Кукла

POV Китнисс(Лилит) Практически подъезжая к Президентскому Дворцу, я открываю глаза, в которых царит привычный мне холод и равнодушие. Чтобы собраться с силами и эмоциями, мне понадобилось целых полчаса. Слишком уж я расслабилась за время, проведенное в Туре Победителя. Совсем скоро я встречусь с Президентом, и не думаю, что встреча эта будет приятной, по крайней мере, для меня. Сноу не прощает. В этом я успела давно убедиться. Я не справилась с заданием и меня постигнет наказание. Спустя двадцать минут водитель докладывает мне, что мы прибыли на место. Так как в главном холле идет приготовление к приезду победителя, мы идем через черный вход. Я выхожу из машины и в сопровождении миротворцев иду в сторону лифта. Спустившись вниз, мы сразу же берем курс на камеру пыток. Кто бы сомневался… Захожу внутрь и сразу замечаю Президента. Он сидит у дальней стены в большом бархатном красном кресле.В руках у него бокал вина. Я подхожу к нему и, остановившись напротив, делаю глубокий поклон. - Рада видеть Вас в добром здравии, господин Президент, - говорю я. Мой голос не выражает никаких эмоций, а лицо – непроницаемая маска. - Здравствуй, Лилит, - медленно произносит Сноу, чуть сощурив глаза. – Как ты думаешь, почему мы здесь? - Я провалила задание. - Как ты думаешь, почему? - Видимо потому, что мистер Мелларк не счел меня серьезной угрозой. Поэтому он и позволил себе сказать лишнего в Одиннадцатом Дистрикте. - Ну почему же бунтовали другие Дистрикты? – продолжает допрос Сноу. - Жители других Дистриктов видели речь в Одиннадцатом. Они поняли, что именно те слова и были самыми искренними. - Ты признаешь, что не справилась с заданием? – слегка усмехнувшись, интересуется Президент. - Да, - коротко отвечаю я, склонив голову. На несколько минут повисает напряженная тишина. Внимательно посмотрев на меня, Сноу встает с кресла и бросает миротворцам: - Можете приступать. Только помните, что она должна сегодня появиться на балу. Он уходит, а я остаюсь одна со своими палачами. Под их выразительные взгляды, я со вздохом снимаю все украшения. Ко мне подходит один из миротворцев и, закрепив мои руки над головой, прицепляет к ним цепи, которые буду удерживать меня на весу, если ноги вдруг подкосятся. Первый удар плетью приходится на спину. Слегка скривившись, я спокойно стою на ногах. Схема тут проста. При самых тяжелых нарушениях (а это видимо оно и есть) я должна получить пятьдесят ударов плетью. Если я издам хоть звук, извещающий о том, что мне больно, я получу еще пять ударов. За долгие годы, я научилась молчать, даже тогда, когда, кажется, что легче умереть от той боли, что пронизывает мое тело. Второй, третий, четвертый удар и, кажется, что на моем теле уже не осталось живого места. Каждая рана горит адским огнем. Чувствуется, как по истерзанной коже, капля за каплей на пол стекает кровь, образуя лужу. Мне больно. Очень больно. Но я не показываю это. Я не дам повода поглумиться надо мной. Хотя, могу поспорить, что эти миротворцы не выдержали бы и пяти ударов. На тридцатом ударе, чувствую, как ноги начинают подкашиваться. Прикусив губу, я всеми силами стараюсь устоять на ногах. Перед глазами начинает все мутнеть, кружится голова. Совсем скоро я потеряю сознание. Поскорее бы это все закончилось. Поскорее бы… Когда, наконец, с пятидесятым ударом заканчивается моя пытка, один из миротворцев резко освобождает мои руки от цепи. Не выдержав, я все-таки падаю на пол, в собственную лужу крови. Над головой раздается смех двух мужчин. Я никак не реагирую, сосредоточившись на том, как бы мне не потерять сознание в их присутствии. Наконец они уходят, бросив напоследок: - У тебя есть три часа на то, чтобы привести себя в порядок. Можешь использовать настойку класса «В». Только сейчас я могу хоть немного, но расслабиться. С губ слетает стон боли, который уже невозможно сдерживать. Я лежу на полу в собственной крови, собираясь с силами, для того, чтобы встать. Если я продолжу тут лежать, то потеряю еще больше крови. Сделав глубокий вдох, я начинаю вставать с пола, приподнимаюсь на локтях. Осторожно сажусь и, опираясь на стену, начинаю вставать. Когда, наконец, я оказываюсь на ногах, придерживая одной рукой обрывки платья, я иду к выходу из камеры пыток. Выйдя из нее, я сразу иду в сторону лаборатории. Точнее пытаюсь идти, так как меня шатает, и перед глазами все плывет. Оказавшись внутри, я беру небольшой сундук и иду в ванную. В ванной я снимаю с себя остатки одежды и бросаю их в урну. Из чемодана беру маленькую бутылочку с подписью: «Класс «В» заживляющие». Всего существует три типа или же класса лекарств: Класс «А»: полная регенерация всех травм, любой сложности. Класс «Б»: частичная регенерация, то есть раны затянуться, но боль будет такая, как будто они есть на самом деле. Класс «В»: самая низкая регенерация, останавливает внутренние и внешние кровотечения, подсушивает раны, но не убирает боль. Выпиваю содержимое настойки и захожу в душевую кабинку. Открыв воду, я сажусь на пол и прислоняюсь головой к холодной плитке. Закрываю глаза для того, чтобы не видеть, как вода окрашивается в красный цвет. Только тогда, когда начинаю чувствовать себя чуть лучше, и голова перестает кружиться, я встаю и мою голову. Выходя из душа, я выпиваю еще одну дозу настойки и, обернувшись махровым полотенцем, выхожу из лаборатории. Останавливаюсь и смотрю на дорожку из крови, которая натекла с меня, пока я шла из камеры пыток. Недовольно скривившись, подхожу к стене и нажимаю на маленькую кнопку. - Ливиния, спустись, пожалуйста, вниз. Надо убрать, - говорю я. Ливиния – безгласая, которая убирает везде столько, сколько я здесь нахожусь. Также, когда я не в состоянии самостоятельно добраться до лаборатории, она помогает мне. Лив, единственная, от кого я получаю поддержку в этом аду под названием Президентский Дворец. Захожу в комнату и сразу замечаю платье, которое мне подготовили для сегодняшнего вечера. Длинное в пол с небольшим поясом под грудью, с широкими шлейками, которые отлично закрывают рубцы, на плечах. Цвет – темно-красный, практически бардовый. Рядом стоят черные туфли на высоком каблуке. Ну что ж, будем собираться.