Кукла

POV Пит Смотря на чашку горячего шоколада у себя в руке, я тяжело вздыхаю. Шикарный капитолийский поезд везет меня в Одиннадцатый Дистрикт. Сегодня начался Тур победителей. Уже завтра я буду выступать перед родственниками и друзьями Цепа и Руты. Рута – моя маленькая союзница, Цеп, который ценой своей жизни защитил меня от Мирты на Пиру. Как же боюсь смотреть в глаза их близких. Как боюсь увидеть в них ненависть… Еще раз тяжело вздохнув, я осматриваю вагон в котором мы все находимся. Лилит сидит возле окна и со скучающим выражением лица слушает Эффи, которая что-то возбужденно ей рассказывает. Для мисс Бряк встреча с ней можно сказать было подарком небес. Столько счастья и восхищения в ее глазах я не видел за все время нашего знакомства. Хеймитч, устроившись возле барной стойки, допивает уже вторую бутылку виски.Когда он увидел Лилит, то не мог прийти в себя минут десять. Потом, поинтересовавшись, точно ли она не галлюцинация, стал допрашивать меня о причине ее нахождения рядом со мной. И последний человек, который находится здесь - это Цинна, мой стилист. Для меня стало удивлением то, что он, оказывается, лично знаком с Лилит. По его словам, однажды она участвовала в его показе мод, который принес Цинне славу самого лучшего стилиста Панема. Когда я спросил, как же Сноу позволил Лилит разгуливать по подиуму, он сказал, что взамен на это бесплатно станет ее личным стилистом. Теперь, смотря на девушку, и правда, можно сказать, что на ней творения Цинны. Лилит. Или же Китнисс? Как мне ее называть? Не знаю… После того как я узнал ее настоящее имя, я просто в растерянности. Как быть? Стоит ли мне сказать ей, что я знаю, кем она была до того, как ее похитили? Столько вопросов… После ее ночного «срыва» я стал немного по-другому смотреть на нее. Да и вопрос, который она тогда задала мне… Ненавижу ли я ее? Нет, я просто не могу. Не знаю почему, но мысль о том, что я могу ненавидеть эту хрупкую девушку мне противна. И даже то, что она является убийцей, не изменит мое мнение. Из мыслей меня вырывает голос Эффи, которая говорит мне, что пора идти спать. Кивнув, я встаю с насиженного места и иду в свое купе. Не раздеваясь, падаю на кровать и засыпаю. Прошлой ночью, после того как я привел Китнисс (пр. автора: теперь в мыслях Пита я буду писать Китнисс ) домой, я так и не смог уснуть. Я сижу, прислонившись к дереву, и жду, когда придет Рута. Час назад она отправилась собрать какие-то травы, и ее до сих пор нет. - Пит! – разносится ее испуганный голос по округе. Я подрываюсь с земли и бегу на голос малышки. Выбегаю на какую-то поляну и вижу посередине лежащую Руту. - Рута! Ты как? Она молча качает головой и показывает рукой на свой живот. С ужасом я смотрю на багровое пятно. Рана смертельная. Ее не спасти. - Расскажи мне что-то. И я рассказывал о том, что больше всего люблю, о рисовании. Последними словами Руты были: - Выиграй. Ради меня. Маленькая ладошка вытерла катящиеся по моим щекам слезы и опала. Она умерла… С истошным криком вырываюсь из сна. Кошмар, в котором я наблюдаю смерть моей маленькой союзницы, в последнее время преследует меня все чаще. А если учитывать, что сегодня я увижусь с ее родными… Не могу больше оставаться в кровати. На часах пять часов. Уже не усну. Встаю и выхожу из купе. Стоит мне зайти в вагон-ресторан, я понимаю, что там кто-то есть. Захожу внутрь и сразу же вижу Китнисс. Она, свернувшись калачиком, спит в кресле. Одета она в короткие шортики и топик, что наводит меня на мысль, что почему-то проснувшись, она зачем-то пришла сюда. Подхожу к ней и осторожно касаюсь ее лица. Холодная. Можно бы подумать, что она мертва, если бы не равномерное дыхание. Передо мной возникает выбор. Оставить ее здесь, разбудить или отнести Китнисс в ее купе… Выбираю третий вариант. Осторожно поднимаю ее на руки. Легкая, как пушинка. Без происшествий добираюсь до ее купе, и чудом не уронив ее, открываю дверь. Зайдя внутрь, я аккуратно кладу ее на кровать и осматриваюсь. Купе точно такое, как и мое. Я уже хочу выходить, но внезапно мое внимание привлекает тихий вздох. Смотрю на Китнисс. Она так же безмятежно спит, но из-за того, что она перевернулась на бок, ее топ задрался, оголяя живот и большую фиолетовую гематому. Как будто кто-то несколько раз бил ее в живот. Но кто? Выхожу из ее купе и сразу же захожу в свое, которое находится рядом. Так как ложиться уже нет смысла, я достаю альбом и начинаю рисовать. Рисую до тех пор, как не раздается стук дверь и крик Эффи о том, что сегодня важный-преважный день. Приняв душ, я иду завтракать. Быстро поев, я попадаю в руки моей команды подготовки, которые должны привести меня в порядок для сегодняшнего выступления. За их бессвязной болтовней пролетает целый день, и вот я стою в тамбуре и жду когда поезд остановится. Возле меня стоит Китнисс, которая скучающе разглядывает окружающий вид за окном. Когда поезд останавливается, к нам подходят остальные члены команды. На платформе нет никого из приветствующих, только команда из восьми миротворцев, которые отводят нас в кузов бронированного грузовика. Всех кроме Китнисс. Сквозь маленькое окошко вижу, как к ней подходит один из миротворцев и, поклонившись, провожает до лимузина. - Чертовка, – еле слышно бормочет Хеймитч, за что тут же получает от Эффи. - Нельзя так, Эбернети! Она воспитанница самого Президента. Ты не имеешь права так отзываться о Лилит. Грузовик высаживает нас позади Дома Правосудия. Мы спешим зайти внутрь. Даже не дав минуты на передышку меня ведут к главному входу, где сразу после того как отзвучал гимн открывается дверь. Я выхожу на сцену и сразу замечаю Китнисс, которая стоит возле мэра и равнодушно оглядывает толпу. Я тоже перевожу взгляд на людей и, вздохнув, начинаю говорить заученный текст, который мне написала Эффи. Закончив, я смотрю в сторону семей трибутов. Как всегда, в нижней части сцены построена специальная платформа для семей погибших трибутов. На стороне Цепа только сутулая старушка и высокая, мускулистая девушка, полагаю, сестра. На Рутиной… Я не готов к знакомству с семьей Руты. Ее родители, на лицах которых все еще написано горе. Пять ее младших братьев и сестер, вблизи так похожих на нее. Маленького роста, со светящимися карими глазами. Они напоминают стайку маленьких птичек. Следующие слова не были написаны Эффи, они идут из самого моего сердца. - Я знаю, что никакие слова не возместят вашего горя, но я хочу сказать вам спасибо. Спасибо за ваших детей. Я не очень хорошо знал Цепа, но могу с точностью сказать, что он невероятно силен. Настолько силен, что не побоялся погибнуть с высоко поднятой головой. Толпа теперь стоит тихо, настолько тихо, что мне интересно как такое возможно. Все слушают меня. Я поворачиваюсь к семье Руты. - Я благодарен вам за вашу малышку, за Руту. Она стала для меня очень дорогой, и я виню себя за то, что не сумел ничего сделать. Все красивое напоминает мне о ней. Я вижу ее в желтых цветах на лугу. Я вижу ее в сойках-пересмешницах, которые поют на деревьях. Она всегда рядом. Она в моем сердце. Спасибо вам за ваших детей, и простите меня за то, что я не спас их. Они достойны жизни. Я стою и ощущаю взгляды тысячи глаз, направленных на меня. Долгая пауза. А потом где-то в толпе кто-то насвистывает мелодию Руты. Четыре чистые ноты. То, что происходит дальше, не может быть просто случайностью. Это слишком хорошо выполнено, чтобы быть спонтанным, потому что это совершается в полном единстве. Все подносят к губам три средних пальца левой руки и протягивают ее в мою сторону. Это знак нашего Двенадцатого Дистрикта, последнее прощание, которое я посвятил Руте на арене. Если бы я не говорил с Президентом Сноу, этот жест мог бы меня растрогать. Но его недавние указания успокоить Дистрикты звучат в моих ушах, и это наполняет меня страхом. Я не справился. Внезапно возле меня появляется пара миротворцев, которые схватив за руку, тащат меня к двери. Перед тем как она захлопывается, я вижу, как из толпы вытаскивают старика, который свистел, и тащат его на сцену. Миротворцы заставляют его встать на колени перед толпой и отправляют пулю прямо ему в голову. Шокированный я отступаю от двери и оказываюсь рядом с Хеймитчем, который тянет меня в комнату с большим экраном. На все вопросы Эффи я только качаю головой, не в силах вымолвить хоть слово. Внезапно замечаю Китнисс. Она идет куда-то вместе с миротворцем, который убил старика. Решаю проследить за ними. Бросив Хеймитчу, что я сейчас вернусь, я выхожу из комнаты и следую за Китнисс. Спустя несколько минут они заходят в какую-то комнату. Прислонившись к двери я подслушиваю их разговор. - Разве вам не говорили, что не должно быть смертей? – холодным тоном интересуется девушка. - Да мисс, но он подстегнул людей к… - Это не имеет никакого значения, - прерывает миротворца Китнисс. – Вам был дан приказ, и вы его нарушили. Вы знаете, что за этим последует? - Да, мисс. Несколько минут стоит гробовая тишина и раздается выстрел. Она убила его? Слыша шаги, я отпрыгиваю в сторону и прячусь за шторой. Китнисс выходит из комнаты. На мгновение я вижу ее глаза, которые переполнены нечеловеческой болью. Вздохнув, она уходит прочь. Когда она уже практически скрывается за поворотом, Китнисс останавливается и говорит в пустоту: - Вылазь уже. Тебя ментор будет искать. Топаешь как слон. Я возвращаюсь обратно. - Ты где был? – сразу накидывается на меня Хеймитч. - Гулял, – отмахиваюсь я от него, а затем спрашиваю. – Вы не видели Лилит? - Она сказала, что возвращается в поезд. Бедняжка устала, –говорит Эффи. Хеймитч только хмыкает на ее слова, а затем отправляет меня с Цинной переодеваться для бала. Вечер проносится как в тумане. Запоминаю лишь отдельные отрывки. Вот я танцую с дочерью мера, тут общаюсь с каким-то чиновником, там выпеваю целый бокал шампанского под смешки Хеймитча. Стоит нам только вернуться в поезд, как я просто напросто убегаю в свое купе. Открыв дверь, я залетаю внутрь и падаю на кровать. Кто бы мог подумать, что это будет так сложно? Я не выполнил ожидания Сноу. Моих родных могут убить. - Кхм, Мелларк? – раздается у меня над ухом удивленный голос. Китнисс? - Ки.. Лилит? – я подпрыгиваю на кровати и смотрю на девушку. Она явно только что из душа. Стоит посреди купе в одном коротеньком полотенце. С мокрых волос стекает вода. Широко раскрытыми глазами я разглядываю совершенную фигуру девушки. Ее ироничный взгляд заставляет меня отвести взгляд и осмотреть помещение. Черт. Это же ее купе. - Я, похоже, ошибся дверью. - Я заметила, – с легким смешком сказала девушка, а потом продолжает уже серьезно. – Ты не виноват в смерти старика. - С чего ты взяла, что я виню себя? – интересуюсь я. - А то я не вижу. Она присаживается возле меня на кровать, одной рукой придерживая на груди полотенце. - Все еще считаешь, что меня не за что ненавидеть? - с болью интересуется девушка. - Почему ты убила его? - Это был приказ. - Я не ненавижу тебя. - Почему? – тихо спрашивает она. - Я вижу твою боль. Я знаю, что ты не хочешь убивать. - Странный ты, – вздыхает она, ложась возле меня на кровати. Я смотрю на нее и тут же отвожу взгляд, потому что полотенце съезжает, открывая хороший вид на ее тело. Можно сказать, что прикрыта одна только грудь. - Почему бы тебе не одеться? – неуверенно говорю я. - Почему бы тебе не пойти в свое купе? – парирует девушка, чуть потягиваясь так, что и грудь ее теперь видна. Я подрываюсь на кровати и скрываюсь за дверью. Вслед мне доносится веселый и искристый смех девушки. Впервые слышу, как она смеется. Я захожу в свое купе, и для надежности осматриваюсь. Точно мое. Переодеваюсь и залажу под одеяло. Это будет тяжелый месяц…