Кукла

POV Пита – Мы все умрем, – мрачным взглядом окидывая собравшихся в комнате, Хеймитч делает очередной глоток из полупустой бутылки от самогона. – Знаешь, Эбернети, и без тебя тошно, – так же мрачно отвечает ему Николас. С момента прибытия новых миротворцев прошло три недели. Николас был первый в череде публичных наказаний. Практически ежедневно можно было услышать жуткие крики, доносящиеся с Главной Площади. Некоторые так и умирали, привязанные к столбу, не дождавшись последнего удара плетью. Если так подумать, то Николас единственный, оправившийся от порки. И то, это только благодаря лекарству Китнисс. Следуя наставлениям Китнисс, я старался реже выходить из дома, дабы не привлекать к себе ненужного внимания. Лишь пару раз на рассвете я пробрался в Шлак и передал Прим несколько пакетов с едой, ведь после закрытия Котла, очень многие семьи стали голодать. Две недели назад, как раз в одну из своих вылазок, я обратил внимание на всеобщее настроение. Во всем Дистрикте царило напряжение. Все как будто чего-то ждали, к чему-то готовились. Все это напоминало затишье перед бурей. И эта буря случилась вчера. Переполненные надеждой люди собрались на Главной площади для того, чтобы получить ежемесячную посылку из Капитолия. В нужное время к людям вышел Главный Миротворец, и объявил, что с этого дня никаких посылок не будет. Люди просто обезумели. Поднялся рокот. Люди решили устроить самосуд, разом набросившись на Треда. К несчастью для него самого, к людям он вышел в одиночку. Хоть он и успел пару раз выстрелить в людей, камень, попавший ему прямо в висок, оборвал его жизнь. Людей было не остановить. Противостояние, вспыхнувшее между обычными жителями и миротворцами продолжаются уже второй день. Потери есть и с той и с другой стороны. Казалось бы, под вечер все уляжется, но, то тут, то там раздаются одиночные выстрелы или даже взрывы шумовых гранат. – Что мы будем делать? – вырывает меня из мыслей голос Элизабет. – А что мы можем? – тяжело вздыхает Николас. – Сноу это так не оставит, – тихо бормочу я. – Что он может сделать? – Много чего, – отвечает Хеймитч. – Прислать новый отряд миротворцев, полностью лишить нас поддержки других Дистриктов, а еще… Внезапно раздается телефонный звонок, который прерывает Хеймитча. Недоуменно посмотрев на Эбернети и получив в ответ такой же взгляд, я иду к телефону и поднимаю трубку. – Алло? – слегка настороженно произношу я. – Здравствуй, Пит, – раздается усталый голос Китнисс. – Китнисс? Что-то случилось? – Ты еще спрашиваешь… Сноу узнал про ситуацию в Двенадцатом. Он очень недоволен. – Что он собирается делать? – Он дал приказ сравнять Двенадцатый с землей. – Что? – шокировано восклицаю я. – Ты шутишь? Скажи, что ты шутишь. – Ты думаешь, я стала бы о таком шутить? – на той стороне слышится слегка истерический смешок. – Но что нам делать? – обреченно шепчу я. – У вас где-то минут двадцать, а то и меньше. Собирайте самые нужные вещи и быстро в лес. Там вас не достанут. Постарайтесь предупредить как можно больше народа, но так, чтобы оставшиеся миротворцы не заметили. И передай Хеймитчу, что Плутарх уже сбежал. И Пит, пожалуйста, проследи, чтобы моя семья выжила. – В голосе Китнисс звучит неподдельная тревога, и даже страх. – Хорошо, Китнисс. Спасибо. – Удачи. Медленно я кладу трубку и возвращаюсь в гостиную. В голове полный хаос. Под встревоженные взгляды я подхожу к Хеймитчу, забираю у него бутылку с алкоголем и делаю пару глотков. Обжигающая жидкость течет по горлу и попадает в желудок, приводя мысли в относительный порядок. – Ну и гадость, – заключаю я и сажусь на рядом стоящий стул. – Кто звонил? – Кит… Лилит. – Куколка? – переспрашивает Хеймитч. Я киваю. – И что она хотела? – Она сказала, что Сноу дал приказ уничтожить наш Дистрикт. Она сказала, чтобы мы быстро собирали вещи и бежали в лес. – И ты ей веришь? – со скептицизмом смотрит на меня ментор. – Верю, – уверенно киваю я, вставая. – Она еще попросила передать тебе, что Плутарх уже сбежал из Капитолия. Внезапно в комнате гаснет свет. Комната погружается во мрак. Элизабет подходит к выключателю и несколько раз щелкает. – Теперь и я верю, – в наступившей тишине раздается мигом протрезвевший голос Хеймитча. – Малышка Прим быстро, но незаметно беги в Шлак и собирай вещи. Ты Николас иди туда же и быстро собирай людей и отправляй их на Луговину. Элизабет – тоже самое только в городе. Пит – собирай вещи и отправляйся вслед за Элизабет. Кивнув, все быстро выходят из моего дома. Затолкав поглубже внутрь появившийся страх, я стремительно поднимаюсь наверх, хватаю большую сумку и начинаю забрасывать туда вещи: пару кофт, штаны, свои альбомы и карандаши. Быстро бегу в мастерскую и бережно снимаю пару драгоценных мне картин. Взяв из кладовой несколько фонариков, я покидаю дом. Практически в тот же момент из соседнего дома выходит Хеймитч. – В город. На улице темно, хоть глаз выколи, но при этом мы передвигаемся лишь под слабым светом звезд. Хорошо, хоть сегодня безоблачная погода. Когда мы прибываем на Главную Площадь, я в ужасе замечаю людей столпившихся возле помоста. Я уже хочу направиться к ним и предупредить, но Хеймитч внезапно хватает меня за руку. – Нельзя. Начнется паника, и миротворцы узнают. – Но мы не можем их здесь оставить! – Нельзя спасти всех, Пит. Иди к родителям, а потом в ближайшие дома. Планолеты могут прибыть в ближайшую минуту. Бросив еще один взгляд на толпу, я все же следую указанию Хеймитча. Когда я залетаю через заднюю дверь пекарни, я к счастью вижу всю семью, собравшуюся за столом с парой свечек. – Надо быстро собираться, – без обиняков говорю я, и кидаю отцу пустую сумку и фонарик. – Пит, что случилось? – неуверенно поглядывая на сумку, спрашивает отец. – Совсем скоро здесь будут капитолийские планолеты, и поверьте мне, направляются они сюда не с благими намерениями. – Что ты несешь, мальчишка, – тут же возмущенно прикрикивает мать. – Шон, не слушай его. Нам надо составить план завтрашней готовки. Негоже ждать пока дадут свет. – Его уже не дадут! – срываясь, кричу я на мать. – Ты можешь, хоть раз послушать меня и сделать, так как я прошу. Папа, пожалуйста, – я умоляюще смотрю на отца, – поверь мне. – Делай, как знаешь, Шон, – мама презрительно смотрит на меня. – Я никуда не уйду. – Дин, Марк, быстро наверх соберите только нужные вещи и бегом вниз, – после секундного молчания, приказывает моим братьям отец. – Но… – начинает старший брат, но папа прерывает его. – Живо, – рявкает он. – Куда нам направляться, Пит? – На Луговину. Потом пойдем в лес. Я благодарно смотрю на отца и выбегаю на улицу и тут же встречаюсь с Элизабет. – Я обошла практически всех, но многие отказываются покидать дома. Они просто напросто не верят! – Мы не можем ничего поделать, – с ужасом шепчу я. – Может они тебя послушают? – Ты все-таки победитель. – Я попробую. Бегите на Луговину, не надо оставлять Прим одну. – Спасибо, Пит. Я подбегаю к соседнему дому, где живут мясник с женой, и стучу в дверь. Через пару секунд мне открывает полусонный мясник. – Я же сказал тебе, Элизабет, что не верю в твои сказки. – А мне поверите, мистер Форк? Я не вру. Капитолий решил отомстить за смерть миротворцев. – Пит. Это все глупая… Внезапно всю площадь заливает свет. В ужасе я поднимаю голову и вижу колону планолетов, которые прожекторами проходят по всему Дистрикту. – А теперь верите? – разворачиваюсь к мяснику. – Хватайте жену и бегите на Луговину! Стоило мне произнести эту фразу, как раздался оглушительный взрыв. Взрывная волна заставляет меня пошатнуться. С трудом устояв на ногах, я оборачиваюсь и смотрю на пылающий Дом Правосудия. С ужасом я смотрю на то, как пламя охватывает людей, которые стоят перед зданием. Здание рушится, погребая под собой всех живых. Над площадью проносится жуткий крик заживо горящих людей. – Время вышло, Пит, – возле меня появляется Хеймитч. – Кого успели того, предупредили. Пора сваливать. А то… Следующие слова Хеймитча заглушают череда из трёх взрывов, один из которых пришелся на соседний дом. Мы с ментором валимся на землю, прикрывая голову от летящих горящих обломков. Хеймитч мне что-то говорит, но я не слышу, оглушенный взрывом. Он быстро поднимается на ноги, и помогает подняться мне. Спотыкаясь, мы со всех ног несемся в сторону Шлака. Мы кричим людям, чтобы они направлялись к Луговине, но во всеобщем хаосе лишь некоторые слышат наши слова и начинают бежать вслед за нами. То тут, то там раздаются оглушительные взрывы, к которым присоединяются крики людей. Ужасный дым, поднимается от горящих зданий, из-за чего практические ничего не видно. Хоть я и прижимаю ворот свитера ко рту, едкий дым все равно попадает в легкие, задерживая дыхание. Начинают слезиться глаза. Я несколько раз спотыкаюсь и падаю. В очередной раз падая на землю, я успеваю краем глаза заметить то, за что зацепилась моя нога. За тело неподвижного, явно мертвого мужчины. Практически все его тело покрыто ожогами, а левой рука и в помине нет. Крик ужаса вырывается из моего горла. Оцепенев, я смотрю на мертвого мужчину. - Не смотри! Не смотри! - кашляя, кричит мне Хеймитч, утаскивая подальше от тела. Вскоре мы добираемся до Луговины. Люди, находящиеся там, испуганно жмутся друг к друг, вздрагивая каждый раз, когда раздаются взрывы бомб. Мы с ментором идем к забору, где и встречаем семейство Эвердин, возле которых я замечаю отца и братьев. Я позволяю себе облегченно вздохнуть. Обе дорогие мне семьи в относительном порядке. Но мое облегчение мгновенно проходит, когда я понимаю, что мамы тут нет. Я оглядываю людей, которые успели добраться до края Дистрикта. Мало, очень мало. Быстро подхожу к испуганной толпе и отдаю все фонарики. У некоторых в руках керосиновые лампы. – Мы можем еще подождать? – со слабой надеждой спрашиваю я. Может и мама подтянется, ведь теперь-то она понимает, что я говорил правду. – Если мы останемся тут хоть на минуту, никто уже не спасется. Надо вывести отсюда хоть этих людей. Нельзя спасти всех, – повторяет свои слова Хеймитч. Я смотрю в его глаза, и вижу как нелегко даются ему эти слова. Я киваю, ничего не говоря, у меня практически нет сил спорить. Николас и отец быстро рубят проволоку, огораживающую Дистрикт, делая проход в лес. – Идите прямо до большого дуба! – во все горло кричит Николас. Народ, в страхе оглядываясь на пылающий Дистрикт, входит во владения леса. Николас и еще какой-то парень ведут за собой людей, постоянно направляя их. До нас постоянно доносятся взрывы, которые уничтожают наш родной дом. К нашему эгоистичному счастью бомбят только Дистрикт, что позволяет нам скрыться в лесу. Мы идем в относительной тишине, прерываемой лишь плачем детей и женщин. Спустя час, мы выходим на большую поляну, которая находится на небольшом возвышении, и с который открывается хороший вид на Дистрикт. В безмолвном ужасе мы смотрим на то, как огонь охватывает практически весь город и половину Шлака. Планолеты уже улетели, оставив после себя полную разруху. И смерть. Ведомый адреналином, я заставлял себя не думать об ужасе, который происходит вокруг. А сейчас, когда мы оказались в относительной безопасности, все случившиеся сегодня наваливается на меня в тройном объеме. Сколько смертей. И все из-за меня. Из-за того, что я когда-то посмел высказать свои мысли. Лучше бы я умер на той арене. Я оборачиваюсь назад и смотрю на тех, кто пошел за нами. Одна десятая от всех жителей. Так мало. Чувствую, как по лицу начинают катиться слезы. Как много смертей, и все они по моей вине. Меня начинает колотить от ели сдерживаемой истерике. Хочется упасть на колени и вопить во все горло от раздирающей меня боли. Внезапно из ниоткуда появляются два планолета. Со всех сторон тут же раздаются крики. Люди начинают бежать обратно в лес, но голос, раздавшийся из динамиков, заставляет их остановиться. – Спокойствие! Мы не причиним вам вреда! Мы пришли помочь. – Это не капитолийские планолеты, – громко заявляет Хеймитч. – Им можно верить. В напряженной тишине, мы наблюдаем, как планалеты опускаются на землю и открываются люки. Хеймитч хватает меня за руку и тянет в один из них. Доверившись Хеймитчу, люди начинают заходить внутрь. Оказавшись внутри, я оглядываюсь и замечаю людей в черных непонятных костюмах. Ментор не дает мне продолжить осмотр. Он настойчиво затягивает меня в одну из кают. За нами следуют Николас и мой отец. На входе в каюту стоят двое охранников, которые тут же пропускают нас внутрь. – Добро пожаловать, мистер Мелларк. Смотрю на человека, который поприветствовал меня. Им оказывается Плутарх Хэвенсби, новый(или уже старый?) Главный Распорядитель Игр. – Куда мы направляемся? – опустошенно опускаясь на стул, хриплым голосом спрашиваю я. – В Тринадцатый Дистрикт.