощущений проходит, теряют к вещи или человеку интерес. Банальные капризы, ничего кроме. Сейчас, когда время идёт вперёд, я уже не столь остро реагирую на всё происходящее, и упоминание имени Грейс больше не вгоняет меня в священный трепет. Хотя, конечно, я помню об этой девушке, как о первом крупном разочаровании в своей жизни. Теперь твоя очередь. – В чём? – удивилась Меган, внимательно слушавшая чужие откровения. – Рассказать о своём бывшем. Я тоже немного о нём наслышан. – Тоже от Джастиса? – В общем-то, да. – Он у нас посредником получился в общении, – хмыкнула Мидфлорд. – Даже удивительно немного. – Ничего удивительного. Он по натуре своей сплетник, – пояснил Лорэнс. – Не зря же в школьные годы подался в клуб любителей журналистики. Там сплетни ценились выше всего, а Пьер умеет генерировать бред не хуже, чем твой родственник, а то и лучше. – Мне нечего рассказывать, по сути. Мы с Джеем встречались недолго. И тоже, в какой-то мере, любовный треугольник. Сначала Джей встречался с моей подругой, потом бросил её и начал встречаться со мной. Мне он нравился, в каких-то моментах я даже им восхищалась. Он был старше на несколько лет, казался мне серьёзным, ответственным и просто самым лучшим на свете. Потом моё мнение несколько изменилось, он меня бросил, и отношения, естественно, закончились. Такая короткая и глупая история. Можно бонусом добавить сведения о том, что после расставания с ним я начала носить плащ и больше времени уделяла своему хобби, а не социуму. – И никогда не хотела к нему вернуться? – К социуму? – К Джею. – Нет. Наше расставание прошло на такой ноте, после которой невозможно даже друзьями остаться. А почему ты спрашиваешь? – Мне интересно узнать больше о твоей жизни. И о людях, которые тебя окружали раньше, – честно признался Вайолетт. – Правда? – Да. – Как продвигается подготовка к спектаклю? – решила сменить тему Меган, понимая, что фраза Лорэнса её смутила. Хотя, он, скорее всего, никакого подтекста в неё не вкладывал. – Учитывая то, что я в ссоре с Офелией, вряд ли можно назвать подготовку продуктивной, – усмехнулся Лорэнс. – С Бьянкой? – Ну, да. Это она стала инициатором приглашения, заявив, что я обязан больше общаться с одногруппниками. Как итог, я вынужден буду отправиться на мероприятие, которое мне совершенно не импонирует. – Почему? – Придерживаюсь мнения, что день рождения – не тот праздник, когда рядом должно отираться огромное количество человек, которых я толком даже не знаю. Потому не понимаю, как этого могут желать другие люди. Я не очень много общаюсь с Деборой, буквально пара реплик в день. Даже не знаю, почему она согласилась на предложение Бьянки и пригласила меня на свой праздник. – Они приятельствуют? – Бьянка и Дебора? – Да. – Более или менее. – Тогда я не удивлена. Возможно, позвали на праздник Бьянку, она попросила пригласить и тебя. Так, по цепочке. Думаю, она хотела, чтобы вы вместе пошли на вечеринку, – предположила Мидлфорд. – Только и всего. – Последнее предположение вполне жизнеспособно. – А первые? – По сути, оно всего одно и было, – засмеялся Лорэнс. – Это же не секрет, что Бьянка хочет доказать окружающим людям, что мы с ней пара, но пока у неё это плохо получается. – Однако её сестра считает иначе. – Та ещё сплетница. – Ты с ней не в лучших отношениях? – Это мягко сказано. Она явно не в восторге от моего общества, у неё другие приоритеты в этой жизни. – Стоит познакомить её с Джастисом. – Думаю, они слишком похожи, и это не пойдёт им на руку. Пьеру нужна та, что сможет его приручить или же, как бы прискорбно это не звучало, во всём подчиниться, забыв о самой себе, полностью растворившись в нём и посвятив ему свою жизнь. Шарлотта не похожа на ту, кто будет в ком-то растворяться. – А почему не хочешь встречаться с Бьянкой? Вроде бы вы давно общаетесь, у вас есть какие-то точки соприкосновения... – Не вижу себя в отношениях с ней, – признался Вайолетт. – Просто... Нет, я понимаю, что приятного в этой ситуации мало, но я, правда, не могу увидеть в ней женщину. Она для меня подруга, сестра или наставник, но на роль возлюбленной почему-то никак не пройдёт кастинг. Кажется, мы начинали говорить об этом раньше, но ты меня прервала. – Подумала, что тебе не очень приятно откровенничать с едва знакомым человеком. – Бьянка хороша, как напарник по сцене. У нас есть взаимодействие, видно, что герои что-то испытывают друг к другу, а не по ошибке оказались на одной сцене. Но эта химия, как принято говорить, в жизнь не переходит, так и остаётся в пределах сцены. Больше похоже на механические действия, на что-то такое... Даже не знаю, с чем сравнить. Всё равно, что заниматься в спортивном зале. Такая же реакция на возможные отношения. Вроде бы хорошо, что рядом есть кто-то, но вместе с тем понимаешь: есть и ладно. Ничего больше. – Тогда действительно, лучше повременить с этим, – согласилась Меган. – В жизни ты ещё столько людей встретишь, самых разных. Конечно, это здорово, когда со школьной скамьи вместе... Ну, я думаю, что здорово. Но это у единиц получается, далеко не у многих. Хотя бывают исключения, не спорю. – Меган... – Да? – Я тут подумал вот о чём. Может, ты составишь мне компанию? И мы вместе сходим на эту вечеринку? – Вместе? – Мидлфорд мысленно порадовалась, что не сделала глоток коктейля, как собиралась ранее. Иначе велик был риск подавиться, закашляться и начать некрасиво отплёвываться. Или хуже того, если бы коктейль пошёл через нос, окончательно превратив эту импровизированную вылазку в провал всех провалов. – Почему бы и нет? – Но... – Не хочешь идти? – У меня несколько причин для отказа. – И какие же? – Во-первых, я никого не знаю из твоего окружения, потому буду чувствовать себя там, как минимум, неловко. Во-вторых, я сомневаюсь, что именинница будет рада меня видеть, да и твоя подруга – тоже. Они, скорее всего, решат, что ты привёл меня, чтобы позлить Бьянку. В-третьих, я несовершеннолетняя, и меня не пустят в клуб, если я приду туда. – Мне двадцать один год, а ты будешь со мной, – отпарировал Лорэнс. – Должны пропустить. Да и вообще, всегда есть варианты. – Это, что касается третьей причины. А первые две? – Ммм, – Вайолетт задумался. – Первое можно сделать общей проблемой, потому что я сам практически не общаюсь с этими людьми, разве что имена смогу их назвать. Второе... Мы же будем знать, что это не так, и Бьянка здесь вообще никакой роли не играет. Если нам что-то не понравится, мы можем в любой момент уйти оттуда. Нас ведь никто не будет удерживать на месте. – И всё-таки... – У меня практически не осталось аргументов, – вздохнул притворно Лорэнс. – Ты их все виртуозно отметаешь. – Практически? – Да, есть один в запасе. – И что это за аргумент. – Боюсь, что он тебе может не понравиться. Или же сильно не понравится Эверетту. Меган вновь едва не подавилась коктейлем, но всё же удержалась, сглотнув. Промокнула рот салфеткой и поинтересовалась немного опасливым тоном: – Что именно может не понравиться Эверетту? – Мои аргументы. – Но его же здесь нет. Как он может о них узнать? – Есть множество способов. – Боюсь представить, что это вообще за аргументы, – хмыкнула Мидлфорд. – Шантаж? – У меня нет компромата, – усмехнулся Вайолетт. – Так что никакого шантажа в программе не значится. И всё же, давай пойдём туда вместе? – На день рождения твоей однокурсницы? – Да. – Я обещаю по... «...думать», – продолжила Меган про себя, потому что договорить не успела. Лорэнс, до этого сидевший, прислонившись спиной к её спине, сменил положение, положил ладонь на плечо девушки, заставив Мидлфорд тоже повернуться. Провёл пальцем по её подбородку, наклонился близко-близко и прикоснулся к губам в поцелуе. Мягко и совсем нетребовательно, словно давая свободу выбора. Если Меган всё нравится, то она может ответить на прикосновение, если есть что-то, что отталкивает, то она вправе одарить его пощечиной и убежать из этого парка, не опасаясь, что Вайолетт бросится её догонять, а потом затащит в кусты и надругается. Мысли были одна лихорадочнее другой. Не слишком ли приторный вкус у коктейля? Может, стоило бросить в рот жевательную резинку? Но никто же не говорил, что Лорэнс вдруг решит поцеловать свою спутницу? Никто. Да к этому вообще никаких предпосылок не было, потому что Мидлфорд всё это время только и делала, что старательно убеждала себя кое в чём, повторяя, как мантру, одну фразу: «Ничего не может быть». Тут же были обрывки мыслей о Грейс, которая навсегда осталась для Лорэнса идеалом женщины, и Бьянке, которая должна была стать новым идеалом. И почему-то Джастис, словно со стороны наблюдавший за этим. Точнее, даже не Джастис... Здесь Меган путалась, не зная, что именно с ней происходит. Видимо, снова давали знать о себе видения, вроде тех, что были тесно связаны с картиной. Лорэнс и девушка в красном платье, которую они видели в парке. Вайолетт стоял, прижимая красавицу-итальянку к стене какого-то дома, повсюду горели костры, а в отдалении мелькала фигура в плаще и маске, скрывавшей половину лица. Но влюблённые из видения не обращали никакого внимания на наблюдателя, наслаждаясь друг другом. «Спаси его», – раздался в ушах чужой голос, а перед глазами появилась та самая девушка. Она исчезла так же стремительно, как и дала о себе знать, оставив только Лорэнса и Меган наедине с тишиной осеннего парка. «Спаси его...» – в шелесте листьев. «Спаси его...» – в шуме деревьев. «Спаси его...» – в каждом звуке, нарушавшем идиллию. «Как?!» – хотелось закричать Меган, но она понимала, что особого результата этот вопль не принесёт. «Просто будь рядом с ним, – посоветовала чей-то голос. – А решение само тебя найдёт».