Сыграй со мной

– Ключ у тебя? – спросил Блэр, когда они уже почти подъехали к дому. – Или мы зря рванули сюда посреди ночи? – Разумеется, со мной, – Логан достал из кармана связку и потряс ею в воздухе. – Я предусмотрителен. – Неужели планировал сегодня сюда приехать? – Не сегодня, но в ближайшее время. – Из-за своей теории? Эверетт согласно кивнул. – Да, разумеется. Я ведь уже говорил, что в этом доме у нас собран весь мусор, который вроде уже никому не нужен, но вместе с тем, выбросить его жалко. Потому не удивлюсь, если найду здесь даже свои распашонки, которые вряд ли кому-то понадобятся. Но распашонки – это не самое страшное. Есть много других вещей, которые я буду рад обнаружить. – Например? – Что-нибудь, напрямую связанное с изобразительным искусством. Старые наброски, сделанные дедом, какие-то записи. Возможно, среди них обнаружится и нечто ценное. Не знаю. Когда-то мы уже устраивали здесь генеральную уборку, но ничего не нашли. Может, сейчас нам повезёт больше. – Снова та же кладовка? – Зачем? Есть ещё отдельные помещения на втором этаже. Кажется, в одном из них бережно хранятся вещи моего деда. Всё же дом Ванесса строила для себя и своих нужд. Она хотела, чтобы память о Винсенте Логане хранилась и в дальнейшем, а не исчезла стремительно. – Если мне не изменяет память, особого успеха он в живописи не добился. – Память – не обязательно у миллионов, достаточно иногда и близких родственников. Знаешь, в среде аристократии это очень ценится. Я имею в виду родственные связи. Люди же не просто так составляют семейное древо, изучают те или иные ответвления. Для них это ценно. Так почему бы обычному человеку не помнить о своих предках? Хотя, о чём я? Сейчас это редко кого-то волнует, кроме стариков и таких зануд, как я. – Мне всегда интересно слушать твои размышления. – Спасибо. – И не говори, что это была милая лесть. – Не скажу. Даже не собирался этого делать, – засмеялся Логан, запрокинув голову и убирая волосы от лица. Машина медленно двигалась по шоссе, оставался всего один поворот, а там уже и дом, с летними приключениями в стенах которого были связаны не самые приятные воспоминания. Блэр, правда, старался их в памяти не воскрешать, закрывая более приятными картинками, где не фигурировал скандал, не имеющий под собой никаких оснований, но потрепавший обоим нервы. Первым из машины вышел Эверетт, но проходить к дому не торопился, только некоторое время стоял у ворот. То ли пытался удостовериться, что поблизости никого нет, то ли просто настроение было такое, меланхолично-романтичное. Шелдон спросить его об этом не успел, потому что Логан всё-таки повернул ключ в замке, висевшем на воротах, толкнул ограждение и прошествовал во двор. Ключи вновь спрятал в карман, а куртку запахнул посильнее. В лесу всё же было холоднее, чем в городе. Здесь уже чувствовалось дыхание зимы. – Ночевать мы останемся здесь? – спросил Блэр, хотя и сам догадывался, какой ответ последует на его предположение. Они столько времени потратили, чтобы добраться сюда, что глупо было даже думать о скором возвращении домой. Да и небезопасно вместе с тем. Шелдон уже сейчас чувствовал дикую усталость и не сомневался, что Эверетт испытывает нечто схожее. В таком состоянии им обоим было противопоказано садиться за руль, если они не ставили перед собой цель – стать участниками аварии. Они не ставили. – Боишься? – поддел Логан, стягивая куртку и бросая её на диван в гостиной. – Нет, просто хочу удостовериться. – Да, пожалуй, лучше остаться. Выспимся, а завтра, с новыми силами возьмёмся за поиски... чего-нибудь, – Эверетт ухмыльнулся. – Мне так это нравится. Оказавшись в этом доме, мы всегда что-то ищем, но, что именно нам нужно, понять не можем. – Сейчас мне хотелось бы верить, что Амбер сказала нам правду, а не пошутила в своей дурацкой манере. Вполне возможно, что мы найдём что-нибудь интересное. Возможно, найдём, – пробормотал Логан не очень-то довольным тоном, и в этом Шелдон был с ним полностью солидарен. Разговор на кладбище убедил его в том, что Амбер Шнайдер – особа взбалмошная, а потому легко могла направить их по ложному следу, чтобы посмотреть на эту безумную гонку, хихикая радостно. – Я пока схожу на второй этаж, поищу какую-нибудь подходящую одежду, – оповестил Блэра Эверетт, а ты пока сооруди что-нибудь из напитков. Хотя бы отвар из ромашки сделай, если ничего лучше не будет. Просто до ужаса хочется выпить чего-то тёплого. – Хорошо, – Шелдон улыбнулся и проводил Логана взглядом. После чего пошёл на кухню. В этом году загородному дому Логанов уделялось почему-то повышенное внимание. В прошлом Блэр ничего подобного не замечал, а вот совсем недавно Эверетт порадовал его сообщением, что рождественские праздники тоже будут отмечаться здесь, да и ёлку Скарлетт решила нарядить в доме, принадлежавшем некогда Ванессе. Шелдон улыбнулся своим мыслям, они получились, на редкость, милыми, уютными и домашними. С запахом имбирных пряников, еловой хвои и глинтвейна. Песни из детства, подарки под ёлкой и пузырьки шампанского в бокалах. Фейерверки, пожелания счастья, сообщения от Анны и родителей. Возможно, даже звонки. Есть в году несколько праздников, которые ознаменовываются звонками, и Рождество – один из них. На полках стояли нераспечатанные чай и кофе, все с кофеином, а Логану они были противопоказаны. Не особо надеясь на удачу, Блэр открыл холодильник и посмотрел, что можно обнаружить там. В морозилке были какие-то полуфабрикаты, а на полках – консервы и бутылка безалкогольного вина. Шелдон снова полез в шкаф, обследуя их на предмет пряностей. Как по заказу, за одной из кастрюль нашёлся пакет – особая смесь для приготовления глинтвейна. Новогодний напиток, выпитый немного раньше срока. Почему бы и нет? В конце концов, случайности не случайны. Не зря же ему вспомнились атрибуты рождественского праздника? Елки, правда, нет, как, впрочем, подарков, шампанского и шумной компании... Но это же не повод отказываться от задуманного, верно? Момент, когда Эверетт пробрался на кухню, Блэр благополучно пропустил, потому в первый момент даже немного растерялся, когда его обняли за шею и заглянули через плечо в кастрюлю. – Глинтвейн? – Логан выглядел удивлённым. – Да ладно? – Тебе не нравится? – Вовсе нет. Просто удивительно немного. Романтика зимних вечеров... Не рано для неё? – Рамки – это глупо, не находишь? – Нахожу, – Эверетт расцепил объятия и отошёл к столу. Шелдон посмотрел на Логана. Увидел, правда, только спину. Свитер с оленями и распущенные светлые волосы, свободно спадавшие на спину. Блэр прикусил губу, стараясь сосредоточиться на напитке. – Здесь только вещи отца, – тем временем продолжил Эверетт. – Потому придётся надевать, что есть. Мы летом все свои шмотки увезли обратно в город, здесь ничего не осталось, кажется. Но, в целом, одежда отца тебе по размеру подойдёт. Мне же подошла. Правда... Логан окинул Шелдона придирчивым взглядом. Блэр перехватил его взгляд и усмехнулся. – Что такое? – Это всё из-за твоего плаванья. В плечах может немного жать. – Не проблема. В конце концов, свитер вполне можно повязать поверх рубашки, а согреваться напитком, огнём из камина и твоим обществом. – А ещё расставить всюду свечки, потушить верхний свет и предаваться ностальгии о дне нашего бракосочетания в вымышленном мире. – Здесь есть маленькие свечи? – Если покопаться, то найдётся всё. – В знаменитой кладовке? – Не обязательно. Может, в спальне. Мне пойти и поискать? Или... – Пойди, – ответил Шелдон без колебаний. – Пусть хотя бы теперь у нас получится действительно романтический вечер, а не так, как летом, когда такую шикарную обстановку загубили и твои родственники, и мой приятель. – Думаешь, хорошая идея? – Почему бы и нет? – Действительно, – хмыкнул Логан, вновь оставив Блэра в одиночестве, наедине с начинавшим закипать напитком. Шелдон отставил глинтвейн, потянулся к шкафчикам за стаканами, чтобы разлить вино с пряностями и подать в гостиную. На этот раз, в доме, правда, было очень уютно и тихо, не то, что летом. Блэр покосился в сторону окна, вспоминая летние выходки Амбер, усмехнулся. К счастью, сегодня призраки не давали о себе знать. Эверетт нашёл свечи на втором этаже. Как и предполагал, они лежали в комоде, в первом же ящике. Ключи висели здесь же, потому никаких проблем с поиском не возникло. В доме, как выяснилось, вообще много полезных вещей было, те же инструменты, к примеру. В одном из ящиков обнаружилось и то, что Логан хотел увидеть, собираясь сюда. Несколько наборов профессиональных кистей для рисования, карандаши и краски, которыми уже много лет никто не пользовался. Они так и лежали в этом ящике с тех самых пор, как Ванесса привезла их сюда. И ещё несколько лет хранились в доме семьи Логан, где они жили прежде, до того, как Винсент умер, оставив после себя лишь такое наследие. В груди появилось какое-то щемящее чувство, которое Эверетт не мог охарактеризовать словами в полной мере, но всё же... Это было что-то, сродни тоске и вместе с тем – приступа нежности, восторга от возможности прикоснуться к былым временам. Место, куда приведёт сердце... Теперь, вновь ощутив на себе магию этого дома, Логан окончательно утвердился в мысли, что Шелдон был прав, предложив поехать сюда. Может, в доме и не будет никаких подсказок, но здесь так здорово. Эверетт улыбнулся, думая о чём-то приятном, закрыл ящик и повернул изящный ключ в замке. Следовало вернуться сюда завтра утром, чтобы уже со светлой головой посмотреть на всё, а не так, как сейчас, когда в глаза хочется только спички вставить, иначе никак не продержаться. Повесив ключи на место, Логан покинул комнату и сбежал вниз по лестнице. По дороге завернул и на кухню. Блэра там уже не было, да и свет Шелдон погасил. Эверетт нашарил на подоконнике зажигалку, которую заприметил ранее и отправился в комнату. Блэр переодеваться не стал. Точнее, брюки сменил на джинсы, а вот рубашку оставил прежнюю, повязав поверх неё свитер, как и планировал. Свитер прилегал к спине, рукава завязаны были спереди, как накидка или плащ у супергероев. Шелдон сидел на полу, бокалы с глинтвейном стояли на подносе, дожидаясь своего часа. – Свечи, – произнёс Эверетт, помахав упаковкой, в которой сразу же зашуршали «таблетки», к счастью, не ароматизированные, а простые, без запаха. Логан терпеть не мог свечи с запахом персика, клубники или чего-то ещё. Всё равно, в конечном итоге, все они пахли жженой пластмассой, а не тем, что было заявлено на упаковке. – Глинтвейн, – в тон ему отозвался Блэр, не понимая, почему Логан выглядит немного растерянным, словно у них никогда прежде не было романтических вечеров. – Будем их зажигать? – Ты уже передумал? – Просто теперь огонь есть ещё и в камине. Свечи... – Свет лишним не бывает. Пусть и они горят. – Ну, хорошо, – Эверетт опустился рядом с Шелдоном, распотрошил коробку, словно это был новогодний подарок, до которого необходимо добраться. Расставил свечи на низком столике и поочерёдно зажёг каждую. На пол ставить не рискнул, поскольку длинный ворс не способствовал подобным декорациям. Замечтавшись, вполне реально было устроить пожар, который тоже в планы молодых людей не входил. Проводя эти манипуляции, Логан выглядел сосредоточенным, но вместе с тем, Блэр не мог не отметить мечтательной улыбки на губах. Для полного сходства с атмосферой праздника недоставало только хвойного запаха, а так всё вполне себе соответствовало. Новогодний эльф в свитере с оленями, пришедший из сказочной страны раньше срока. Но Шелдон об этом нисколько не жалел, с удовольствием наблюдая за чужими действиями. За тем, как язычок пламени на мгновение вспыхивает и тут же гаснет, а вместо него зажигается свечка, за тем, как Логан отводит от лица длинные пряди, которые уже давно перестал собирать в хвост, позволяя им свободно развеваться. За тем, как отдёргивает палец, обжегшись горячим воском. – Держи, – Блэр протянул Эверетту бокал. – Спасибо, – Логан обхватил его ладонями и поднёс к носу, вдыхая запах пряностей. – Мне кажется, или ты чувствуешь себя как-то странно? – Что? – Мне кажется, или ты нервничаешь? – повторил Шелдон свой вопрос. Блэр тоже не спешил разделаться со своим напитком, потому держал бокал в руках, попутно бросая взгляды в сторону пламени. Сейчас он не чувствовал какой-то скованности или неловкости, он продолжал мечтать о приближении праздника, который можно будет провести в компании Логана, оставив повседневные заботы на время, закрыть глаза на ворчание отца, который, скорее всего, снова затянет привычную песню о необходимости постоянно помнить только о работе, а на остальное плевать, в то время, как сам плевал исключительно на младшего сына. Для старшей дочери и внука всегда находилось и время, и порция внимания, но не того, что по обязаловке, а того, что по велению души. – Полагаю, здесь всё дело в атмосфере дома, – ответил Эверетт. – Меня не покидает чувство, что стоит только оказаться на его территории, как во мне моментально просыпается повышенная сентиментальность, и это такой бурный поток, который просто невозможно остановить. Его стены хранят очень много воспоминаний, и все эти воспоминания переходят ко мне. – Сентиментальная сучка? – Она самая. – Вовсе нет. – Думаешь? – Думаю. Считаю, что тебе всё же не чужда романтическая составляющая характера, хотя ты это старательно отрицаешь или просто не хочешь признавать. – Как много нового о себе можно узнать, – хмыкнул Логан, признавая про себя, что Шелдон говорит правильные вещи. Романтика ему не чужда. Возможно, он в душе даже больший романтик, чем сам Блэр, просто с большим трудом признаёт это. Почему так? Да кто его знает. Сам Эверетт точно не знал. – Это не новое. Я всегда придерживался такого мнения. Логан улыбнулся, но комментировать как-то чужое заявление не стал, вместо этого сделал вид, что чрезвычайно занят напитком. Отхлебнул немного из бокала, сконцентрировав основное внимание на глинтвейне. Особенно радовало, что напиток приготовлен на основе безалкогольного вина. Всё же Эверетта нельзя было назвать большим любителем спиртного, и он не смог бы много выпить. Он и в другое время напитки цедил медленно, словно нехотя, но для поддержания вида. – А на втором этаже есть кое-что интересное, – решил сменить тему Логан, не желая обсуждать свою романтичную натуру. – И что же? Шелдон позволил себе немного расслабиться, а не быть таким напряженным, как во время прогулки по кладбищу. Он почти до самого дома всё время вспоминал о пьяных подростках и перспективе попадания кем-то из метателей бутылок в голову ему или же Эверетту. Сейчас особенно ясно понял, что это была весьма жизнеспособная версия. Всё же гулять по ночным кладбищам – сомнительная забава. – Краски, принадлежавшие моему деду, карандаши... Возможно, там есть что-то ещё, но я не рассматривал особо. Решил оставить до завтра, потому сейчас даже что-то интересное спокойно упущу из вида. Вроде ничего особенного не делал, только в университете появлялся, но всё равно чувствую себя выжатым лимоном. Напиток был бархатистый и насыщенный, очень приятный на вкус, потому Логан подумал, что, пожалуй, нальёт себе ещё. – Что насчёт инициалов? У тебя не было новых версий? – Пока нет. Я свою уже высказал, но ответ получил отрицательный. Не знаю, насколько он правдив, но, кажется, тут двоякая ситуация. – Ты не веришь Амбер? – Не доверяю, – поправил Эверетт собеседника. – Не могу сказать, что доверие к ней стопроцентное, но и не скажу, что всё настолько отвратительно, что я любые слова ставлю под сомнения. Здесь немного другое. – По-прежнему, думаешь, что Пьер как-то причастен к истории прошлого? – После слов о возможной катастрофе в марте, я только сильнее убедился во мнении, что Джастис – одно из главных действующих лиц в этом представлении. Единственное, что могу добавить, допускаю, что у его предка была какая-то другая фамилия. Хотя... – Логан на время замолчал, а потом засмеялся. – Чёрт... Всё-таки, я идиот. – Почему? – Я должен был понять это с самого начала, поскольку вещь сама собой разумеющаяся. Пьер ведь наполовину француз, и французские корни у него со стороны матери. Следовательно, у неё до замужества была другая фамилия. Джастис здесь действительно не подходит. Я слишком упростил задачу, сведя её до банального уровня сложности. Здесь иная картина. Я не рассчитываю на удачу, потому не думаю, что девичья фамилия матери Пьера начинается на букву «Д», но, скорее всего, где-то, среди их родственников затерялся тот, кто нам нужен. И нам жизненно необходимо узнать, кто именно. – Поговорить с Джастисом? – Не вариант. – В общем-то, да. Я помню, как он отреагировал на представление, устроенное Амбер. Если сейчас мы честно расскажем ему, почему нас внезапно увлекла история его семьи. Кроме того, упоминание имени Вайолетта лишь усугубит ситуацию... Логан согласно кивал, слушая чужие размышления. Шелдон говорил правильные вещи, которые при всём желании невозможно было оспорить, да это и не требовалось. Эверетт сам прекрасно знал расстановку сил в лагере приятелей Блэра. Попроси они помощи у Грегори, не было бы никаких проблем – это другая ситуация. Здесь следовало основательно подумать о последствиях, только потом начинать решительные действия. Узнав, что помощь нужна Лорэнсу, Джастис мог встать в позу и заявить, что палец о палец не ударит ради благополучия этого человека. В некоторых вопросах он был категоричен. И теперь Логан даже начал понимать, почему. Схема произошедшего постепенно выстраивалась у него в голове, выдавая чёткий рисунок, а не отдельные его фрагменты. И теперь уже многое прояснялось в отношениях обоих парней с женщинами. Точнее, в одной, крайне неприятной закономерности, что преследовало Вайолетта на протяжении нескольких лет. Правда, пока Эверетт не был уверен во всём на сто процентов, потому не стал бы бить себя кулаком в грудь и кричать, что его мысли отражают реальное положение вещей, а все, кто с ним не согласен – глупы до безобразия. – Предлагаешь следить и за ним? – Нет, – Логан отрицательно покачал головой. – Следить за ними мы не будем. Это как-то глупо с нашей стороны, потому что навыков профессиональных нет, и мы быстро попадёмся. Не хочу играть в шпионские игры, тем более задачу перед нами поставили другую. – Искать ответ на вопрос, почему Беатриче пришла в этот мир и как отправить её обратно. – Именно. Думаешь, у нас получится? – Я вообще в твоих способностях не сомневаюсь, – ответил Шелдон, нисколько не покривив душой. – Рано или поздно, мы найдём ключи к этим дверям. – Главное, чтобы не получилось, как в случае с Ванессой. Мне до сих пор стыдно перед ней за некоторые умозаключения, которые я сделал в процессе своего расследования, – Логан закатил глаза, поскольку разговаривать о промахах было не очень приятно. Но и отмахнуться от них, списав на другого человека, тоже не получалось. Это было, как минимум, неприлично. – Мне кажется, или всё идёт не по плану? – спросил Блэр, сменив тему разговора. Эверетт посмотрел на него удивлённо, потянулся, подливая себе ещё немного глинтвейна. Всё же в приготовлении напитков Шелдону равных не было. Глинтвейн у него тоже получался потрясающий, и Логан не удержался от соблазна выпить ещё немного. – У тебя был план? – У тебя тоже. – Это какой? – Мы планировали посвятить вечер отдыху, но вместо этого снова обсуждаем то, что собирались отложить на другой день. – Да уже и не вечер, – вздохнул Эверетт. – Уже ночь на дворе. Наверное, надо обеспокоиться ночлегом, а мы до сих пор здесь сидим. – И тебе это не нравится? – Почему же? Нравится. Очень. – Тогда давай поговорим о чём-то более приятном. – О приятном? – Да. Разве мало хороших тем для разговора? – Блэр улыбнулся, протянул руку и коснулся кончика чужого носа, не вкладывая в это прикосновение никакого пошлого подтекста. Просто захотелось к Логану прикоснуться, и он это сделал. – Мой нос – одна из предложенных тем? Шелдон усмехнулся. – Нет, конечно. – Знаешь... – Да? – В стенах этого дома мне постоянно приходят на ум воспоминания о детстве. Они словно сами собой всплывают, хотя, раньше мне казалось, что это всё – дела давно минувших дней, и я никогда ничего подобного не смогу воскресить в памяти. Сейчас понимаю, что несколько ошибался в своих предположениях. Вот и сейчас... – он осекся. – Воспоминания о детстве ведь считаются за приятные? – Естественно. Рассказывай о том, что тебе интересно. Я выслушаю всё. – Тогда поговорим о призраках? – Об этой загадочной итальянке? – Нет. Просто о призраках. – Просто – давай, а об итальянке поговорим завтра. Сейчас мне хочется думать, что весь мир подождёт, и этот вечер у нас будет разделён только на двоих. Эверетт улыбнулся, вновь отпивая немного из своего бокала. Тема разговора его вполне занимала, да и атмосфера дома настраивала на такие вот разговоры, необременительные, задушевные и интимные, в том смысле, что очень личные, а не откровенные, переходящие время от времени в пошлость. – Так вот, о детстве, – продолжил Логан, поняв, что перебивать его никто не будет и выслушают с интересом. – Летом я уже говорил тебе о том, как раньше воспринимал этот дом и его обитателей, но сейчас хотелось бы дополнить эту картину небольшими подробностями. Призраки, о которых я хотел бы поговорить – это мои бабушка и дедушка. После летних событий я многое пересмотрел, многое понял... Я подумал о том, что у них красивая история любви. Да, всё же именно красивая. Хотя я в этом почти не разбираюсь, но мне она импонирует. Меня больше занимают именно твои слова, которые ты сказал недавно. Тебе довелось увидеть здесь не только Ванессу, но и Винсента... И вот сейчас, оказавшись на территории особняка, я словно снова окунулся в период своего детства, погрузился в те ощущения. Помню, что на зимних каникулах, когда я был ещё совсем мелким... Точно не скажу, но, кажется, это был первый класс младшей школы, мы приехали сюда в стандартном составе. Мама, отец, Стефани и я. Бабушки к тому моменту уже не было, но я, прогуливаясь по комнатам, словно ощущал постороннее присутствие. Вполне возможно, что это были как раз Ванесса и Винсент? Я точно не могу сказать. Может, это вообще игра детского воображения. В том году мы тоже топили камин, сидели здесь. Мама и отец ушли первыми, а я остался здесь вместе со Стефани. Если не ошибаюсь, то раньше здесь стояло кресло-качалка, и моя тётя сидела в нём, смотрела на огонь и грустно улыбалась. Я спросил у неё, почему она такая печальная, и Стефани рассказала мне о своей матери. Об отце... Его она не запомнила вообще, поскольку, как ты сам знаешь, Винсент погиб ровно в год рождения моей тётки. Она знала отца по рассказам Хейла и по откликам Ванессы. И это восприятие кардинально различалось. У моего отца образ Винсента получился отстранённым, несколько схематичным. Не в обиду моему отцу, но он куда приземлённее, нежели дед. Тот был творческой личностью, вечно витал в облаках, а Хейл хотел твёрдо стоять на ногах. Восприятие Ванессы тебе самому известно... Оно другое. Восторженное, одухотворённое. Она считала деда гением, восторгалась им, считая, что общество не готово принять его творчество. Не знаю, насколько я прав, но мне кажется, Винсент был из тех, кто вкладывает в своё творчество частичку души, а не работает просто потому, что над ним висит слово «надо». Его кисти, краски... Я сегодня смотрел на них и чувствовал некий восторг. А ещё сожаление, что никогда не смогу встретиться с этим человеком в реальности. Когда Стефани рассказывала мне об этом, я поинтересовался, насколько любил сам Винсент бабушку. Наверняка же Ванесса рассказывала дочери и об этом. Стефани сказала, что и рассказывала, и показывала. Когда-то в этом доме был своеобразный тайник... Эверетт потёр переносицу и усмехнулся, вспоминая, что именно за тайник имелся у его бабушки. Но это было в его представлении очень романтично. – Тайник? – переспросил Блэр, потихоньку потягивая напиток и вслушиваясь в чужую речь. В то, как Логан рассказывает о своих родственниках. Его рассказ был именно такими воспоминаниями, которые Шелдон хотел бы и себе, но которых не имел. В принципе, он считал, что ему не на что жаловаться. На улицу его не выгоняли, голодом не морили, не практиковали рукоприкладство по поводу и без оного, но вместе с тем не хватало именно таких, уютных моментов прошлого, которые, наверное, есть в каждой семье, а вот у него не обнаружилось. Зато у него был Эверетт, который мог поделиться своими воспоминаниями, и Блэр представлял, что в тех событиях участие принимает не только Логан, но и он сам. Кроме того, а, наверное, даже важнее было осознание, что Эверетт сам способен подарить ему множество приятных моментов в жизни, которые захочется вспоминать в будущем, улыбаясь каждый раз, когда в голове промелькнут те или иные события прошлого. Воспоминания, заносимые в свой личный дневник памяти и тщательно хранимые до самого конца. – Не совсем тайник, конечно. Маленькая коробочка, в какой хранились письма, написанные Винсентом, их было немало. И каждым из них Ванесса дорожила. Стефани говорила, что моя бабушка постоянно доставала эту коробочку, выкладывала письма на стол и перечитывала их все. Это было чем-то, вроде ритуала. В той коробочке ещё по мелочи что-то хранилось. Кажется, ромашки засушенные, но не мелкие, а крупные, садовые. Вряд ли вспомню, что ещё... Но вроде бы даже при мне эту коробку тоже открывали. Я, правда, тогда не придал ей значения. Мне три года было. А потом Ванессы не стало, и, как сказала Стефани, эту коробку похоронили вместе с бабушкой. Самое ценное, что у неё было. Просто выбросить эти вещи или же сжечь их у тётушки рука не поднималась, да и отец, знавший о том, насколько дороги Ванессе письма мужа, принял волевое решение. Эти письма... Они, по мнению Стефани, самая романтичная составляющая романа между Винсентом и Ванессой. – А что на этот счёт думаешь ты? – Мне кажется это трогательным, – признался Эверетт, отставив свой бокал в сторону. – Правда. Тогда времена были другими, были вот такие вещи, которые в современности многими воспринимаются, как блажь. Знаешь, на фоне этого я задумался, а что останется на память о нас? – Килобайты информации, записанные на цифровые носители, – хмыкнул Блэр, понимая, что это единственно правильный ответ. Ведь действительно от них останутся только эти самые килобайты. Статьи Эверетта, его контракты, электронные письма, хранящиеся на тех ящиках, которые больше никому не понадобятся, смс, отправленные на телефонные номера, которые однажды окажутся в блоке. Ведь однажды наступает тот самый момент, когда человек уходит навсегда, и они тоже когда-нибудь уйдут... – Вот-вот, – поддакнул Логан. – Разве что килобайты информации. – Тебя это очень печалит? – Нет. Просто я подумал об одной вещи. – О какой? – О сходстве Ванессы и Винсента с одной парой из настоящего. Правда, они пока даже не пара. – Меган и Лорэнс? – Конечно. Есть что-то общее, правда же? – Прослеживается, да ещё как. Шелдон понял, что не только у него возникают подобные ассоциации. Правда, здесь всё было немного иначе. Не Лорэнс писал письма Меган, а она собиралась подарить ему несколько рисунков на память. Да и вообще, мысль о сходстве появилась у Блэра ещё раньше, до того, как они приехали в этот дом и Эверетт снова заговорил о своих родственниках. Он подумал о неком сходстве ещё в тот момент, когда только-только раскусил влюблённую девчонку. Неизвестно, что натолкнуло его на мысли о сходстве Ванессы и Меган, но он всё же ставил их на одну ступень, авансом приписывая девушке в плаще решительность и способность к совершению поступков, о которых хочется говорить и которые не хочется забывать. – Думаешь, у них есть будущее именно, как у пары, а не как у приятелей? – Вполне возможно, – ответил Шелдон, чуть приподняв уголки губ. – Но ты, кажется, нарушаешь правила сегодняшнего вечера. – Правила? – Не говорить о людях, связанных с этой ситуацией. – Но я же не о самом расследовании. – Всё равно, – Блэр усмехнулся. – Я совсем не хочу о них вспоминать. – А чего хочешь? – Наслаждаться твоим обществом. – Хм... – Не веришь? – Почему я должен в этом сомневаться? – Не знаю. Просто весь вечер, как на иголках и никак не можешь отодвинуть размышления о проблемах на второй план. И не спорь, – Шелдон понял, что Эверетт собирается опровергнуть его заявление, потому поспешил опередить его и сказать первым. – Нет, я всё понимаю. В разрешении данной ситуации заинтересованы мы оба, поскольку ты сам говорил, в ней замешана не только твоя родственница, но и мои друзья. Это само собой... Но я не могу думать о них целыми днями, а ты только этим и занимаешься. – Это привычка. – Я понимаю. С того самого дня. – Что-то вроде того, – подтвердил Логан, потягиваясь. – Если подумать, то времени у нас ещё достаточно. Его очень много даже. Но я всё равно не могу вот так просто выбросить всё из головы, потому что меня угнетает сама ситуация. И загадки, которые с ней связаны. Слишком много всего, что мешает мне расслабиться. Слишком. – Знаю. Пока Беатриче не исчезнет, ты постоянно будешь думать о ней, и обо всём, что с ней связано. Это вполне нормальное явление, – произнёс Блэр, покрутив в руках бокал с глинтвейном. – Однако я знаю и то, что твои родственники постоянно находятся рядом и каким-то образом ситуацию контролируют. Тогда и летом они тоже за всем наблюдали. Для них Меган далеко не чужая, потому ей они, скорее всего, помогут. – Хотелось бы верить... – Ох уж эти метания творческой натуры, – притворно вздохнул Шелдон. – Творческая натура – это я? Эверетт прищурился и посмотрел в сторону Блэра. Признаться, сам себя творческой натурой он не считал, потому странно было услышать подобную характеристику из чужих уст. В понимании Логана под это понятие подходили актёры, писатели, певцы, но никак не журналисты. Шелдон придерживался иного мнения. Не имея ничего общего с этой деятельностью, он искренне верил, что для написания статей вдохновение тоже необходимо, иначе получится сухой, пресный текст, который, кроме зевков ничего у читателя не вызовет, и это будет провалом. Факты, полученные в распоряжение, всё же можно преподнести по-разному. – Ты видишь здесь кого-то ещё? – Нет. – Тогда не спрашивай ерунды и иди сюда, ближе ко мне. Эверетт хмыкнул, но пересел на то место, которое показал Шелдон. Прижался спиной к чужой груди, чувствуя, как Блэр его обнимает без всяких намёков на возможное продолжение. – А что делать теперь? – поинтересовался Логан. – Теперь смотри на огонь и думай, как в нём исчезают все твои проблемы, – посоветовал Блэр, немного изменив положение, в котором находился. Одна ладонь соскользнула с плеча, обосновавшись ниже, обхватывая поперёк живота, но снова, не притягивая к себе, лишь обнимая. Вторая подцепила прядь волос и отвела её в сторону. – И это поможет? – усмехнулся Логан, вынужденный признать, что действительно немного помогает. Во всяком случае, частично успокаивает. Как там говорят? Человек вечно может смотреть на огонь и воду? На огонь, кажется, правда, можно смотреть вечно и наслаждаться. – Стопроцентную гарантию дать не могу, – тихо произнёс Шелдон, тоже глядя на языки пламени, танцевавшие в камине. – Но частично, да. Это тоже нечто родом из детства. – Расскажешь? Или это страшная тайна? – Рассказать особо нечего. Просто одна из детских забав, вроде тех же «снежных ангелов». Ты делал когда-нибудь? – Нет, – ответил Эверетт. – Меня от этого старательно оберегали. – Почему? – Чтобы не простудился. – Ты разве был болезненным ребёнком? – Не был, но родители предпочитали перестраховаться, потому не допускали подобных ситуаций. По этой причине данная забава обошла меня сторон. Но не уходи от темы. Ты обещал поделиться своими детскими впечатлениями, а теперь старательно уводишь разговор в сторону, желая, чтобы я опять разразился длинным монологом, наполненным рассуждениями. Я хочу послушать тебя. – Мои впечатления не будут похожи на художественное произведение. Изложение, скорее всего, будет хромать на обе ноги. – Если я захочу художественное изложение текста, загляну в библиотеку, – хмыкнул Логан, чуть повернув голову, чтобы видеть Блэра. – Сейчас меня мало волнует подача материала, мне интересны именно твои воспоминания и размышления о временах давно минувших дней. Мне, правда, интересно. – Будучи подростками, я точно помню, что это был уже период учёбы в средней школе, мы вчетвером отправились в поход. Ну, как сказать, поход... Просто решили выбраться в лес, предварительно поинтересовавшись мнением родителей. Они нам отказали, заявив, что в одиночестве нас туда никто не отпустит, а вместе с нами никто поехать не может. Наверное, следовало в тот момент от задумки отказаться, но мы стояли на своём. – Мы – это твоя стандартная компания? – Да. – Хорошо, продолжай, – произнёс Логан, прикрывая глаза на время и пытаясь представить всё в реальности. Воображение щедро делилось придуманными картинками. – В общем, мы решили сбежать. Вечером созвонились, условились собраться в одном месте. Родителям соврали, что будем ночевать у Лорэнса, он, естественно, своим сказал, что будет ночевать у меня. Но в итоге мы все собрались на автобусной остановке, успели сесть на последний автобус, идущий в пригород, и приехали в пункт назначения. Вообще-то сначала нам этот поступок казался едва ли не героическим, мы были счастливы и довольны тем, что так здорово провернули афёру. Помнится, у нас под это дело даже выпивка нашлась. – Водка? – Ликёр. Но тогда и эта бутылка казалась нам роскошью. Кто-то, кажется, это был Пьер, сумел утащить её у родителей. Мы шатались по лесу, пили ликёр, хотя приятного в нём было мало – липко и сладко. Ржали, как идиоты, над всем происходящим и почему-то совсем не чувствовали страха. Наверное, своё дело делали алкоголь и адреналин, сумасшедший коктейль просто. Потом ликёр закончился, а мы остались в чаще леса. Короче говоря, просто потерялись. Позвонить родителям не могли, поскольку телефоны оставили дома. Не хотелось, чтобы внезапный звонок разрушил все наши планы. Итог оказался достаточно плачевным. Мы вынуждены оказались провести всю ночь в лесу, надеясь только на наступление нового дня. Тогда бы мы уже смогли ориентироваться и попытаться самостоятельно выбраться из леса. А поскольку ночевать предполагалось в лесу, мы решили развести костёр. К тому моменту я уже начал курить, потому с источником огня никаких проблем не было. Костёр мы разожгли, да так всю ночь рядом с ним и просидели, боясь сомкнуть глаза хоть на минуту. После осознания, что мы сбились с пути, весело уже никому не было. Мы лишь вяло переругивались, пытаясь свалить вину за произошедшее на того, кто находился рядом. И пока мои приятели спорили до умопомрачения, кто прав, а кто виноват, я смотрел на огонь и пытался успокоиться. В тот момент мне очень не хотелось, чтобы он потух, и мы снова оказались в кромешной тьме. Этот поступок вряд ли можно назвать разумным, но в тот период дико хотелось чего-то такого... Безрассудного, наверное. – О, да. Я помню. Хотя бы дело с кражами из супермаркета. – Тогда это казалось крутым занятием. – Я знаю. – Только не говори, что тоже занимался чем-то подобным. – Почему? – Не поверю. Мне казалось, что в тот период тебе хотелось быть правильным в глазах общественности, и ничего подобного ты себе не позволял. Нас же хотел вывести на чистую воду. Или я ошибаюсь? – Не ошибаешься. Хотел. Но, в общем-то, сам я не очень далеко от вас ушёл. Когда-то я ради интереса крал всякую мелочь из магазина, иногда не платил за проезд в общественном транспорте. Это не смертельно, конечно, но... – Это долго продолжалось? – Нет. Но мне хватило. – Неужели тебя однажды схватили, ты раскаивался и плакал, прося отпустить тебя? – Такого не было. Просто это оказалось не так весело. Мне же не с кем было соревноваться, за моими действиями никто не следил. Признай, вас же заставило встрепенуться известие о том, что кто-то ещё, кроме вас самих знает о том, чем вы занимаетесь в свободное от школы время? И то, что кто-то таскает ваши драгоценности? Хотя, возможно, это только моё мнение. – Нас это раздражало, да. – Ну вот. Злость тоже иногда бывает двигателем прогресса, – подвёл итог Эверетт, допивая свой глинтвейн. – Как ты считаешь? Он приоткрыл один глаз и посмотрел на Шелдона. Блэр усмехнулся. – Считаю. Но тогда тебе тоже придётся что-то признать. – Например? – Что в школьные годы ты был той ещё заразой, мешавшей нам творить великие дела. – Прямо-таки великие? – Немного преувеличиваю. Но ведь мешал же. – Зачастую безнаказанность ведёт к формированию неправильных взглядов на жизнь, – заметил Логан назидательно. – Наверное, стоит признать, что мне в то время безумно нравилось быть антагонистом, который противостоит толпе. И, кажется, не только мне этот процесс не давал заскучать. Бесплатный аттракцион каждый день. Где ещё такое можно получить? – Только, если американские горки. – Думаешь, похоже? – Думаю, да. – А вообще есть нечто общее, – согласился Эверетт, чуть запрокинув голову и упираясь затылком в чужое плечо. – Действительно. Американские горки. На дикой скорости вверх и вниз, вверх и вниз, вверх и... – Прекрати сейчас же. – Почему? – Потому что, когда ты произносишь эти слова таким тоном, я начинаю думать о других вещах. – Какие слова? – Вверх и вниз, – повторил за ним Блэр, запуская руку под свитер. Правда, прикоснуться сразу к коже не получилось. Свитер Эверетт натянул поверх рубашки, застёгнутой на все пуговицы. – Эротично звучит? – Очень. – Иногда создаётся впечатление, что даже, если я буду читать тебе о том, как сводить дебет с кредитом, ты всё равно найдёшь в этом какой-то скрытый эротический подтекст. – Вполне возможно. Точно сказать не могу, пока не проверю. Так что, если будет возможность, приходи в университет к нам. Там сможешь попрактиковаться в чтении лекций. – То есть, ты, правда, считаешь, что это стоит проверить? – Склонен думать, что твоё преподавание сделает эти лекции интересными, а не столь скучными, как сейчас. – Увы, у меня настолько гуманитарный склад ума, что после моих лекций будете искренне верить, что два плюс два равняется в итоге шести. Не хотелось бы думать, что из-за меня рушится экономика. Пусть лучше этим занимаются настоящие профессионалы своего дела, хотя я сам знаю, насколько скучными могут быть лекции у заслуженных и прекрасных, – признался Эверетт. Отмечая попутно, что ладонь, ещё недавно только забравшаяся ему под свитер, сейчас уже вовсю активничает, вытаскивая рубашку из джинсов, а сами джинсы, кажется, собирается снять. Немного ошибся, потому что в штаны ему забираться никто не торопился. Блэр осторожно поправил чужие волосы, вновь отводя их от лица, попутно прикасаясь губами к затылку. Ладонь выскользнула из-под свитера, но пуговицу на джинсах Шелдон не расстёгивал, молнию вниз не потянул, вместо этого провёл рукой прямо по материи. – И, пожалуй, с университетом это была плохая идея, – продолжил Логан. – Если бы у тебя вдруг возникли подобные мысли, их вряд ли кто-то смог бы оценить. Хотя, не отрицаю, могут найтись и поклонники любительского порно. Но тут уже мои личные тараканы. Ненавижу играть на камеру, потому придётся тебе слушать своих преподавателей. – Да и к чёрту преподавателей, – произнёс Блэр, кладя поверх чужой ладони свою и сжимая её. – И лекции туда же. И однокурсников. – Но... – Сегодня у меня вечер имени тебя, – Шелдон Эверетту договорить не позволил, развернув его лицом к себе и мягко прикасаясь к губам. – Любые протесты отклоняются, – произнёс тихо. Логан только усмехнулся, но протестовать не стал, да он и с самого начала не собирался это делать, поскольку оба знали, чем закончится тихий вечер у камина. Эверетт в какой-то момент даже поймал себя на мысли, что ему этот день напоминает другой, который, казалось, был в прошлой жизни. На самом деле, не так давно. Два с половиной года назад, в дне их свадьбы, которая осталась только в воспоминаниях. Фальшивое удостоверение, фотографии, подвязка, кружевная и вызывающе дерзкая, кольца... Ничего этого не осталось. Сейчас не было никаких подвязок, не было вина, разлитого по кровати, но был глинтвейн и всё те же маленькие свечи, чьи огоньки слегка дрожали, как на ветру, а их отблески видны были на стене. Блэр стянул с Логана свитер с оленями, смущавший его на протяжении всего вечера, бросил в сторону дивана, но не особо следил за тем: попал или же благополучно промахнулся, свой свитер тоже развязал и бросил. Прижал Эверетта к полу, глядя с восторгом на хищную улыбку, в которой, по обыкновению, прочитывалось обещание чего-то большего, сладкого и вместе с тем порочного. Логан ничего не говорил, но этой улыбки, выражения его глаз и участившегося дыхания вполне хватало для того, чтобы легко позабыть обо всём на свете, кроме самого Эверетта. Шелдон коснулся его шеи губами, скользя ниже, не сдерживая порыв и всё же прикусывая кожу на шее. Логан изогнулся сильнее, запрокидывая голову, прогибаясь в спине и практически становясь на лопатки, попутно раздвигая ноги, позволяя Блэру устроиться удобнее, и пуговица за пуговицей расстёгивать рубашку. – Ты сводишь меня с ума, – прошептал в основание шеи, проводя языком по коже, которая только что была укушена. – Всегда. – Тогда ты уже должен быть конченым психом, – усмехнулся Эверетт, воспользовавшись преимуществом, которое у него появилось и, оказываясь сверху. – Мы оба уже должны быть кончеными психами, по идее. Он схватил полы рубашки и рванул их со всей силы, хотя там можно было особо не усердствовать, всё равно застегивалась одежда на кнопки, а не на пуговицы. Материал разошёлся, обнажая немного загоревшую кожу. Загар с Шелдона сходил медленно, но Логану это, пожалуй, даже больше нравилось. Всё же оттенок кожи был не слишком тёмным, но и не бледным, как у поганки, коей дразнили когда-то самого Эверетта. Правда, его дразнили не за цвет кожи, а из-за выгоревших на солнце волос. Одна ладонь легла на плечо, сжимая, вторая скользнула по животу, вверх, по груди, чуть надавливая ногтями, но не царапая, не оставляя на память кровоточащих полос. Логан ничего не говорил, он только смотрел на Блэра. Шелдон немного приподнялся на локтях, смотрел на Эверетта, стараясь не отпускать его взгляд от себя, не терять этот контакт. Светлые волосы были в неком творческом беспорядке, не торчали в разные стороны, а просто свободно спадали, немного занавешивая лицо, время от времени проводили по коже, немного щекоча, но не вызывая истеричный смех. Логан потянулся к чужим губам, прихватывая их в поцелуе, устраиваясь на бёдрах Шелдона и попутно окончательно расправляясь со своей рубашкой. Расстёгивая её до конца, а после принимаясь за джинсы. Коленями Эверетт упирался в пол, расстегнув брюки, обе ладони устроил на чужих плечах, скользя ими по рукам, по шее, поднимаясь выше и зарываясь пальцами в тёмные волосы, чуть сжимая, оттягивая их назад, заставляя Блэра запрокинуть голову. Шелдон потянулся, желая стащить с Логана и джинсы, и нижнее бельё. – Давай? – спросил Эверетт. – Разумеется, – хмыкнул Шелдон, облизывая губы. – Отлично, – Логан посмотрел на Блэра, прищурив глаза, и тут же вновь оказался прижат к полу. К счастью, был к такому повороту событий готов, потому головой не приложился, а сумел приземлиться так, чтобы самому удобно было. Ладони заскользили по коже, поглаживая с небольшим нажимом, как скульптор прикасается к своему творению, шлифуя его, придавая завершённый вид. Ладони были горячими, требовательными, немного шероховатыми. Оказавшись на бёдрах, чуть сдавили, ухватили с обеих сторон джинсовую ткань, окончательно сдёрнули её вниз, до самых щиколоток, а после уже и с них. Провели по внутренней стороне бёдер, поглаживая, чуть царапая ногтями. Эверетт чуть не заскрипел зубами, матеря про себя эту медлительность. Не удержался, ухватил Шелдона за волосы, притягивая ближе. Блэр не сопротивлялся, он же сам, в принципе, на всё согласился. И подобное обращение для них обоих было не унижением, а одним из обязательных элементов игры, за которой они решили провести сегодняшнюю ночь. Логан чуть запрокинул голову и прикрыл глаза, чувствуя касание ладони к члену, прикосновение губ, мимолетное, так, словно они лишь скользнули по коже, собирая выступившую смазку, и Шелдон тут же отстранился. Хватка стала крепче, Эверетт сжал пряди в пальцах, Блэр высунул кончик языка, провёл им по всей длине, чувствуя солоноватый вкус, сжал узкие бёдра, заставляя Логана шире раздвинуть ноги. Эверетт подался вперёд, толкнувшись, Шелдон хмыкнул многозначительно, всё же открывая рот и позволяя сделать то, что, в общем-то, с самого начала планировалось. Сам прикрыл глаза, стараясь не смотреть на Логана, позволил управлять действиями, то толкаясь почти до самого горла, то делая обратные движения, когда можно было спокойно вдохнуть и выдохнуть. Слюна стекала по подбородку, но Блэр не обращал на неё никакого внимания, не собираясь останавливаться, чтобы вытереть рот рукавом, он просто планомерно насаживался ртом на чужой член, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие от этого, время от времени позволяя себе посмотреть на Эверетта. На трепещущие ресницы, чуть приоткрытый рот, светлые волосы, свободно разметавшиеся по полу... Логан, на самом деле, сводил Блэра с ума. Невозможно было устоять перед обаянием этого человека. Уж кто-кто, а Шелдон прекрасно это знал.