Ласковый ветер

Лиралей очнулась в помещении со стойким запахом гнилого мяса. Она попыталась дотронуться до своего лица, но не смогла — что-то настойчиво мешало ей. Открыв глаза, она ужаснулась: она была привязана ремнями за руки и за ноги к вертикально стоящему деревянному кресту; ноги её касались пола. На столе слева от креста были аккуратно разложены ножи, ножички, топоры, молоты, иглы, различные зажимы и кольца. От одного вида всех этих инструментов по телу девушки пробежала мелкая дрожь. Но когда она, скользя взглядом по столу, стенам, увешанным различными трофеями от холодного оружия и крюков до чьих-то частей тела, потолку, закопчённому от дыма факелов, освещавших комнату, наткнулась на хозяина всего этого «добра», сидевшего у камина и уставившегося на неё, ей стало по-настоящему страшно. Это был тот, одно только имя которого заставляло нервно поёживаться даже храбрейших воинов Света. Разум девушки уже сказал ей, что её смерть будет явно не такой быстрой и безболезненной, как она хотела. Вдобавок Лиралей только сейчас, заметив его взгляд на себе, поняла, что она совсем обнажённая. Ещё более ужасные картины предстали перед ней. Расчленение, может быть, ещё можно будет стерпеть. Но изнасилование этим чудовищем уже будет равносильно смерти. Если он изнасилует её, то, освободившись, она сама заколет себя, если он не сделает этого раньше. Полюбовавшись её формами некоторое время, Пудж поднялся со стула и медленно направился к ней. Всё естество девушки задрожало в страхе перед этим маньяком, уродом, чудовищем... перед ним. Что он сделает с ней в первую очередь? Вырежет ей язык, чтобы не слышать надоедливых криков и мольб о помиловании? Или будет поочерёдно отсекать ей пальцы вон теми здоровенными ножницами? Может быть, он возьмёт топор и будет отрубать по кусочку её тела, а затем прижигать раны факелом, чтобы она не умерла от кровопотери, а потом отрубит ей голову и будет издеваться над безжизненным изувеченным телом? Однако, ко столу Пудж даже не подошёл. Он направился сразу к ней. «Хочет отрывать куски голыми руками», - пронеслось в голове Виндраннер. Он всё ближе и ближе. Протягивает свою жирную, мясистую, противную руку к ней... Девушка зажмурилась и стала дёргаться на кресте. Её разум понимал, что это бесполезно, но тело хотело жить и искало любую возможность для этого. Вдруг ремни ослабнут, и с помощью ветра она всё же сбежит из этого ужасного места? Ласковое прикосновение заставило её прекратить дёргаться и открыть глаза. Мясник без единого намёка на желание причинить боль коснулся её щеки и повёл толстый палец ниже, очертил по кругу вокруг грудей, несколько раз провёл по животу, спустился ещё ниже и, едва коснувшись пушка на её лобке, отдёрнул руку и стыдливо отвернулся. Через несколько секунд он снова повернулся и посмотрел ей в глаза. - Прекрасная... - едва слышно промямлил Пудж. В сердце Лиралей затеплилась надежда пусть не на свободу, но хотя бы на жизнь. Или на быструю смерть. Внезапно вскочив со стула, Пудж подбежал к двери и запер её изнутри, а затем вернулся к своей прекрасной и стал освобождать её от пут, которыми сам же её оплёл. Ошарашенная Виндраннер не могла понять, что происходит. Мало кто переживал встречу с этим безжалостным и преданным своему мясницкому ремеслу существом. А тут он сам называет её прекрасной и освобождает её. Как только она стала свободна от ремней, Пудж отбежал в дальний угол и залюбовался ею, стыдливо прикрывшейся рукой. Такой каши, как сейчас, никогда не было ни в её, ни в его голове. Толстяк не понимал, почему он делает всё это, а не готовит гуляш, как и планировал изначально, почему она даже не разделанная превосходит все те мясные блюда, которые он пробовал, вместе взятые, почему ему хочется вновь дотронуться до неё? В Лиралей же радость от того, что она до сих пор жива и не кричит от нестерпимой жгучей боли, причиняемой одним из этих лезвий, смешалась с опасениями: что же будет дальше? Сможет ли мясник контролировать свои чувства, или же завладеет ею силой? Нет, теперь в Пудже, смотревшем на девушку, не осталось ничего того, за что его побаивались даже некоторые союзники. Он хотел носить её на руках, готовить для неё свои лучшие блюда, давать ей метать крюк, если она того захочет, да чего угодно! - Ты... - робко заговорила Виндраннер. - Ты разве не собираешься убивать меня? Готовить из меня шашлык или что-нибудь подобное? - О, нет! Ты слишком хороша для этого. Ты хочешь пить? Или есть? Скажи мне, чего ты хочешь? Больше всего ей сейчас хотелось оказаться у себя в лагере и, как всегда, уговорить Траксекс рассказать какую-нибудь историю из её жизни на ночь, слушать, поплотнее укутавшись в одеяло, и ощущать такое по-домашнему приятное тепло всем своим телом. Но Пудж вряд ли будет способен на такую милость. - Ты не мог бы принести мне одежду? Если, конечно... - Конечно! - перебил он её, затрусил к двери, рывком открыл её и скрылся за ней. А вот закрыть дверь он забыл... Лиралей поняла — вот он, её шанс на свободу. Она осторожно подошла к двери, выглянула из-за проёма и... ...И чуть не наткнулась на так быстро возвратившегося с одеждой мясника. Он оттолкнул её. Страх снова сковал сердце девушки. Но Пудж не стал проявлять никаких признаков агрессии. Он просто бросил ей одежду, подошёл к стулу и опустился на него. - Я понимаю, - тяжело вздохнул он. - Понимаю. Я не заслужил тебя. Лиралей спешно надела на себя балахон, который принёс мясник, и попыталась утешить его: - Ну что ты. Перестань. Я, э... я просто выглядывала за дверь, а вовсе не планировала сбегать от тебя... - Правда? - Глаза Пуджа засветились надеждой. Лиралей с детства была приучена следовать понятиям чести и совести. Она совершенно не умела врать, и даже ребёнок с лёгкостью уличил бы её во лжи. Но мясник свято верил, что слова лжи априори не могут вылетать из её прекрасных уст. И он был прав, но только не в этом случае. - Да. Конечно, правда... - Она подумала, а затем добавила. - Зачем мне врать тебе, любимый? «Ради спасения своей жизни можно позволить себе немного безобидного вранья», - успокоила она себя. - В таком случае, - мясник стыдливо посмотрел в пол, - может, ты позволишь мне насладиться видом твоего прекрасного тела ещё раз? Виндраннер передёрнуло от мысли о том, что ей придётся выставлять себя на показ этому уродцу, но она решила, что лучше не перечить ему. Она с неохотой скинула свой балахон. Толстяк снова принялся пожирать её взглядом и грустно вздыхать. Вдруг во всё ещё открытую дверь вошёл какой-то длинноухий блондин в роскошной белой мантии и удивлённо уставился сначала на неё, вновь закрывшую себя и сжавшуюся от страха, а потом на Пуджа. - Дорогой, - обратился длинноухий к толстяку с широченной улыбкой, - да ты здесь вовсе не гуляш готовишь... Или хочешь предварительно замариновать мясо в соках любви? Инвокер подошёл к девушке и рванул её руку, закрывающую грудь, на себя. Все прелести девушки оказались у него на виду. - Мммрхм, - похотливо заурчал эльф, - какие у тебя сосочки! Лиралей попыталась освободить руку из его захвата. Инвокеру это не понравилось. Он наотмашь ударил её по лицу свободной рукой: - Не смей сопротивляться мне, или будет хуже, сахарная... Теперь он развернул её и стал с урчанием кота, объевшегося сметаны, лапать её зад. Ей было ужасно обидно от того, что этот ублюдок безнаказанно трогает её везде, где хочет. И — что самое обидное — хрупкая девушка ничего не могла противопоставить Инвокеру, и ей не оставалось ничего, кроме как сносить эти мучения, с трудом сдерживая слёзы. Помощи ей ждать было неоткуда. Нахальный маг шлёпнул её по ягодицам и, грубо и очень больно надавив на плечи, поставил на колени: - Ну а теперь самое главное... Ты знаешь, что делать, маленькая светлая шлюшка. Она не может. Она не будет ублажать этого извращенца. - Нет. - Ах, нет, значит... Слащавая улыбка Инвокера сменилась гримасой ярости. Он толкнул её ногой на пол. - Такая мелочь, как ты, не смеет отказывать мне, ясно? Он занёс ногу. Девушка инстинктивно сжалась, ожидая удара... Но удара не последовало, а эльф с глухим стоном упал на пол. Лиралей робко оглянулась и увидела Пуджа, протягивающего ей руку. Всё-таки, не такой уж он и плохой?..