Кукла

POV Пит На следующий день, ближе к обеду, я, осторожно упаковав портрет Примроуз, отправился в Шлак. Надеюсь, ей понравится. С малышкой Прим я познакомился больше трех лет назад, когда она стояла возле пекарни и рассматривала разрисованные торты. Когда она узнала, что я их разукрашивал, то пришла в восторг. Раз за разом, встреча за встречей, мы стали с ней общаться. С ней очень легко и спокойно. Я всегда хотел сестру и моя мечта осуществилась. Когда меня выбрали на Жатве, я поклялся Прим, что выиграю. И я выиграл. Дойдя до крайнего дома в Шлаке, я постучал. Дверь мне открыл отец Прим, Николас Эвердин. Высокий мужчина с черными волосами и серыми глазами. Он работает в шахте. Несколько лет назад в шахте произошел взрыв, и он был единственным, кто остался жив. Я даже и не представляю, что бы было с Прим, если бы ее отец умер. Они бы с матерью не выжили. Умерли бы от голода. - Здравствуйте, мистер Эвердин. Прим дома? - Здравствуй, Пит. Нет, она еще в школе, но скоро должна вернуться. Ты можешь подождать здесь. - Большое спасибо, – говорю я и захожу в дом. Пока мистер Эвердин заваривает чай, я иду к креслу, который стаит в самом дольнем углу комнаты. Внезапно мое внимание привлекает фотография на комоде. На ней маленькая девочка лет пяти. Маленькая черноволосая и сероглазая. Она искренне улыбается и машет маленькой ручкой. Я уже видел эту малышку. Точно видел. Но где? Почему она мне так знакома? Возле фотографии стаит одинокая свечка. Кто эта девушка? Я, было, сначала подумал, что это Прим. Но она блондинка с голубыми глазами. - Эта наша старшая дочь, Китнисс. Сегодня ровно одиннадцать лет как она умерла. - Прим мне никогда не рассказывала про нее. - Она ее практически не знает, ведь когда Китнисс не стало, ей был всего лишь один годик. - Как это случилось? – тихо спрашиваю я. Мистер Эвердин усаживается в одно из кресел и тяжело вздыхает. Я сажусь напротив и терпеливо жду, когда он соберется с мыслями. - Ей тогда было только пять лет. В тот день я забирал ее из школы. Когда мы уже шли домой, я услышал, как Китнисс внезапно вскрикнула и упала без сознания. Я быстро подхватил ее и понес в госпиталь. Стоило мне добежать до входных дверей, как у меня сразу забрали дочку. И больше я ее не видел. - Как это не видел? - Ни меня, ни мою жену не пускали к ней в палату. Через неделю нам сказали, что моя маленькая Китнисс умерла от неизвестной болезни, которая за несколько дней уничтожила ее организм. Нам даже не дали с ней попрощаться. Элизабет была безутешна. Одно мгновение назад она была живой, веселой красивой девочкой, и внезапно ее не стало. Я не мог смириться и поверить в это, и решил сам убедиться. - В чем убедится? - В том, что моя дочь жива. - Но вы же только что сказали, что она умерла! Как она может быть живой? - моему удивлению не было придела. - Они так говорили, хотели меня убедить, но я не поверил. Родительский инстинкт подсказывал мне, что моя девочка жива. Я пробрался в морг, где обнаружил ее гроб. Но когда я открыл крышку, то не увидел ее там. Гроб был набит булыжниками. Но моей дочери там не было! Я оказался прав! - Но тогда, куда пропала Китнисс? - Этого я не знаю, – разочаровано вздыхает мистер Эвердин. - Если ее похитили, то созревает вопрос. Зачем она нужна правительству? – вслух рассуждаю я. - Почему ты решил, что ее похитило правительство? – спрашивает у меня мужчина. - А кто другой смог бы все это так организовать? Все здесь не чисто. Ваша жена и Прим знают о том, что Китнисс не умерла в тот день? - Нет, - качает головой Николас. - Стоило мне только заговорить об этом, как у Элизабет начиналась истерика, и я оставил попытки. Поэтому они ничего не знают. Некоторое время мы сидим в тишине. Пытаюсь переварить то, что мне сказал Николас Эвердин. Кому могла понадобиться маленькая пятилетняя девочка? Ответ напрашивается сам по себе. Кто способен украсть у родителей ребенка так, чтобы никто не заподозрил кражу? Сноу. Чертов Президент Сноу. Но зачем? Ответа на этот вопрос я не имею. Через полчаса из школы возвращается Прим. Она сразу бросается ко мне и просит показать картину. Я достаю из пакета портрет и отдаю его ей. С улыбкой замечаю, что ей нравится. Интересно, а ее старшая сестра такая же искреняя и добрая? Через пару часов попрощавшись с Эвердинами, я пошел домой. Заглянув к Хеймитчу и проверив все ли с ним в порядке, я зашел в свой дом. Все оставшееся время до ужина я сижу в мастерской и рисую Лилит. Опять рисую Лилит. В этот раз я изображаю ее сидящую на перилах балкона в президентском дворце. Гордая осанка, равнодушное лицо и холодный взгляд. Не знаю почему, но теперь при взгляде на портрет Лилит, мне кажется, что где-то я ее видел раньше, до нашей встречи на балу. Кого-то она мне напоминает. Но кого? После ужина я сразу иду спать. Хотя я и ничего не делал сегодня, я жутко устал. Как только моя голова касается подушки, я засыпаю. Первый день в школе. Все находятся в радостном возбуждении. Первый звонок. Первый урок, на котором еще молодая учительница интересуется, знает ли кто «Песню Долины». Секундная тишина и маленькая ручка взметается вверх. Учительница просит выйти маленькую девочку на середину класса. Она выходит, немного смущенно поглядывая на всех. Искристые серые глаза и две длинные косички, которые колышутся при каждом ее движении. Осторожно встав на стульчик, и глубоко вздохнув, она искренне всем улыбается и начинает петь. Песня, которая раздается с ее уст, заставляет замолчать даже птиц за окном. Ее чистый и нежный голос разносится по всему классу. На ее улыбку невозможно не смотреть, так же как не возможно не слушать ее чудесную песню. А когда она, допев песню, спрыгивает со стула, я понимаю, что она покорила мое сердце раз и навсегда. Глубоко внутри образовалось новое, доселе неизвестное чувство именуемое любовью. Открыв глаза, я несколько минут не могу прийти в себя. Как я мог забыть ту, которая покорила мое сердце больше десяти лет назад. Китнисс Эвердин. Вот почему девочка на фото казалась мне знакомой. Ведь она является моей первой, и пока единственной любовью. Теперь, мне еще больше начинает интересовать, что понадобилось Сноу от этой маленькой и искренней птички.