Ласковый ветер

Он уже давно нашёл своё место в нише Тьмы. Воздух, наполненный ароматом летнего леса, необыкновенно яркое солнце, отражающееся от глади вод неглубокой речушки, что течёт прямо за тем обрывом — всякому это райское место покажется отличным для того, чтобы разбить здесь лагерь и устроить пикник. И он — не исключение. Ржавый то ли действительно от ржавчины, то ли от намертво присохшей к нему крови крюк летит точно между стволами деревьев, скрывающих дорогу, и, притянутый с нечеловеческой силой, возвращается к хозяину с новой жертвой. На сей раз это рыжеволосая девушка с зелеными глазами и в симпатичном шарфике. Её лицо было искажено гримасой боли. Она бы кричала, её союзники услышали бы её и, если бы даже не спасли, то отомстили бы за неё и не дали бы этому маньяку издеваться над её бездыханным телом. Но она не могла — цепь крюка обвила её шею так, что она не была способна даже дышать, а сам крюк впился в грудь и проткнул лёгкое. «Аааргх, снова костлявая попалась! - злобно подумал Пудж. - Может, отпустить её?» Но мысли о помиловании быстро исчезли из его головы, и огромный топор опустился плашмя на её голову, от чего бедная девушка без сознания упала на траву. Но мясник не собирался оставлять её так — она ведь пропустит всё веселье! И теперь вокруг Пуджа образовалось болотно-зелёное облако газа с резким тошнотворным запахом. Она мгновенно очнулась, но только для того, чтобы почувствовать на себе первые удары обоюдоострого лезвия топора мясника. Чтобы она не вырвалась, Пудж парой лёгких взмахов рассёк оба её бедра. Хрипение жертвы всегда казалось ему божественной музыкой, которую творит он сам. Он подходил к кровавому убийству как к искусству. Он — художник, а тело бедняги, попавшего под его крюк — холст. Делая умелые надрезы то там, то тут, Пудж создаёт ещё одно произведение своего кровавого искусства. Теперь было бы неплохо добавить пару алых полос на горле, покрытом отметинами звеньев цепи, и насладиться свистом остатков воздуха, выходящих из неё, а затем точными ударами расколоть её череп на три почти равных части. Пудж отошёл на несколько шагов и с благоговением осмотрел свою работу. Ещё подрагивающее в предсмертной агонии месиво из крови и мяса, которое осталось от ветреной бегуньи, привело его в восторг творца, сотворившего нечто гениальное. «Теперь можно сделать завершающий шаг», - подумал он, подошёл к несчастной и вырвал из неё крюк, а вместе с ним и всю правую половину её туловища. Довольный и залитый кровью, он откусил кусочек её мяса и расплылся в блаженной улыбке. Очень вкусно! «Девственницы всегда вкусные, - подумал Пудж. - Вот та мерзкая баба-лучница в синей одежде с кожей мертвенно-синего цвета — наверняка знатная шлюха. Её мясо настолько пересолено спермой, что неохота даже связываться с ней. А эта рыженькая очень даже ничего... Такая нежная, и с особым приятным послевкусием. Определённо, из неё получится отличный гуляш». Взгромоздив тушу на себя, Пудж неторопливо пошёл на базу, но не успел пройти нескольких метров, как останки девушки превратились в золотую магическую пыль, оставив лишь небольшой кусочек, прикреплённый к его телу. Его эти исчезновения чертовски бесят! Мясник поймал уже троих за это утро, и все трое переродились, а не стали украшением обеденного стола мясника. Это несправедливость, как минимум. Но, с другой стороны, ему предоставляется шанс переделать свою работу, если ему что-то не понравилось, или же многократно повторить свой успешный эксперимент. И Пудж уже знает, кто станет его «любимчиком» на сегодня.