Сыграй со мной

– Не знаю, кто кого первым затрахает. Или ты меня, или я тебя, – произнёс Эверетт, откидываясь на спинку компьютерного кресла и потягивая колу из стеклянной бутылки, в которой была вполне себе кокетливая полосатая трубочка для коктейлей. Пить прямо из бутылки Логан не любил, считая, что это выглядит несколько вульгарно, а вот такой способ – самое оно. Ноутбук понимающе зашумел и всё же загрузил ту информацию, которую от него пытались получить. – Ну, или мы словим оргазм одновременно, – заметил Эверетт, доверительно погладив лэптоп по крышке. На это высказывание компьютер никак не отреагировал, а Логан нажал на кнопку печати. За последние несколько дней он перелопатил столько информации, что хватило бы на десятерых человек. Читать с монитора надоело, уже даже очки не очень помогали, потому Эверетт предпочитал тратить бумагу, распечатывая все необходимые файлы, а после изучая уже бумажные носители. Он сам себе напоминал сумасшедшую ищейку, которая гонится по следу, но никак не найдёт то единственное звено, которое свяжет воедино все зацепки, став чем-то, вроде скрепки или скоросшивателя, что способен скомпоновать несколько листов. Логана это напрягало и раздражало одновременно. Стопка листов, лежавших на столе, росла, но информативности в ней было ноль целых, хрен десятых. Это всё была бесполезная кипа испорченных листов. Всё равно, что искать энциклопедию, но вместо этого наталкиваться на дешевые любовные романы в розовых обложках или же детективы на один раз, что столь активно читаются в метро. – Кто кого будет трахать? – поинтересовался Шелдон, заглядывая в комнату и бросая рюкзак прямо на пол. В отличие от Логана, который уже благополучно разобрался и с работой, и с учёбой, Блэр только-только вырвался из-под бдительного родительского контроля. Отец явно был не в духе, потому распекал всех подчинённых на чём свет стоит, досталось и сыну, который подвернулся под горячую руку. Потом, правда, последовали извинения, но особо они ничего не изменили. Настроение Шелдону на половину дня испортили. – Я – компьютер или компьютер – мои мозги, – пробормотал Эверетт, не особо вникая в суть вопроса, а отвечая больше по инерции. Основное внимание Логана было направлено на стремительно растущую стопку листов, которые выдавал ему принтер, распечатывая всё то, что удалось обнаружить в ходе поисков в доме Ванессы. Шелдон в своих предположениях нисколько не ошибся. Место, куда Эверетта позовёт сердце, в представлении Амбер совпадало с домом, где парни провели первую часть своего отдыха. Несколько дней активных поисков вывели Логана на дневниковые записи Винсента, который тщательно отбирал информацию, способную заинтересовать его, вот только упорядочить её не удосужился, потому пришлось тьму времени потратить на сопоставление одного факта с другим. В любом случае, Эверетт искренне верил, что в навозе обязательно обнаружится жемчужное зерно, а потому игра стоит свеч. Очень даже стоит... – Какая занятная перспектива, – хмыкнул Шелдон, проходя в зал и опираясь на оба подлокотника ладонями, перегибаясь через спинку, чтобы иметь возможность заглянуть собеседнику в лицо. – Ты о чём? – О картине, в которой ты будешь трахать компьютер. Ну, или он твои мозги. – Хм... Новое слово в сексуальных практиках, – заметил Эверетт многозначительно, стащив с себя очки и положив их на столешницу. – Привет, любитель извращений. – Я? – удивился Блэр. – Кажется, это не в моих мыслях проскальзывали коварные планы в отношении техники. И кто тут больший извращенец? – Мы друг друга дополняем. Думаю, это самый оптимальный вариант. Как считаешь? – Считаю, так. Блэр убрал руку с одного подлокотника и развернул кресло так, чтобы оказаться с Логаном лицом к лицу. Вновь опираясь на оба подлокотника, прижимаясь к приоткрытому рту, чувствуя на губах привкус колы, которую Эверетт недавно пил. Принтер всё ещё старательно выдавал листки с информацией, изучению которой Логан собирался посвятить весь этот вечер и, возможно, завтрашнее утро. Благо, что намечались выходные, потому никто не должен был ему мешать в столь важном деле. И торопить никто не стал бы. В принципе, Эверетт нашёл бы способ и в университете посвятить время изучению всей той информации, что имелась у него на руках, но всё же неторопливое изучение в приятной обстановке импонировало сильнее, чем лихорадочное перелистывание страниц, когда вокруг бегают другие студенты, являющие собой ярких представителей людского муравейника. – О, да, детка! – выдал Логан довольно экспрессивно. – Усади меня задницей на сканер, пусть эта компьютерная эпопея никогда не закончится. Не удержался и заржал, чуть наклонив голову вперёд. Блэр тоже заржал, представляя, как в стопке с достаточно серьёзными сведениями внезапно обнаружится подобный пассаж. Хотя, было бы не так уж и плохо. Во всяком случае, Шелдон не видел в этом ничего плохого или предосудительного. Поскольку он тоже занимался изучением материалов, полученных после вылазки в загородный дом, ровные ряды букв успели ему основательно надоесть. Но Блэр стойко держался, понимая, что в этом нужно разобраться поскорее по ряду причин. И, чтобы над друзьями перестала висеть угроза, и, чтобы, наконец, почувствовать себя свободнее, расслабившись, не думая каждую минуту о тайне появления девушки в красном. В последнее время она не удостаивала их с Эвереттом своим вниманием, никак о себе не напоминала. Впрочем, с Лорэнсом и Меган она тоже не торопилась выходить на контакт, разве что Мидлфорд однажды позвонила родственнику в течение недели и сказала уверенным тоном, что обязательно нарисует ту картину, что возникает перед глазами. Зачем? Уверена, что нужно это сделать, потому сделает. Логану нечего было возразить, и он согласился с чужими словами. У него на повестке дня значилась другая забота. Точнее, несколько забот. Узнать, кому принадлежат таинственные инициалы Б. и Д. Разобраться, есть ли в мировой живописи хоть что-то отдаленно напоминающее ту картину, что нарисовалась в воображении Меган. И, если она имеется, какое у неё значение? Есть ведь картины с загадками, сложной историей. Да и не только картины. Многие объекты искусства могут похвастаться тем, что о них ходят легенды, один только бриллиант «Блю Хоуп» чего стоит. Но Эверетта не волновали бриллианты. Его интересовала итальянская живопись семнадцатого века, возможно, начала восемнадцатого, хотя это было уже под сомнением. Скорее, всё же семнадцатого. Логан всё время, что прожил на земле, искренне верил, что его дедушка был художником, не очень удачливым, но в глазах окружающих людей – весьма талантливым. В общем-то, так всё и было, да только в ходе поисков в стенах старого дома выяснилась ещё одна немаловажная, интересная деталь. Оказалось, что Винсент Логан не только рисовал свои собственные картины, но и уделял много времени изучению живописи разных стран, не ограничиваясь только Великобританией. Италия в его списке изучения тоже значилась, сведения тщательно записывались, имелись и данные, откуда именно получена информация, что особенно ценно. В последние несколько дней Эверетт чувствовал себя экскурсоводом в музее, который просто обязан знать всё об экспонатах. Информация, которую он вытаскивал с помощью дедушкиных записей, была поистине колоссальна в объёме. И среди этого многообразия информации нужно было найти всего одно имя, которое могло стать ключом к ситуации, помочь понять всё гораздо глубже, а не хватать по верхам. Почему Эверетт решил, что инициалы принадлежат какому-то художнику? У него не было точного ответа на этот вопрос, а потому он мог объяснить свои догадки только интуицией. Шестое чувство у него было развито не то, чтобы очень, тем не менее... Логан искренне верил, что хотя бы к марту со всей этой ерундой разберётся, и все тайны таковыми быть перестанут. Знакомых у Винсента, как выяснилось, было не меньше, а то и больше, чем у Ванессы. Все они, так или иначе, были связаны с искусством. Эверетт без раздумий отсеял многих из них, оставив только тех, чьи имена стояли рядом с записями об итальянской живописи. Здесь опять же появлялся ряд трудностей, поскольку большинство знакомых дедушки уже были на том свете и не имели возможности пролить свет на ситуацию. Приходилось что-то путано объяснять их родственникам, повторяя одну и ту же историю так часто, что язык уже время от времени заплетался, а потом, когда доходило до сути дела, рассыпаться в сотнях и тысячах благодарностей даже только за то, что люди обещали придумать какие-нибудь варианты выхода из ситуации. После снова начинать всё заново, а, получая по электронной почте материалы, вновь рассыпаться в благодарностях, иногда, правда, приходилось расставаться со своими кровными. Среди потомков исследователей-культуроведов были не только фанаты своего дела, готовые прийти в восторг от осознания того, что не только они продолжают дело своей семьи, но есть и другие люди, что пошли по этой дороге. Правда, платил Эверетт только тем, чью информацию считал действительно стоящей. Чаще всего, это были потомки тех, кто занимался изучением редких, малоизвестных живописцев того времени. Один из них даже предложил купить информацию о театральном искусстве Италии того времени, историю костюмов, но не ту, что легко найти в интернете, Логан подумал и согласился, хотя не был уверен, что история этих костюмов ему нужна. Но смотрел на это философски. Плату у него за сведения брали не столь высокую, чтобы жаловаться и крыть матом тех, кто желал подзаработать. Пару раз Эверетта, правда, пытались наколоть, но трюк не прокатил. Логан понимал, у кого есть реальные сведения, а кто просто захотел лёгких денег. Когда номера в записной книжке закончились, Эверетт вздохнул с облегчением, но лишь потом понял, что самый ад только-только начался. Теперь следовало разгребать все полученные сведения, которые у него были, предварительно закинув их хотя бы на цифровые носители, а после – распечатав и досконально изучив, поскольку по закону подлости всё самое интересное и нужное могло оказаться в последней папке. А Логан вообще был уверен, что так всё и есть. Всё, что он так старательно ищет, попадёт на глаза в последний момент. Но, в отличие от летнего происшествия, сейчас его настрой не находился в упадке, а сам Эверетт лучился оптимизмом и энтузиазмом. Видимо, на него так действовал шумный город. В мрачном лесном массиве сложнее было чувствовать себя счастливым. Плюс ко всему, по городской квартире Шелдона сейчас одичавшие привидения не бегали, неприятностей не обещали, а вели себя тихо, практически образцово, терроризируя других людей. Тут уж никого нельзя было обвинить, только своё любопытство и стремление помочь родственнице. И другу Блэра за компанию, раз уж так получилось, что Вайолетт сыграл в истории не последнюю роль. – Да-да, – усмехнулся Шелдон. – Копировать – вставить, копировать... – Замолчи, – продолжал ржать Эверетт, немного сползая со стула, так что ещё немного, и мог бы навернуться со стула. – Я не могу слушать это со спокойным лицом. – Но ты это начал. Я просто поддерживаю инициативу. – Блин... Я занимаюсь серьёзными вещами... – С компьютером? – Да, именно с ним. – Я заметил, – Блэр немного прищурил глаза. – Точнее, услышал. – Но он реагирует на ласку, честное слово. Стоило только сказать это, как он резво распаковал архив, который мне требовался и отправил документы на печать. – Ещё бы! Я бы после таких обещаний тоже согласился, что угодно сделать. – Блэр! – Что? – Прекрати меня смешить, я занимаюсь серьёзным делом. – Ладно, ладно, занимайся, компьютерный гуру, – Шелдон моментально посерьёзнел, правда, не удержался и в очередной раз Логана поцеловал, раз уж процесс печати всё ещё не закончился. Надо было купить очередной набор бумаги для печати, потому что такими темпами она уходила за считанные часы, а поток информации всё не иссякал. Эверетт приобнял Блэра за шею, подтягиваясь выше, потому что ещё несколько секунд назад практически сполз с сидения, а стул едва не откатился в сторону, оставив Эверетта на полу. Логан чуть прихватил чужие губы своими. Один, второй, потом уже всерьёз засасывая. Раз уж печать никак не желала подходить к логическому концу, Эверетт решил занять себя более приятными вещами. Шелдон снова оперся на подлокотник лишь одной рукой, вторую протянул к краю стола, цепляя бутылку с недопитой колой. – Отлично, – заявил через некоторое время, когда поцелуй уже закончился. – Часть ужина у меня уже есть. – Ужина? – непонимающе переспросил Логан, не заметивший манипуляций со своей бутылкой. – Ага, – беззаботно ответил Блэр, разворачиваясь и направляясь к выходу из гостиной. Эверетт резко крутанулся в кресле, увидел, что кола пропала, и усмехнулся. – Блэр... – протянул голосом, не предвещавшим ничего хорошего. – М-да? – Шелдон остановился у двери и обернулся, посмотрев туда, где находился Логан. – Самому взять – не судьба? – Нет. – А почему? Всё равно ведь туда идёшь. Блэр потянул немного напитка через трубочку, сглотнул и пояснил с невозмутимым видом: – После тебя вкуснее. – Да неужели? – Да. Намного слаще. – Сладкое вредно. – Сожгу калории в бассейне, – невозмутимо отозвался Шелдон, улыбнувшись. – И, кстати, не задерживайся особо. Эти документы, конечно, нереально важны. Но с ними нам надо разобраться до марта, а ты голодным, на одной только интеллектуальной пище не протянешь. Потому приходи, буду кормить тебя ужином. – Снова что-то очень вредное, но дико вкусное? – Скорее всего, да. – Я так и думал, – засмеялся Эверетт. – Скоро приду, обещаю. Вновь надел очки и уставился в монитор ноутбука, постукивая пальцами по столешнице. Ему не терпелось поскорее разобраться в загадках истории, которые перед ним возникли. Всего две буквы. Всего две. «Б» и «Д». Амбер, конечно, тоже хороша. Рассказывает обо всём не в подробностях, а вырывая какие-то незначительные подробности из контекста. Словно ей доставляет удовольствие подобная методика. Вроде бы помогает, но вместе с тем большого вклада в расследование не вносит, переложив всю ответственность на племянника. Наивно было ждать от неё чего-то иного, это Эверетт и сам прекрасно понимал, потому не особо расстраивался. Правда, энтузиазм немного угасал, стоило только посмотреть на кипу бумаг, выданных принтером. Словно подслушав чужие мысли, адская машинка прекратила издеваться, выдала ещё пару отпечатанных листов и затихла. Весь материал, хранившийся на флешке, оказался распечатан, теперь оставалось только изучить его, попутно проверив ещё раз все прошлые распечатки. Вдруг в них затерялось что-то интересное и важное? Некоторое время Логан сомневался в своих действиях, покосился с подозрением на стопку бумаг, лежавшую на столе, перевёл взгляд обратно на экран компьютера. Любопытство, желание докопаться до истины, похожее на нестерпимый зуд, занимало все его мысли, и Эверетт не придумал ничего лучше, чем ухватить внушительную папку и вместе с ней отправиться на кухню, чтобы получить обещанную еду. – И что у нас на ужин? – спросил, переступая порог и грохнув всю кипу бумаг на стол. Шелдон посмотрел на неё недоуменно и поинтересовался: – Это что такое? – Распечатки. – Я понимаю, что это они. Но зачем они тебе во время ужина? – Думаешь, не стоит торопиться? – Думаю, что это всё можно сделать и после ужина. Тем более что сегодня я уже достаточно насмотрелся на бумаги. Блэр всё ещё потягивал колу из чужой бутылки, Логан неодобрительно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Шелдон, проследив за направлением чужого взгляда, усмехнулся, достал из холодильника серебристую баночку и бросил её Эверетту. – Лови. И приятного аппетита. – Спасибо, – хмыкнул Логан, перехватывая презент в полёте. Банка открылась с лёгким шипением и то лишь со второго раза. Сначала напиток едва не пролился Эверетту на брюки, да и на бумаги, лежавшие на столе. Логан покосился в их сторону, понял, что они тут неуместно смотрятся и переложил на стул. В конце концов, заняться их изучением можно было после ужина, а не во время. Хотя, было в его первых мыслях что-то от университетских привычек, когда конспекты активно читаются во время перекусов, чтобы на семинарах не приходилось ударить в грязь лицом, поразив общественность отсутствием хотя бы минимальных познаний в предмете. Всё активно совмещалось, избавиться от этих привычек было сложно. – А что за бумаги? – Отец сходит с ума. – Реально? – Нет, конечно. Но он устроил в своём офисе такой разнос, что только чокнутый камикадзе продолжал ровно сидеть на заднице, ничего не делая. Меня в этот день официально понизили до курьера и гоняли всюду с бумагами. – Курьера? – Эверетт вскинул бровь, надеясь получить объяснение. – Но как же так? – Это не навсегда. Просто отец решил, что мне стоит попробовать себя во всех отраслях деятельности, в том числе, и в такой. Не хочу думать, что однажды он захочет увидеть меня в качестве секретаря. – Если во всех, то, боюсь, эта участь тебя тоже не обойдёт стороной. Надеюсь, секретарша у него цивильно выглядит? Никаких микроскопических юбок? – Если бы они были, мама давно нашла бы управу на подобную помощницу. Нет, у отца вполне себе строгая секретарша. Кажется, даже старше него самого, потому ни о каких юбках формата мини речи не идёт. Просто странно ощущать на себе подобные перепады. От первого заместителя до курьера. Это... загадочно. – Посмотри на это с другой стороны. Он учит тебя жизни. Пусть с некоторым опозданием, но уделяет внимание твоему воспитанию. – В общем-то, да, – хмыкнул Блэр, выключая духовку. Логан только сейчас вспомнил, что за каким-то хреном продолжает таскать очки, предназначенные исключительно для работы на компьютере и зафиксировал ими волосы на манер ободка. – А что у нас на ужин? – Время итальянской кухни. – Чесночный соус? – усмехнулся Логан, попивая колу маленькими глоточками. Она была холодная до ужаса. Самый «подходящий» напиток для ноябрьского вечера. Но Эверетту нравилось. Шелдон скривился. – Дрянь. Ненавижу чеснок. – А кто любит? – Эверетт не удержался и засмеялся. – Нет, правда. Что? Паста? Пицца? Тирамису? – Лазанья. – Здорово. И я не угадал. – И тирамису. – Угадал наполовину. Логан оперся локтем на столешницу, ехидно ухмыляясь. Всё же он любил самое начало выходных, когда точно знаешь, что утром не надо рано вставать и можно делать, что угодно, едва ли не до самого утра. Окружающие считали его трудоголиком, и в большинстве случаев Эверетт это звание оправдывал, но иногда и он поддавался маленькой человеческой слабости под названием «лень». И этот период безделья не провоцировал у него развитие комплекса идеалиста, который будет себя корить и самозабвенно заниматься самобичеванием, думая, что время упущено, и это просто ужасно. – Ты что-то задумал? – поинтересовался Шелдон. – Нет. Просто наблюдаю, а что? – Когда ты так смотришь, у меня зарождаются подозрения. – На тему? – Взгляд многообещающий. – О, да. Я обещаю тебе поистине дикую ночь, за время которой ты совершишь путешествие в Италию семнадцатого века, узнаешь больше о развитии театра в то время, познакомишься с основами живописи и... Ммм! Договорить Логан не успел, потому что его наглым образом выдернули из-за стола, толкнули к столешнице и, ничего не объясняя, впились в губы поцелуем, всё с тем же, неизменным привкусом колы, бодрящим, немного освежающим. Шелдон сделал глоток ледяной колы из той баночки, что всё ещё цепко сжимал в пальцах Эверетт, вновь прижался к чужим губам, вливая напиток в чужой рот таким вот образом. Логан отступил на шаг, задел ногой стул, на котором лежали распечатки. Бумаги разлетелись по полу, стул опрокинулся, загрохотав. – Блэр. – Да? – Блэр. – Что? – Блэр... – Тебе больше нечего сказать? – Мы собирались ужинать, Блэр. – Я помню. – Я – не еда. – Знаю. – Тогда... – Но это не мешает мне тебя хотеть. Очень сильно хотеть, – Шелдон чуть прихватил зубами кожу на шее, потянулся, чтобы убрать очки с чужой головы, поскольку был немалый риск попросту разбить их. – И это говорит о том... – Что ты меня хочешь? – хмыкнул Эверетт, включаясь в игру, вытаскивая чужую рубашку из брюк и забираясь под неё ладонью. – Разве я говорил не то же самое? – То. Самое. Но ты же меня не спросил о том, что я думаю об этой ситуации. Логан чуть наклонил голову вбок, позволяя оттянуть воротничок своей рубашки и джемпера, убирая самостоятельно волосы, чтобы не лезли в рот и не мешали. – И что ты думаешь об этой ситуации? – ладони скользнули по спине, чуть задержавшись на лопатках, спускаясь вниз, тоже вытаскивая чужую рубашку из джинсов и забираясь под неё. Осторожно проводя кончиками пальцев вдоль ремня, спускаясь ниже, касаясь ямочек на пояснице. Казалось, что кожа под пальцами горит от каждого прикосновения. Логан задышал чуть чаще, чем прежде. Несчастная кола так и осталась недопитой, стояла на столе, и Эверетт поймал себя на мысли, что, возможно, ещё одну скатерть ожидает незавидная участь. Хотя, наверное, нет. Скорее, он свернёт эту банку на пол, и на паркете будет лужа. Но её проще стереть, чем пытаться вывести пятна с белоснежной скатерти. – Думаю, что страна выиграла от того, что мы не подались в полицейские. – Почему? – Потому что в противном случае, преступники свободно разгуливали бы по свободе, а мы трахались, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, – усмехнулся Эверетт, прикрывая глаза и едва заметно проводя кончиком языка по верхней губе. – Бедная-бедная страна, бедные-бедные её граждане. Ла-ле-лу... – пропел подозрительно нежным тоном, но Блэр, в общем-то, понял, к чему это. Ладони переместились к застёжке брюк, медленно потянули молнию вниз, расстегнули железные болты. Вообще-то, по логике вещей следовало сделать иначе, но Шелдон особо не озадачивался последовательностью своих действий, намного сильнее его интересовал результат. Логан оперся на край стола, сжимая столешницу ладонями и продолжая делать вид, что он вообще не при чём, просто мимо проходил, но по тому, как бешено билась жилка на шее, по частому дыханию, по побелевшим костяшкам было видно, что Эверетт лишь делает вид, что ему наплевать на происходящее. Ему всё нравится, даже очень нравится, просто это такая игра. – Так что там с Италией семнадцатого века? – выдохнул Блэр, медленно спускаясь поцелуями по шее, к плечу, но уже не имея возможности его коснуться, поскольку и безрукавка, и рубашка всё ещё оставались на Эверетте. – Там было хорошо, – тихо произнёс Логан. – Очень хорошо. Наверное. Он, наконец, разжал ладони, больше не держась за столешницу, вновь забрался обеими руками под рубашку Шелдона, немного царапая кожу, чуть-чуть, чувствуя, как Блэр старается уйти от этого прикосновения. – Но мы же почитаем, что там было? – Конечно, почитаем. Почему бы и не... Эверетт приоткрыл рот, почувствовав прикосновение чужих ладоней к своим бёдрам. Шелдон притискивал его ближе к себе, вжимаясь в него, ощущая под руками джинсу, но думая о том, какая горячая под этой тканью кожа. Логан запрокинул голову и решил, что будет молчать, потому что ничего связного, умного в этот момент выдать не сможет, слова будут лишними, и он просто наговорит чепухи. Его снова поцеловали в шею, почти у самого уха, прихватили самый кончик мочки. Ладони продолжали лежать на бёдрах. Эверетт чуть повернул голову, прихватывая губами чужие губы, покусывая их, отстраняясь и вновь приближаясь. Целуя мягко и вместе с тем напористо, касаясь кончиком языка уголков рта, серединки губ. Губы у Логана были довольно мягкими, горячими, покорно раскрывались под напором чужого языка, ладони споро разделывались с застёжкой на брюках, тоже забираясь под ремень, цепляя пряжку, расстёгивая её. – А вообще Италия – чудесная страна, – прошептал на ухо Эверетту Шелдон. – Одна из самых лучших в мире, хотя бы потому, что там, у бассейна мне впервые довелось попробовать вкус твоих губ. – Понравилось? – Безумно. Не знаю, что происходило в семнадцатом веке, но несколько лет назад там, на самом деле, было очень хорошо. – Да! – шумно выдохнул Логан, позволив усадить себя на столешницу и уже через несколько секунд ощущая ладонь у себя в штанах, весьма настойчивую, надо заметить. – Блэр... Давай уже, работай. Хватит прохлаждаться. – Аналогично, – хмыкнул Шелдон, чувствуя, как Эверетт обеими руками хватает его брюки по бокам и рывком стягивает вниз. – Взаимовыгодный обмен, – фыркнул Логан, прижимаясь к ухмыляющемуся рту в поцелуе, раздвигая чужие губы языком и вместе с тем действительно начиная те самые «простые движения», что когда-то воспевались в песне, которую Эверетту довелось услышать у кого-то. Его не особо впечатлило, но воспоминания остались на долгие годы. Группа ему не очень нравилась, но находились и те, кто от этих песен фанател просто дико. Блэр на его поцелуи с удовольствием откликался, на время, правда, пришлось прерваться, чтобы приспустить чужие джинсы, потому что в противном случае проблематично было осуществить задуманное. Они старательно подстраивались друг под друга, стремясь двигать ладонями в одном ритме. Шелдон положил ладонь на обнажённое бедро Логана, чуть сжимая кожу, но, пытаясь не причинять боли, это было вовсе не проявление садистских наклонностей или чего-то в этом роде, а больше – желание удовлетворить потребность в тактильных ощущениях. Прикасаться к Эверетту, к его обнаженной коже, чувствовать, как Логан откликается на эти прикосновения, как старается прижаться ближе, обхватывая за шею, впечатывая в себя. Чуть забывается и прикусывает губу до крови, а потом, осознав, что натворил, касается повреждённого места языком, зализывая ранку, собирая с неё кровь. Облизывает чувственные, немного припухшие губы. Глаза у него с томной поволокой, с пьяноватой от желания дымкой, голос хриплый, когда он произносит это своё коронное «Блэр». Эверетт уткнулся носом в ямочку между шеей и плечом, отодвинул в сторону воротник чужой рубашки, прикусил кожу, снова – несильно, чуть прихватив зубами, проводя по коже языком, чувствуя солоноватый привкус. Вдыхая терпкий аромат одеколона, наслаждаясь им. Ладонь Шелдона с бедра поднялась чуть выше, немного задрала джемпер, очерчивая упругие мышцы на животе, проводя по ним кончиками пальцев. Блэр тоже закрыл глаза, целиком и полностью сосредотачиваясь на своих ощущениях, стараясь понять, что именно испытывает в этот момент Логан. Это было всё равно, что завязать себе глаза платком, не иметь возможности подглядывать, а потому расслабиться, полностью доверившись партнёру и оказаться в его власти. Шелдону нравилось, к тому же ощущения были несколько ярче, некая замена, вытеснение одного другим. Ведь давно известно, что у людей, к примеру, плохо видящих, лучше обострено обоняние или слух. Пример получился не совсем корректным, но хорошо характеризовал данный случай. Закрыв глаза, он целиком сконцентрировался именно на тактильной стороне контакта, на тихом, но тяжелом дыхании Логана, который сам уже находился на грани. С его губ вот-вот должен был сорваться глухой протяжный стон. После чего Эверетт вполне мог откинуться на столешницу и лежать так некоторое время, приводя дыхание в норму, наслаждаясь негой, разливающейся по всему телу. Каждое прикосновение, даже самое лёгкое приводило в неописуемый восторг, там, где к коже притрагивались чужие пальцы или губы, словно оставалась горящая отметка. Логан не останавливался, его пальцы вплелись в волосы Шелдона, скользя по затылку вверх, а губы продолжали путь по шее, к ключицам, а затем – выше, по подбородку, находя сначала уголок чужих губ, мягко касаясь его, перемещаясь немного в сторону, целуя уже по-настоящему. Блэр вновь провёл ладонью по спине Эверетта, оглаживая ямочки на пояснице, прижимая Логана ближе к себе, чувствуя, как в ладони становится горячо и влажно. Эверетт по этому случаю сильнее, чем прежде, прижался к его губам, проталкивая свой язык в чужой рот, с силой проводя по нёбу, продолжая фиксировать затылок, чтобы Шелдон не отстранился. Блэр последний раз толкнулся вперёд, изливаясь в чужую ладонь. – Поужинали, да, – пробормотал Эверетт, оглядываясь по сторонам в поисках салфетки. – Приятного аппетита. – И тебе, – хмыкнул Блэр, проводя языком по ладони. Логан вытаращил глаза, закашлялся и стал ещё активнее разыскивать салфетку. – Вместо аперитива? – поинтересовался. – Нет, просто интересно было посмотреть на твою реакцию. Другая же рука, не эта, – Шелдон продемонстрировал ладони. Та, которую облизывал, действительно была чистой. Эверетт покачал головой, засмеялся и потопал к крану, чтобы вымыть руки, раз уж салфеток поблизости не оказалось. Во всяком случае, бумажных. А льняные было жалко. Вымыв руки, он подтянул джинсы и принялся сосредоточенно их застёгивать, попутно думая о том, что подобное начало вечера было просто прекрасно, если бы не один нюанс. Теперь он чувствовал себя расслабленно и ничего совершенно не хотел делать. Однако следовало целую ночь потратить на изучение бумаг, вероятность обнаружить в которых нужное имя стремительно приближалась к нулю. И это немало омрачало приятные моменты жизни. Уступив место у раковины Шелдону, Логан присел на корточки, собирая документацию, разлетевшуюся по полу. Она вся была перемешана, за пятой страницей встретилась двадцать восьмая, за тридцатой – вторая. Благо, они оказались пронумерованы, так что рассортировать их можно было достаточно быстро. Пока Эверетт разбирался с бумагами, Шелдон решил всё же заняться ужином. Поставил тарелки на стол, разложил приборы. Логана на кухне в это время не было, он решил всё же отнести документы в спальню, второй раз рисковать не хотелось. Да и чисто эстетически приятнее было читать нормальную документацию, а не помятые листы с жирными пятнами от соуса... Лёжа на кровати, Эверетт старательно сортировал листы, стараясь восстановить их порядок. Шелдон их складывал в отдельную стопку, окидывая каждый мимолётным взглядом. Логан почти каждый вечер проводил в чтении распечаток, но пока результатов особых не достиг. Иногда Блэр даже удивлялся, как у него перед глазами ещё не мельтешит от бесконечного потока информации. – Ты не говорил с Джастисом? – отвлечённо поинтересовался Эверетт. – О чём именно? – О его родственниках. – Говорил. И только получил подтверждение своей теории. – Это которой? – О том, что он ни черта не смыслит в генеалогии собственного семейного древа. Максимум, что он может вспомнить – это прадедушку и прабабушку по маминой линии. По отцовской – всё заканчивается на родителях отца. Этого явно недостаточно, чтобы добраться до его родственников из семнадцатого века. Слишком мало данных. Да и как узнать? Мы к его семье не имеем никакого отношения, это как-то не совсем этично – лезть в дела посторонних людей. – Я тебя умоляю, – усмехнулся Логан. – Что такое? – удивился Шелдон, отвлекаясь от своей монотонной работы. – Это можно было бы посчитать аргументом, если бы не одно «но». Когда дело касается Пьера, об этике вообще сложно говорить, хотя бы потому, что он сам с этим понятием никак не связан. Будь ты публичной персоной, и закажи кто-то статью о тебе, Джастис, не задумываясь, начал бы рыть носом землю, желая найти компромат. А, может, вспомнил бы какие-то подробности из жизни, рассказанные тобой по простоте душевной в былые годы. – Я знаю, – согласно кивнул Блэр. – Но всё же чувствую себя немного странно в данной ситуации. Меня не очень волнует жизнь других людей, потому повышенный интерес к чему-либо всегда вызывает у меня недоумение. Хотя, конечно, есть какие-то нюансы, я понимаю, почему у других людей так развито любопытство, но на себя примерить эту ситуацию не могу, да и не хочу. – Люди всегда были любопытными, – вздохнул Эверетт, собирая все те листы, что держал в руках, в ровную стопку. – Уж поверь моему опыту в роли школьного журналиста. Забавное было время. – Очень, учитывая тот факт, что наша школьная газета весьма отличалась от еженедельников других учебных заведений. – В том и суть. Назови мне хоть одну школу, где вокруг нового выпуска возникает такой ажиотаж? Теперь и в Веддингтоне ничего подобного нет. Достойного приемника у меня нет, ну, или новые звёзды не такие яркие, как предыдущее поколение, – Логан усмехнулся. – Но да я не о тиражах поговорить хотел, а о том, что с давних пор ясно: люди любят чужие скандалы и редко способны разделить чужую радость. А скандалы... Для участников их – противно, для наблюдателей – весело. Бесплатное кино с попкорном и колой. Чистая выгода. Каков спрос, таков и рынок с его предложением. Большинство людей, выбирая между статьёй «Юная звезда пожертвовала в фонд защиты животных крупную сумму» и «Юная звезда оказалась замешана в скандале, связанном с распространением наркотиков», не задумываясь, выберут второе. Если юная звезда при этом ещё и продемонстрировала окружающим сиськи, число кликов моментально возрастёт до небес. Это я тебе авторитетно заявляю. – Но Пьер – не юная звезда. И, если он снимет майку, необычным это никто не посчитает. – Ага. Особенно, если он сделает это на улице, в ноябре. – Ты же понял, о чём я говорю, – улыбнулся Шелдон. – Понял, – усмехнулся Эверетт. – Конечно, понял. Но мы ведь о другом говорим. Нас не интересуют его интимные фото, сексуальные контакты и прочая информация, которую принято определять, как «чужое грязное бельё». Мы с тобой сейчас ищем ту информацию, которая могла бы стать основой для статьи первого типа. Правда, она не о добрых делах, а просто об истории чужой семьи. Ладно, ещё не вечер. Что-нибудь придумаем. – Ну да... – Что? Ты не согласен? – Нет. – И почему? – Потому что уже очень даже вечер, почти ночь. – Вот! Уже ночь, а мы до сих пор копаемся с этой ерундой. Надо что-то делать. – Надо. – Тогда давай работать. – Я никогда не устану поражаться тебе, – заметил Блэр. – Удивляйся. Удивляйся мне полностью, – заржал Логан, но тут же посерьёзнел и снова уткнулся носом в бумаги. Шелдон тяжело вздохнул и тоже поспешил включиться в этот исследовательский процесс.