Ласковый ветер

Странный мир. Странная вселенная. Странное деление на какие-то касты, классы, Свет и Тьму, Жизнь и Смерть, Хорошее и Плохое. Ведь всё это субъективно до мозга костей. Почему добро всегда побеждает зло? Потому что если побеждает зло, приверженцев зла становится больше, ко злу привыкают, и зло становится добром. И так, пока не победит «злое» добро. Собственно, грани между добром и злом нет — одно тесно вплетается в другое и образует таким образом тернистый венок Мироздания... Тучная груда мяса передвигалась по ночному лесу довольно тихо для своих габаритов. Он предвкушал встречу с ней, но в то же время понимал, что эта встреча будет для неё последней, и от этого ему было немного грустно. Он не знал, как называется то, что он сейчас чувствует. Это не просто жажда крови и плоти, не просто желание вгрызться в беззащитную жертву и сделать из неё фарш, о нет... Это что-то намного большее. При одной мысли о Виндраннере в голове Пуджа самопроизвольно появлялись различные звуки и образы, новые идеи по разделыванию и приготовлению мяса, украшения для крюка и всё то, что Пудж мог бы назвать красивым. Он всё не мог вспомнить это слово... Она давала ему вдохновение и желание творить, жить, мыслить! Мясник был готов отдать даже свою любимую «Вдову» за возможность медленно отрезать от её прелестного тела кусочки, наслаждаться её перекошенным лицом и нечеловеческими криками боли... Но он возьмёт её и без расставания со «Вдовой» уже скоро. Совсем скоро. Акаша захочет посмотреть или даже поучаствовать в приготовлении гуляша, но Пудж точно не даст ей даже смотреть на это даже через щель между дверью и косяком — Лиралей принадлежит только ему. Он не отдаст её никому. Все они недостаточно сведущи в науке расчленения. Убить её — слишком большая честь для них. Её достоин только он один. «Гуляш... превосходный гуляш. Такой, как я люблю». Только подумав об этом, мясник уловил тончайший запах человеческого пота — его обоняние было очень чувствительно на этот запах — и притаился. Минуты через три он смог различить лёгкие и быстрые, словно ветер, шаги. Кто-то шёл в его сторону. Мясистая рука сама потянулась за канатом, висевшим на поясном ремне. Пудж обострил все свои чувства и стал ждать гостя. Кто бы это ни был — он не доживёт до рассвета. Шаги всё ближе. Кажется, эта жертва находится всего в пяти метрах от Пуджа, и наткнётся на него, если пройдёт дальше. Но шаги вдруг затихли — неизвестный остановился и как будто бы сел. Через некоторое время до Пуджа донёсся тихий и очень нежный голосок, нашёптывающий что-то вроде молитвы. «Это... это она». Толстяк всего один раз слышал голос Лиралей, и то это был крик от попадания не совсем правильно брошенного крюка, но был уверен, что различит её голос среди тысячи почти идентичных ему. Осталось только прицелиться тщательнее... Канат со свистом рассёк воздух и впился в горло бедной девушки. Но худшее было впереди — ей чуть не оторвало голову, когда мясник потянул канат на себя. Дело было сработано ещё лучше, чем предполагалось — зверь побежал прямо на ловца. Пудж взял её за шиворот и поднёс к своему лицу, чтобы рассмотреть поближе... … И ударил её об ближайшее дерево в порыве ярости. «Чёртова синяя шлюха...» Дроу, можно сказать, повезло — она ударилась головой об ствол и отключилась. Пудж подумал, что она умерла от сильного удара, и, даже не став удостоверяться в этом, оставил её здесь. В противном случае... в противном случае ей точно было бы гораздо хуже. Злой на так некстати попавшуюся ему под руку лучницу Пудж одним неаккуратным движением снял с неё канат, смотал его в аккуратную катушку и продолжил путь к лагерю Света. Но он не прошёл и полусотни метров, как до него вновь долетел запах пота, вынудив его вновь затаиться. И как только его умудряются не замечать?.. - Дроу? - женский голос раздался в нескольких метрах от Пуджа. - Траксекс? Отзовись! Столько мяса, и всё какое-то ненужное... Но у мясника нет особого выбора — придётся убивать и эту. Снова канат соскальзывает в пухлую руку и в следующую же секунду летит к жертве. На сей раз Пудж по привычке кинул канат так, чтобы тот обвил тело жертвы, но закричать ей не дало заклинание безмолвия, которое так заботливо наложила на канат Кробелус, пророк Смерти. Он притягивает её к себе, берёт за ворот одежды и вытаскивает на опушку, залитую лунным светом. То, что он увидел, донельзя обрадовало него — рыжеволосая веснушчатая девушка в том же зелёном шарфике смотрела на него глазами, полными ужаса и мольбы отпустить её. «Отлично сработано!» - подумал Пудж и потянулся за топором. Всего один удар, и она полностью перейдёт в его власть. Одна мысль об этом заставила Пуджа поторопиться с откреплением топора от пояса. Как он сейчас возбуждён! Как ему не терпится заняться ею! Но только в его каморке он сможет поработать с ней по-настоящему. И топор уже занесён над головой несчастной Лиралей, но не для того, чтобы снести её с плеч одним молниеносным движением, а чтобы лишить девушку сознания ударом плоской его частью. Эти зелёные глаза, в которых стоят слёзы. Её волосы. Мягкие, наверно. Зелёное одеяние, такое приятное на ощупь. Застывшая на лице немая мольба не делать того, что он так хочет сделать. Вся жизнь пронеслась перед глазами девушки. Она уже не видела перед собой плотоядную ухмылку мясника. Она видела те роковые действия, которые привели её к нему. Желание Траксекс выйти на разведку и запрет Старейшины. Её выход из лагеря вопреки приказу. Конечно, Лиралей не могла оставить подругу, и следовала метрах в тридцати за ней. А этот звук глухого удара оказался роковым, похоже, не только для Дроу, но также и для неё. А она ведь так молода... Мясник всё держал свой топор занесённым над головой ветреной бегуньи и почему-то не опускал его на голову своей жертвы. Ожидание смерти было невыносимо для Лиралей. Теперь она уже умоляла бы Пуджа ударить её топором, так, как он немало раз делал при захвате злополучного форта Эллис, если бы не это заклинание безмолвия. Но Пудж всё медлил. Почему? Он сам не знает. Рука сама не хочет опускаться и нарушать это прекрасное мгновение. «Слово! Я вспомнил это слово!» Нет. Он просто не может ударить её.