Кукла

Задумчиво уставившись в окно, я тяжело вздыхаю. Этот месяц, который мы провели в разъездах из дистрикта в дистрикт, выдался тяжелее, чем я думала. Мы не справились. Мелларк не смог остановить разбушевавшийся народ. И даже мое присутствие ничего не решило. По сообщению главных миротворцев в каждом Дистрикте проходят попытки мятежа. Даже Второй Дистрикт бунтует. После ситуации в Одиннадцатом Пит все время читает с карточек, написанных Эффи. Но речи про просветление и величие Капитолия не успокаивают народ, а только злят их. Завтра мы будем в Первом Дистрикте, а потом уже в Капитолии. Я стараюсь не загадывать, но прекрасно знаю, что меня ждет за невыполненное задание. Наказание, которое принесет лишь боль. Хотя признаться честно, я не сильно горюю по этому поводу. Настало время перемен. И, даже если эти перемены принесут мне смерть, другим они принесут избавление от тирании Сноу. Еще раз взглянув в окно, я встаю и иду в свое купе. Зайдя внутрь, я останавливаюсь и удивленно качаю головой. Пит опять перепутал купе и заснул у меня. Это уже в третий раз. Присаживаюсь на рядом стоящее кресло и смотрю на безмятежно спящего Пита. Этот парень удивителен. Даже несмотря на боль, кошмары и ненависть, он продолжает улыбаться и вселять в сердца людей доброту и любовь. Он вселяет в сердца людей надежду на счастливое будущее. Среди всеобщего страха и ненависти только от него я чувствую какую-то неуловимую поддержку. Даже, несмотря на то, что он знает о том, что я убийца, он не меняет свое отношение ко мне. Иногда, когда он думает, что я не замечаю, он долгое время смотрит на меня. Его взгляд меня немного озадачивает, ведь именно так на меня смотрел Даниель. Также в последнее время я стала замечать, что он все время хочет мне что-то сказать, но при этом боится выразить свои мысли вслух. Пит стал тем человеком, которого я боюсь потерять. Я не смогу его убить. Лучше покончу с собой, когда Сноу прикажет мне лишить его жизни. Я не знаю, почему так привязалась к нему. Взглянув еще раз на Пита, я замечаю, что он начинает хмуриться и крепко сжимать кулаки. Кошмар. Осторожно подхожу к нему и касаюсь рукой его волос. Он вроде успокаивается. Внезапно с его губ слетает одно единственное слово, которое заставляет меня отшатнуться от него. - Китнисс… Чувствую небольшой толчок. Это поезд остановился на дозаправку. С недоумением смотрю на Пита. Он ведь только что произнес мое настоящее имя? Но откуда он мог его узнать? Не понимаю… Слегка потягиваясь, Пит приподнимается на кровать и смотрит на меня. - Мы уже приехали в Первый? - Нет. Пит на несколько минут замолкает, задумавшись над чем-то. Что у него крутится в голове? Потом, внимательно посмотрев на меня, быстро вскакивает с кровати, хватает что-то с моей тумбочки и, схватив меня за руку, тянет из купе. Ничего не говоря, я следую за ним. Мы выходим из поезда и, никем незамеченные, отходим на небольшое расстояние от него. Только тогда мы останавливаемся и Пит отпускает мою руку. Некоторое время мы стоим, молча глядя друг на друга, затем Пит, глубоко вздохнув, выпаливает: - Я знаю, что тебя зовут Китнисс Эвердин, а Лилит это просто имя, данное тебе Президентом! Сердце пропустило удар. Шокировано я смотрю на совершенно спокойное лицо Пита. - С чего ты взял, что меня так зовут? – говорю я, в надежде на то, что Пит не будет спорить и скажет, что ошибся. - Мне рассказал твой отец. - Отец? - Да, Николас Эвердин. Он рассказывал мне про свою дочь, которая погибла в возрасте пяти лет. - Ну погибла она, ну и что? Причем тут я? - Он не поверил в смерть своей дочери и решил проверить. В итоге Николас нашел гроб, в котором должна была лежать его дочь. Открыв его, он обнаружил там камни, а не маленькую девочку. - Это все очень печально, но я так и не понимаю, причем здесь я? - Я знаю, как выглядела его дочь в возрасте пяти лет, - говорит Пит, показывая на фотографию, которую взял из моей комнаты. – Она выглядела точно так же. Ты очень похожа на и нее, и на Николаса. - Это не доказательство, - качаю головой, - есть люди похожие друг на друга, но при этом не являющиеся родственниками. В этом нет ничего удивительного. - Я не слепой, - уверенно заявляет Пит. – И я видел то, что доказывает, что ты и есть Китнисс. Твое знание леса, Шлака, Дистрикта. Твое отношение к Прим и к родителям. Я же видел, с какой болью ты смотрела на них, когда они пришли на перрон, чтобы проводить меня. И последним доказательством для меня стал твой голос. - Голос? - Да. Ты, наверное, не помнишь свой первый день в школе. Тогда ты пела Песню Долины. Очаровательный, красивый и нежный голос. Я очень хорошо его помню, ведь это было так красиво. И когда я вновь услышал, как ты поешь, тогда ночью, то я понял, что твой голос совсем не поменялся. Он все так же прекрасен. Сказав все это, Пит замолкает, внимательно смотря на меня. Надо же, я так расслабилась за последнее время, проведенное рядом ним, что он смог понять мои чувства. Раньше это мог сделать только Даниель. Первый школьный день. Я мало что помню, но единственно, что прекрасно закрепилось в моей памяти, так это невероятные голубые глаза, которые смотрели на меня с неподдельным восхищением. Неужели это был Пит… Смотря в его глаза, я понимаю, что скрываться дальше нет причин. - Ты прав, - тихо говорю я, продолжая смотреть в его глаза. – Меня зовут Китнисс Эвердин, я родилась в Дистрикте Двенадцать, моих родителей зовут Николас и Элизабет, а маленькую сестренку – Прим. Но это было раньше. Для меня больше не существует той счастливой жизни. Сейчас меня зовут Лилит. Я подчиненная Президента Кориолана Сноу. Я его кукла. Я убийца. Я монстр. Я недостойна имени, которое подарили мне родители. Я - не достойна. - Но почему? - Ты сам понимаешь, - грустно усмехаюсь, разворачиваясь от него, разрывая зрительный контакт. - Китнисс… - Не называй меня так, - говорю ему я и иду в сторону поезда. – Мне и так больно… - шепчу я так тихо, чтобы он не мог меня услышать. Оказавшись в поезде, я иду в свое купе и запираюсь там. Падаю на кровать и глубоко вздыхаю. Подушка все еще хранит чуть сладковатый запах корицы, который исходит от Пита. Как же больно. Воспоминания, спрятанные за каменной стеной в моем сердце, вырываются наружу. Как же все-таки больно. На следующий день, сославшись на плохое самочувствие, я не выхожу из своего купе. Мне нужно время, чтобы переварить информацию, полученную от Пита, а также успокоить разбушевавшиеся чувства. Перед Президентом я должна оставаться равнодушной и холодной. Если он заметит, что я изменилась, то сделает все возможное, чтобы убить во мне все чувства. Кукла должна оставаться безэмоциональной и покорной. Из купе я выхожу только тогда, когда поезд въезжает в туннель, который отделяет Первый Дистрикт и Капитолий. Стоит мне только зайти в вагон-ресторан, как ко мне подлетает Эффи и спрашивает: - Лилит, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? - Все в порядке, Эффи. Я просто переутомилась. Ты же понимаешь, все эти переезды… - натянуто улыбаюсь я ей. - Ох, ну да, ну да. Я тебя понимаю, - понимающе кивает мне женщина и мелкими шажками стремительно покидает вагон. Покачав головой, я сажусь за стол и беру чашку с горячим шоколадом. - Никогда бы не подумал, что такая убийца как ты может устать за месяц, проведенный в поезде, - говорит Хеймитч, сидящий напротив меня. Я бы конечно могла обидится, но зачем? Хеймитч довольно-таки интересный человек, который совершено не боится Сноу. Он достоин уважения. - Ваша прямолинейность, мистер Эбернети, до добра не доведет, - усмехаюсь я, делая глоток из чашки. Краем глаза замечаю шокированный взгляд Пита. - Неужто убьешь меня? - Не хочу марать руки. - А ничего, что вы вот так просто это обсуждаете? – удивленно интересуется Пит. Мы с Хеймитчем одновременно качаем головой. Даже если нас кто-то подслушивает, эти люди все равно знают, кто я на самом деле. Спустя пару минут, когда поезд выезжает из туннеля, я встаю из-за стола и выхожу из вагона. - Разве тебе не обидно? – спрашивает Пит, который вышел вслед за мной. - Почему мне должно быть обидно? – не поворачиваясь, спрашиваю его. - Он назвал тебя убийцей. - Но это так, Пит. Как бы ты ни старался отбросить этот факт на второй план, он никуда не исчезнет. Я убивала людей, я убиваю людей, и если мне дадут приказ, я сделаю это снова. Я монстр. - Ты не монстр! Ты человек. - Ты же понимаешь, что это не так, - слегка улыбнувшись, я поворачиваюсь к Питу. – Я перестала быть человеком, когда убила того, кто любил меня всем сердцем. Я могла противиться приказам, но я убила его. Я убила свою первую любовь, а вместе с ним я убила и собственное сердце. А ведь всем известно, что без сердца люди не живут. Только монстры. И куклы. Бросив последний взгляд на Пита, я выхожу из остановившегося поезда. На перроне меня уже ждут люди Президента. - Мы еще встретимся? – интересуется Эффи, которая вышла через пару минут после меня. - Конечно. Я буду на балу в Президентском дворце. Я сажусь в машину и закрываю глаза. Совсем скоро я приму свое наказание. Сноу так просто не оставит невыполненное задание… Интересно, что он приготовит для меня в этот раз?