Кукла

POV Пит Это была она. Неподвижно стояла посреди снежной бури, глядя на меня своими большими серыми глазами. Вздохнув и отведя взгляд, она протягивает мне небольшую коробочку. – Что это? – поинтересовался я, беря коробочку. – Лекарство, – просто пожимает она плечами. Заметив мой шокированный взгляд, она вздыхает и, как будто нехотя, говорит: – Он все-таки мой отец. – Спасибо, – шепчу я. – Было бы за что, – отвечает Китнисс, а потом разворачивается, чтобы уйти. – Стой, – я выбегаю на улицу и хватаю ее за руку. – Куда ты пойдешь? – На станцию. – Из-за снежной бури отменены все рейсы, а первый грузовой поезд отправляется завтра утром. Останься. – Я не могу, – она поворачивается ко мне и качает головой. – Китнисс, не дури. Ты и так уже вся продрогла, а если проведешь ночь на улице… Я крепко сжимаю ее руку и затягиваю ее в дом. Она пару секунд сопротивляется, а потом сдается. Вместе мы поднимается на второй этаж, и я затягиваю ее в свою комнату. – Иди, отдай лекарство, – она показывает на коробочку, которую я все еще сжимаю в своей руке. – В белой ампуле обезболивающие, а в зеленой – то, что поможет ранам затянуться. – Хорошо. Я быстро выхожу из своей комнаты и спускаюсь на кухню. Прим спит в кресле, а миссис Эвердин сидит на стуле возле стола. – Как он? – тихо интересуюсь, подходя к ней. – Кровотечение остановилось, он спит. – Я принес лекарство, – говорю, протягивая ей коробочку. – Оно поможет. – Пит, – шепчет миссис Эвердин, – оно наверное очень дорогое, – она рассматривает две ампулы, – чего один Морфлинг стоит. – Не нужно волноваться. – Спасибо, Пит. Но откуда оно у тебя? – Экспресс–доставка из Капитолия. У меня там есть пару знакомых, – отмахиваюсь я. Что-то мне подсказывает, что Китнисс бы не обрадовалась, если бы я назвал ее имя. – Спасибо. Спасибо, Пит. – Не за что. Я пойду уложу Прим спать. Я и для вас подготовил комнату. Третья от лестницы по правую сторону. – Я побуду пока здесь. Я еще раз киваю и, подхватив Прим на руки, поднимаюсь наверх. Быстро устроив девочку в одной из комнат, я укрываю ее одеялом и иду к себе. Застаю Китнисс сидящей на подоконнике с закрытыми глазами. Осторожно подхожу к ней и дотрагиваюсь до плеча. Она поднимает голову, и я только сейчас замечаю, что она полностью промокла. Волосы и одежду можно просто выжимать. Сопровождаемый ее безмолвным недоумением, я быстро подхожу к шкафу и вытаскиваю оттуда большое полотенце и одну из своих рубашек. Подхожу к Китнисс и снимаю ее с подоконника. – Ты наверное жутко замерзла, прими горячий душ. Одежду повесь на сушилку. Она несколько секунд молча смотрит на меня, а потом кивает и заходит в ванную комнату. Я опускаюсь на кровать. Только сейчас до меня начинает доходить тот факт, что девушка, занимающая все мои мысли находится здесь в Дистрикте Двенадцать. Казалось это просто нереально, но шум воды в ванной даёт мне понять, что это не мои галлюцинации, навеянные бессонными ночами. Вздохнув, я встаю и снимаю с себя уличную одежду и надеваю пижамные штаны. Вскоре из ванной выходит Китнисс. Проскользнув по ней взглядом, я замираю. Черт, и почему я не додумался дать ей хоть какие-то штаны или шорты!? В одной только рубашке, которая и не очень отличается плотностью, она смотрится просто… Нереально. Сделав несколько глубоких вдохов, я быстро подхожу к Китнисс и, схватив ее за руку, веду к кровати. На ее недоуменный взгляд я поясняю: – Пол холодный, а ты босая. Я забираюсь на кровать следом за ней, и становлюсь на коленях за ее спиной. Осторожно беру у нее полотенце и начинаю вытирать ее длинные волосы. Затем беру прихваченную заранее расческу и осторожно провожу ею по волосам Китнисс. – Расслабься, я не кусаюсь, – легонько усмехаюсь я, проводя рукой по ее напряженному плечу. Через пару минут я заканчиваю. – Ты где этому научился? – интересуется она, теребя в пальцах кончик от косы. – Прим часто просила заплести ей волосы, вот и наловчился. Я осторожно провожу рукой по ее оголенному плечу, заставляя ее вздрогнуть. – Даже шрама не осталось, – говорю я, возвращая воротник рубашки на место. – Каждые четыре месяца мне проводят курс полной регенерации. – Это наверное хорошо? – интересуюсь я, но она просто пожимает плечами. – Ладно, ты ложись спать, а я пока постелю себе на полу. – На полу? – она резко вскидывает на меня свой удивленный взгляд. – Ну да. Я бы мог лечь в гостиной, но боюсь, кто-то спустится, и будет спрашивать, почему я не в своей комнате. – Не будь дураком, Пит. Ты и так силой заставил меня остаться у тебя на ночь, но вот спать на полу ты не будешь, – я замечаю, что она немного краснеет и отводит взгляд. – Кровать большая, на двоих хватит, – она перелазит по кровати к стене, и внимательно смотрит на меня. – Я не хочу тебя смущать. – Ой да ладно. Между прочим, мы уже несколько раз спали вместе в одной кровати. – Когда это? – Во время Тура. Вздохнув, я еще раз провел взглядом по тонкой девичьей фигуре в моей рубашке и сглотнул. Сконцентрируйся, Пит. Сконцентрируйся. Выключив свет, я на ощупь добираюсь до кровати и ложусь под одеяло. Несколько секунд уходит на то, чтобы привыкнуть к темноте. Затем, я поворачиваюсь и смотрю прямо в глаза Китнисс, которая уже устроилась на соседней подушке. Ее лицо освещает луна, выглянувшая из-за тяжелых снежных туч, которая заливает комнату серебристым светом. – Как ты здесь оказалась? – решаю-таки задать вопрос, который мучает меня с того момента, когда Китнисс постучалась в мою дверь. – В твоей кровати? – она иронично усмехается, смотря на меня. – Нет, в Двенадцатом. – Когда я узнала, что случилось, я была в Восьмом. К моему счастью, я закончила всю работу и успела на последний грузовой поезд, идущий в Двенадцатый. – Сноу знает о том, что ты здесь? – Нет. И он не должен узнать, – она серьезно смотрит на меня. – Я никому не скажу, – заверяю я ее. – А откуда у тебя с собой лекарство? – Из моей личной аптечки. Она всегда со мной. Китнисс закрывает глаза, а я продолжаю смотреть на нее. Если вспомнить нашу первую встречу и сравнить ее с сегодняшним днем, то можно сказать, что ее поведение отличается как небо и земля. Она как будто доверилась мне, и начинает потихоньку раскрывать свою душу. Может ли это быть правдой? Могу ли я заслужить доверие, а возможно и любовь этой, с одной стороны, сильной, а с другой очень ранимой и чувствительной девушки? Я не знаю. Но я буду стараться. – Скажи, Китнисс, – решаюсь я, – все, что сейчас происходит, это по моей вине? – Что все? – она открывает глаза, уставившись на меня. – Восстания в Дистриктах, недовольство Капитолия. То, что произошло сегодня на площади. – С чего ты взял, что именно Ты в этом всем виноват? – спрашивает она. – Сноу сказал, что это все из-за того, что я не держал язык за зубами на Арене. – Ты не виноват в этом, – говорит девушка через несколько минут молчания. – Ты не мог представить, к какому результату приведут твои слова. Ты просто показал людям, что имеешь свое мнение, и ты не побоялся его высказать. Ты не думал о последствиях. И то что происходит сейчас - это осознанное решение людей встать на твою сторону и начать говорить. Ты их не заставлял это делать. И все, что сейчас происходит в стране, не твоя вина. – А ты, Китнисс? На чьей ты стороне? – обдумав ее слова, интересуюсь. Хотя, если честно, то я боюсь услышать ее ответ. – На твоей, – просто отвечает она, слегка улыбнувшись. – Почему? – А ты думаешь, мне нравится такая жизнь? – она тяжело вздыхает, переворачиваясь на спину. – Смерть, боль, отчаяние, унижение – все это мои спутники в течении всей жизни. Ты не знаешь, каково это, Пит, – она горько усмехается, поворачивая ко мне голову, – убивать, чувствовать чужую кровь на руках, и не иметь ни одной возможности противостоять этому. Раньше я не думала об этом. Я отключила все свои чувства, чтобы не сойти с ума от всего, что делали со мной и что делала я. Я стала идеальной куклой. А потом появился ты, заявив, что я ведь не кукла и не монстр, а обычная девушка, которая жаждет любви и понимания. Ты заботишься обо мне, так как не заботился никто. Ты даешь мне почувствовать себя живой, возвращая в мое сердце давно забытые чувства. И хоть так больнее, хоть я и переживаю каждую смерть, но мне от этого становится легче. Ты вернул мне сердце. Поэтому я за тебя, Пит. – Если бы я попросил тебя убежать со мной, ты бы убежала? – шепотом, дабы не разрушить эту атмосферу доверия, спрашиваю я. – Да. Но ты же знаешь, что это невозможно, – она печально улыбается, а потом отворачивается от меня. – Спокойной ночи, Пит. – Спокойной. Проходит пару минут, и Китнисс засыпает. А я лежу, пытаюсь осмыслить ее слова. Кто бы мог подумать, что я стал тем, кто помог ей стать прежней Китнисс. Эта хрупкая девушка доверилась мне, и я ни за что не предам ее доверия. С этой мыслью я засыпаю, чтобы проснуться в полном одиночестве. Когда я рано утром открываю глаза и не вижу на другой половине кровати Китнисс, я тут же подскакиваю и выхожу из комнаты. Девушку я нахожу полностью одетую на кухне. Она стоит возле спящих родителей и просто смотрит на них. – Китнисс, – тихо шепчу я, привлекая ее внимание. Она поворачивается и кивает мне, а затем проводит рукой по голове Николаса и уходит. – Интересно, чтобы они сказали, если бы узнали, что их дочь выросла такой, – ни к кому конкретно не обращаясь, говорит девушка. – Они бы приняли свою дочь без раздумий, – отвечаю я, пока мы подходим к входной двери. – Ты решила уйти не попрощавшись? – Ты так сладко спал. Она открывает дверь и выходит на порог. Я выхожу следом за ней и закрываю дверь. Метель на улице все еще не утихла. – Пусть они побудут эту неделю у тебя. Никто не должен знать, что отец излечился с помощью лекарства. – Хорошо. – И будь осторожен, Пит. Не высовывайся. Могу поспорить, что Президент уже в курсе того, что ты помешал главному миротворцу. Сноу в последнее время какой-то странный, слишком подозрительный, часто запирается у себя в кабинете и разрабатывает какие–то планы. Мне это не нравится. – Я буду осторожен, но и ты не лезь на рожон. Я бы не хотел, чтобы ты опять подверглась наказанию. – Спасибо, Пит, – она легонько улыбается, а потом подходит ко мне и, приподнявшись на носочках, целует в губы. Когда она хочет отодвинуться, я не даю ей это сделать. Я прижимаю ее к себе, углубляя поцелуй, внутренне ликуя. Она поцеловала меня! Сама! Спустя время она упирается ладошками мне в грудь и отодвигается, разрывая такой желанный поцелуй. – Иди в дом, замерзнешь ведь, – она проводит рукой по моей оголенной груди (рубашку я забыл надеть в спешке), заставляя кожу покрыться мурашками. – До встречи, Китнисс, – с намеком говорю я, открывая дверь но не заходя внутрь. – Посмотрим, – она дарит мне еще одну улыбку, а затем спрыгивает с крыльца и бежит в сторону выхода из Деревни. Я стою на пороге до тех пор, пока она полностью не скрывается из виду, только потом захожу. Подхожу к окну и несколько минут наблюдаю за тем, как сильный ветер заметает ее следы. Как будто и не было ее тут. Я поднимаюсь в свою комнату, чтобы переодеться. В ванной я нахожу рубашку, в которой спала Китнисс и короткое письмо, написанное красивым каллиграфическим почерком. «Верь в себя и в свои силы, Пит. Я ведь верю. И я всегда буду на твоей стороне. Твоя Лилит Китнисс» Спасибо, Китнисс.