Кукла

POV Китнисс (Лилит) Не знаю, который час подряд меня держат в этой камере. Камере извращенной пытки, носящей жуткое название: «Темный Ад». Это комната размером примерно двадцать метров, находясь в которой невозможно увидеть даже собственного носа. Кромешная темнота и пустота. Здесь не происходит ничего и нет ничего. Ничего кроме тебя, но и тебя здесь тоже нет, стены поглощают любой звук, как бы громко ты ни кричал - ответом будет тишина, можно сорвать голос, но так и не услышать себя. В какой-то момент начинает казаться, что ты не слышишь даже звука собственного сердца, и тогда паника овладевает разумом, воспоминания прошлой жизни, прошлых деяний, прорывают плотину памяти и накатывают разрушающей волной. Девочка из третьего Дистрикта сошла с ума после трех часов заточения. После этого все мы боялись, что за малейший проступок тоже отправимся туда. Я была здесь трижды. В первые два раза я пробыла здесь не больше четырех часов. Сегодня же я нахожусь здесь явно больше. Интересно, что случилось, что меня решили так наказать? Или у Сноу опять плохое настроение, что он решил отыграться на мне? К несчастью, как бы ни хотелось не думать ни о чем, мой мозг, раз за разом выдает мне самые болезненные и печальные воспоминания. Практически все они связаны с Даниелем и нашим детством в мире отчаяния и боли. Вот и сейчас, как бы я не старалась освободиться от мыслей, воспоминания лезут в голову. Прошло два дня после того как умерла Десятая, она не выдержала и сошла с ума. Сейчас у нас тренировки в спортзале. Нам дали месяц, за который мы должны повысить выносливость своих тел. Я одиноко сижу в углу зала, уткнувшись лицом в свои колени. В таком месте как это нет место дружбе, поэтому на кого ни посмотри все сидят поодиночке. Разве что двое восьмилетних парнишек из Первого и Второго Дистриктов держатся вместе. Помню, отец рассказывал, что именно в этих Дистриктах детей готовят к Играм практически с рождения, они - профи, чаще всего побеждают на Играх. Для них как будто уже настали свои Игры, ведь даже сейчас, когда мы полностью осознали ужас своего положения, они продолжают смотреть на всех свысока и говорить, что именно один из них станет приближенным Президента. - Противно на них смотреть, не правда ли? – раздается у меня над головой мальчишечий голос. Я поднимаю голову и вижу Четвертого. Он с легкой улыбкой смотрит на меня. - Немного, – неуверенно говорю я в ответ. Не могу понять, почему он подошел ко мне. - Почему ты тут сидишь одна? - Так намного проще. И, если ты не заметил, никто кроме Второго и Первого не сидят в компании. - Ну, а мы? - А что мы? – непонимающе интересуюсь я, наблюдая как он присаживается возле меня. - Ну, мы же тоже сейчас сидим не поодиночке? - Это не считается. - Ну, так давай все время проводить вместе, – все так же весело спрашивает Четвертый. - Будем дружить? - Тебе не кажется, что в нашем положении заводить дружбу не очень умно? - Мне кажется, что так будет лучше. Живем ведь один только раз. По крайней мере, мне так старший брат всегда говорил. Несколько минут я смотрю на него, пытаясь понять, верно ли будет соглашаться дружить с этим мальчиком. Живем ведь один только раз… - Ладно, давай дружить, - говорю я, протягивая ему свою руку. - Двенадцатая. - Четвертый, – пожимая мою руку, радостно говорит он. Теперь я понимаю, что согласиться на дружбу с Даниелем было, наверное, самым правильным решением, которое я принимала в своей короткой жизни. Я бы, наверное, сошла с ума без его поддержки. Мы с Даниелем часто, когда было свободное время, сбегали в сад. В самом конце сада, за одним из розовых кустов, было маленькое место, которое не попадало ни на один прицел следящих камер, и куда не доходила прослушка. Своеобразная слепая зона. Когда мы находились там, мы могли говорить обо всем. Мы рассказывали друг другу про нашу жизнь дома, про наши семьи. Обсуждали то, что происходит с нами, и Президента. Я неподвижно лежу в нашем уголке. Вчера вечером над нами проводили какие-то опыты, после которых все тело ужасно болит. Четвертый находится на индивидуальной тренировке. На таких тренировках мы оттачиваем до идеального состояния ведение боя с более подходящим для нас оружием. Для меня это стрельба из лука, для Четвертого - метания копья. С момента нашего появления в Президентском дворце прошло полтора года. Мы с Четвертым хорошо подружились. Благодаря обоюдной поддержке, мы выживаем в этом сумасшедшем мирке вокруг нас. Только находясь в этом тайном уголке, мы можем быть самими собой. Находясь под постоянным прицелом камер, мы становимся безэмоциональными куклами. Внезапно над моей головой раздается немного усталый голос моего друга: - Двигайся, Двенадцатая. Дай мне прилечь. - Очень устал? - сочувственно интересуюсь я. - Немного. Когда твоя индивидуальная тренировка? - Завтра в три. Некоторое время мы лежим молча. Через полчаса Четвертый повернувшись ко мне, задумчивым тоном спрашивает: - Ты веришь в любовь? Недоуменно смотря на него, я отвечаю: - Раньше верила, но сейчас, когда нас окружает одна сплошная боль, не думаю, что любовь реальна. - А если я скажу, что люблю тебя? - Любишь как кого? Как подругу, сестру или... - немного смущенно интересуюсь я. - Или. Ты мне нравишься. Я влюбился в тебя, когда мы только встретились. - Но... Но мне тогда было только пять лет! Да и тебе всего лишь восемь… - Ну и что. Любви все возрасты покорны. Я в растерянности смотрю на своего друга. Кто бы мог подумать, что мне признаются в любви в шесть с лишним лет. Да и что такое любовь? Как это любить? Никогда об этом не думала. Видя мое затянувшиеся молчание, Четвертый, нежно улыбнувшись, говорит: - Я тебя ни к чему не принуждаю. Просто сейчас, когда я могу умереть в любой день, я хочу чтобы ты знала о моих чувствах. - Спасибо. Мне просто надо подумать. - Я буду ждать. Я долго пыталась разобраться, что же я чувствую по отношению к Даниелю. Люблю ли я его? К несчастью, ответ пришел ко мне слишком поздно. В тот момент, когда я была вынуждена лишить его жизни, я поняла, как сильно люблю его. Так поздно. Он так и не узнал, что его любовь была взаимна. Так и не узнал... Лишившись любимого человека, я окончательно превратилась в идеальную куклу, которая не знает пощады, для которой любовь стала лишь пустым звуком, как и остальные светлые чувства. Поток моих бессвязных мыслей и воспоминаний прерывает внезапно открывшаяся дверь. Резкий, неестественно яркий свет ослепляет меня и боль ударяет в виски. В дверях стоит один из охраняющих меня миротворцев. - Тебя ждет Президент. Выходи. Я встаю с пола и выхожу из комнаты «Темного Ада». Надеюсь, я больше туда не попаду. В тишине я иду за миротворцем. Интересно, зачем я понадобилась Сноу. Последний месяц меня практически не вызывали, ведь сейчас Президент занят подготовкой к Туру Победителей, который начнется через пару дней. Пит Мелларк. Победитель Семьдесят четвертых Голодных Игр. Довольно таки неординарный юноша, который сумел встряхнуть весь Панем. Находясь на арене он высказывал все, что приходило ему на ум, слова долго не задерживались на его языке, он буквально плевался ими. Похоже, тогда он уже утратил надежду выбраться, считал, что он не жилец, поэтому не сдерживал себя. Также Мелларк на данный момент является единственным победителем, который не убил ни одного человека. Этот факт по истине удивителен. Его поведение всколыхнуло народ. Он зажег в людях бунтарский огонь. Огонь недовольства. В Дистриктах все чаще вспыхивают попытки восстания. Что-то меняется. Что-то грядет… И что-то мне подсказывает, что важную роль в грядущем занимает сам Тур Победителей и непосредственно Пит Мелларк. Задумавшись, я не заметила, как мы подошли к кабинету Кориолана Сноу. Постучав и получив холодное «Входи», я зашла в кабинет. Возле окна, на комфортных креслах устроились сам Президент и новый главный распорядитель Плутарх Хэвенсби. Дойдя до середины комнаты, я кланяюсь. - Как ты себя чувствуешь, Лилит? – любезно интересуется Сноу. - Замечательно, господин Президент. Спасибо, что спросили, – сдержанно и с покорным уважением отвечаю я, слегка склонив голову. - Вы хотели меня видеть? - Конечно, конечно. Ты ведь знаешь, что послезавтра у мистера Мелларка начинается Тур Победителей? – спрашивает Сноу и после моего кивка продолжает. - Из-за того, что в Дистриктах все чаще вспыхивают попытки восстания, мы вместе с Хэвенсби решили, дабы предостеречь и мистера Мелларка, и недовольных жителей, ты будешь сопровождать его в течение всего Тура. - В чем заключается моя роль? - Насколько я знаю, Мелларку прекрасно известен род твоей деятельности, поэтому твое присутствие будет ему напоминанием о том, что любая его глупость, допущенная пусть то по неосторожности, либо по его собственному умыслу, не останется незамеченной, а главное - безнаказанной. Возможно, с его близкими случится то, что случилось, например, с Сенекой Крейном. - Есть еще какие-то указания? - Нет. Думаю, ты сможешь принять верное решение, если что-то произойдет. Можешь идти. Завтра утром мы отправляемся на планолете в Двенадцатый Дистрикт. Будь готова. - Хорошо, господин Президент. До свидания, – сделав глубокий поклон, я выхожу из кабинета. Сопровождающая победителя. Очень хороший план, мистер Хэвенсби. Можно сказать, гениальный. Ведь видя меня возле Мелларка, знающие люди сразу поймут, что Сноу меня приставил к нему, потому что он боится. Президент Кориолан Сноу боится обычного мальчишки семнадцати лет из самого дальнего, самого бедного Дистрикта. Если его власть так шатка, это придаст импульс к новым восстаниям. Это еще больше заставит людей верить в то, что Пит Мелларк может что-то изменить в нашем государстве. Мало кто знает, что я уже больше двух месяцев наблюдаю за деятельностью нового главного распорядителя. Постоянные тайные встречи с некоторыми членами верхушки, зашифрованные звонки в Тринадцатый Дистрикт, и многое другое. Естественно, Сноу об этом ничего не знает. Плутарху очень повезло, что я не выдам его. Если бы я не была заинтересована в восстании, он бы не избежал судьбы своего предшественника.