Дождь в пустыне: Рио

Рио-де-Жанейро, 2 года назад – Мы по очереди выслушаем обе стороны, – сказал Али. – Начнём с той ситуации, которая сложилась сейчас. Саид, расскажи нам, по какой причине ты нарушил священные заповеди и запер свою жену в комнате, словно пленницу. Саид заговорил. Его тон был нарочито спокойным. За прошедшие дни он соскучился по Жади и понял, что не хочет унижать её перед всеми. Он всё ещё злился, но рассудил так: пусть старшие родственники дадут мудрые советы, а подробности супружеского конфликта им знать ни к чему. – Я сделал это, чтобы защитить мою семью. Чтобы спасти Жади от неё же самой. Она стала жертвой западных обычаев, отдалилась от нашего образа жизни и от меня. Саид смотрел только на Али и не видел взгляда, полного ненависти, которым прожигала его Жади. – Но я признаю, что совершил серьёзный проступок. Поддался гневу. Мне следовало спокойно поговорить, а не переходить сразу к крайним мерам. Если семейный совет решит наказать меня, я приму это. – Какие же обычаи твоя жена переняла на Западе? – спросил Абдул, недобро прищурившись. – Это неважно. Мы живём здесь уже давно, и каждый день нас окружают люди, непохожие на нас. В такой обстановке трудно оставаться верным своим традициям. – Трудно, – согласился Али. – Однако возможно. Нужна искренняя вера, и потому в Священной книге сказано: Если вы последовали прямым путем, то вам не причинит вреда тот, кто впал в заблуждение. – Али, почему ты не хочешь выяснить, в чём провинилась твоя племянница? – Не нагнетай, Абдул! Мы собрались, чтобы погасить пламя супружеской ссоры, а не раздуть сильнее. – Я знаю, что моей жене непросто жить среди такого количества соблазнов. – Это моя вина, что я позволил Жади вырасти здесь и не забрал ещё в детстве в Марокко, как Латифу. Из-за этого она не получила должного воспитания. – А я хочу услышать подробности! – не унимался Абдул. – Почему Саид запер Жади? В таких случаях всегда-а-а-а есть причина, и женщина эту причину знает! – Дядя, – вступил Мухаммед, – я уверен, что Саид всё делал правильно. Но жить среди неверных действительно тяжело. Здесь, в Бразилии, всё совсем не такое, как у нас в Марокко! Давайте отнесёмся с пониманием. Тем более что в последнее время Жади вела себя достойно, мы все это видели, когда они с Саидом приезжали в Фес. – Да, Абдул! – сердито кивнул Али. – Есть у тебя нарекания к моей племяннице? Не припомню, чтобы ты их когда-нибудь высказывал. – Нареканий нет, но… – Ну раз нет, тогда и говорить не о чем! Жади переводила гневный взгляд с одного мужчины на другого. «Они обсуждают меня так, словно я не сижу с ними в комнате! Даже не смотрят, особенно Саид! Как он смеет вести себя со мной таким образом! Словно я неодушевлëнный предмет! Или домашнее животное! И этот человек когда-то говорил мне о любви! Обещал сделать меня счастливой!» Из-за этого нарочитого игнорирования Жади почувствовала ещё большую злость на мужа, чем прежде. – Я прошу у семейного совета помирить меня и Жади, а также помочь ей вернуться на истинный путь, чтобы соответствовать нашей фамилии – Рашид. – А я не хочу носить твою фамилию! Выпалив это, Жади немедленно поймала на себе взгляд Саида. Кажется, впервые за всё время он посмотрел на неё. Его взгляд горел ледяным пламенем. Саид едва сдержался, чтобы не закричать на Жади прямо в присутствии её и своей семьи. Заявить подобное ему в лицо! И это после того, как он пять лет старался быть для неё хорошим мужем, а сейчас защищает от наказания, прикрывает её грехи и сам рискует быть проклятым. – Он обманывает вас! – воскликнула Жади, вцепившись руками в край дивана и подавляя желание вскочить на ноги. – Нарочно говорит, что всё осознал и хочет примирения. А на самом деле планирует, что сделает со мной, когда мы снова окажемся наедине! Саид вдруг, впервые за последние дни, с изумлением понял, что Жади боится его. По-настоящему боится, а не ломает комедию. – Клевещешь на моего племянника? – Абдул, успокойся. Жади, ты не можешь бросаться такими обвинениям в адрес Саида, если у тебя нет доказательств. Жади обвела присутствующих горящим взглядом. Ей казалось, что единственные люди, которые не смотрят на неё с осуждением, это Латифа и Зораидэ. – А мои чувства недостаточное доказательство? Кого-нибудь здесь вообще интересует, что я чувствую? – Интересует, Жади. Теперь настала очередь выслушать твою точку зрения. Расскажи, какие у тебя претензии к мужу и почему хочешь развестись. – Он запер меня в комнате! Не пускал на учёбу и работу! – Мы это уже обсудили. Саид объективно неправ, и мы с Абдулом позже договоримся о справедливом наказании. Но помимо этого случая: на что ты жалуешься, Жади? Саид совершенно не понимал, что происходит с его женой. Они ведь и раньше ссорились, кричали друг на друга, могли целый день не разговаривать; редко такое бывало, но всё же случалось. Почему всё изменилось именно сейчас? Почему она так реагирует? Он же не собирался продлевать заточение в комнате, не собирался разводиться, не собирался даже озвучивать её грехи на семейном совете. Чего именно Жади так боится? За прошедшие дни Саид проанализировал ситуацию и счёл, что лучше будет им разобраться во всех проблемах вдвоём. Поэтому он заранее продумал свою стратегию: оставаться спокойным и таким образом спровоцировать Жади на взрыв гнева. Она быстро начнëт обвинять его, но у неë не получится сделать это, не выдав саму себя и свои поступки. И тогда ей придётся сдаться. – Саид ограничивает меня! Контролирует! Шпионит за мной! Лезет в мои вещи! Эмоциональный, обиженный тон молодой женщины резко контрастировал с хладнокровным ответом её мужа: – В чём конкретно я тебя ограничиваю, Жади? Можешь перечислить, чем ты хочешь заниматься, а я тебе не даю? В какие твои вещи я лезу? С какими людьми не позволяю общаться, какие места посещать? Жади с ужасом осознала, что попала в ловушку. Ответить сейчас правду – значит подставить саму себя, признавшись в неподобающем поведении. Промолчать – равно согласиться на примирение с Саидом. По её глазам Саид понял, что план удался. – Ты всё подстроил… – прошипела она, яростно глядя на него. – Я никогда с тобой не разведусь, – проговорил он негромко, но чётко. Теперь Саид смотрел прямо на Жади: пристально, не отрываясь, словно пытался загипнотизировать. А она после этих слов взглянула на него так, словно он пообещал её убить. Или по меньшей мере запереть в комнате до конца жизни. – Давайте обратимся к словам Пророка, – миролюбивым тоном предложил Али. И вновь процитировал один из хадисов: – Я ручаюсь за дом в окрестностях Рая для того, кто станет отказываться от споров, даже если и будет прав. – Мой племянник поступает верно, пусть я и не одобряю его стремление сохранить брак с этой женщиной. Когда у мужчины всего одна жена… – Не надо, дядя, – перебил Саид, который сразу понял, к чему тот ведёт. – В любом случае, – непривычно покладисто согласился патриарх семьи Рашид, – мы знаем, что спасение семьи приносит верующим огромную награду от Аллаха. Мы уже убедились, что Саид делает для этого всё возможное. Теперь я спрошу Жади: пыталась ли ты наладить отношения с мужем? – Пыталась! – произнесла она, осознавая, что голос звучит громко и дерзко. Но ей уже было наплевать, какого мнения о ней Рашиды. Когда-то ради мужа она изображала кроткий нрав при поездках в Марокко, но больше не собиралась угождать ему. – Я хотела поговорить с Саидом, а он запер меня в комнате! На три дня! И неизвестно, сколько бы ещё продержал, если бы не приехал дядя Али! – Я запер тебя всего на один день! Потом ты закрывалась в спальне сама, изнутри! – Значит, ты не хотела мириться с мужем? – уточнил Абдул. – Я хотела! А Саид не хотел! Поэтому и запер! Саид хочет мне отомстить за… за что-то, я не знаю! Он сам толкает меня к разводу! – Опять клевещешь на мужа? – грозно переспросил Абдул. – Обвиняешь Саида и не видишь изъянов в самой себе! Жади тяжело дышала, Саид тоже. Все родственники смотрели на них напряжённо, пытаясь разобраться в происходящем. Казалось, что каждое слово, сказанное на семейном совете, несёт двойной смысл. Али понял, что разговор зашёл в тупик, и предложил всем отдохнуть, чтобы продолжить на другой день со свежими силами.

***

Как только завершился первый день семейного совета, Али попытался поговорить с Саидом и понять, что движет его поступками. Мужчины вышли в центральный вестибюль гостиницы и сели на диван у дальней стены. Здесь их никто не беспокоил, но на всякий случай они всё же перешли на арабский. – У вас и раньше случались размолвки, Саид. В прошлом году я мирил вас в Фесе, когда у тебя вырвалась та глупость про вторую жену. Надеюсь, сейчас дело не в этом? – Нет, дядя Али, я люблю только Жади и даже теоретически не могу представить себя женатым на ком-то, кроме неё. – Это правильно. Моя племянница не из тех женщин, которые способны смириться со второй хозяйкой в доме, и с этой стороны хорошо, что вы живёте далеко от Абдула и лары Назиры… Саид, я повторю то же, что говорю всегда: ты глава семьи, на тебе лежит вся ответственность. – Я знаю это, дядя Али. – Знать мало, нужно понимать. Я всегда беспокоился о том, как вы будете жить с моей племянницей, не впитавшей наши обычаи так, как должна была. Но также я уповал на твоё врождённое благоразумие и правильное религиозное воспитание. Однако то, как ты повёл себя в этом конфликте… Заметь, я до сих не знаю, что именно произошло и почему: Жади отказывается говорить, как и ты. Но наблюдая за вами обоими, я вижу, что на этот раз вы не способны прийти к разумному диалогу. – Дядя, а не хочу разводиться с Жади, – Саид устало прикрыл глаза. – Я и не говорил о разводе. Но делать что-то нужно. – Я чувствую, что запутался. – Похвально, что у тебя хватает мужества это признать. Проблема в том, что вы с Жади скрываете от нас некие серьёзные факты или обстоятельства, и именно по этой причине мы сейчас не можем вам помочь. Саид невольно вспомнил вчерашние разговоры: сначала с дядей Абдулом (тот допытывался о прегрешениях Жади и, как обычно, намекал на повторную женитьбу), потом с Мухаммедом (брат тоже уговаривал всё ему рассказать и даже с неожиданной проницательностью спросил о детях, но Саид ловко ушёл от ответа), и вновь засомневался, что хоть кто-то в их семьях способен размотать этот клубок. – Дядя Али, я не знаю, что предпринять. Сейчас я… боюсь, что мы с ней можем отдалиться ещё сильнее. – Ты вовсе не плохой человек, Саид. Твой гнев и твоя боль заставляют тебя совершать недостойные поступки, но в твоих же силах использовать разум, чтобы поступить иначе, чем требуют от тебя разбушевавшиеся эмоции. – Я стараюсь, дядя, – Саид вздохнул, вспоминая, как хотел прийти на совет с дневником и фотографиями. Ничего хорошего не вышло бы. Конечно, он не позволил бы дяде Абдулу везти Жади в Фес и там наказывать, но публичное раскрытие её двойной жизни непременно повлияло бы на отношения в семье. – Завтра постарайся быть спокойным, не позволяй гневу управлять тобой. Все на твоей стороне, Саид, даже Абдул не настаивает на разводе. Мы поможем тебе. – Дядя Али, я вот что думаю: может, нам с Жади уехать из Бразилии? Например, в Каир. Она могла бы даже доучиться там, у неё неплохо с арабским. – Что ж, это разумное решение, – подумав, согласился патриарх семьи Адиб. – Раз ты говоришь, что соблазны западной жизни отдаляют вас друг от друга. У меня есть знакомые в Каирском университете, я позвоню и узнаю подробности о процессе перевода и нужных документах. Главное, как следует подготовить почву и не вываливать эту новость завтра же на голову моей племяннице. – Мы с ней уже обсуждали переезд в Египет или Марокко с возможностью иногда прилетать сюда. Жади не хочет покидать своих бразильских… друзей, да и танцами занимается серьёзно, но я думаю, с вашей помощью мне удастся уговорить её. – Всё получится, Саид, если того пожелает Аллах.

***

«Почему она настолько остро реагирует на простые слова? Почему смотрит на меня с такой злостью? Разве не обещали мы друг другу ещё до свадьбы, что будем вместе всегда, что преодолеем всё? Я надеялся, что этот семейный совет отрезвит Жади, заставит понять серьёзность ситуации. Да она же собственными руками разрушает наш брак, потому что какие-то бразильцы ей вдруг стали дороже и ближе, чем я!» Саид размышлял об этом, когда завершился первый день семейного совета. Поговорив с дядей Али, он отправился домой в Сан-Криштован, и теперь сидел в одиночестве на диване в гостиной. Тут подошла сестра и отвесила ему подзатыльник. – Назира! – возмутился мужчина, потирая голову. От удара пострадала главным образом его гордость. – Это за то, как обращаешься с женой. Не такому я тебя учила, Саид, не такому. – Назира, оставь меня. – А я предупреждала. – Перестань! – Предупреждала ещё до свадьбы, но ты не слушал, ты же у нас самый умный! Выбрал себе главную одалиску Бразилии! Все об этом знали, один ты не знал! – Назира! – Замолчи, Саид! Да, Жади хитрая змея, но и ты ничем не лучше. Позволил ей сделать из тебя верблюда. Но раз уж ты женился, то тебе и разбираться с проблемами, которые она создаёт нашей семье… В общем, есть идея. Постарайся всё не испортить!

***

Родственники Саида поселились в его доме временно, пока не утрясëтся семейное дело. Маленькие Самира и Лейла остались в Марокко под присмотром нянек и сеньора Лобату, который предпочëл не вмешиваться в дела марокканцев. Магазин Саида в Сан-Криштоване по-прежнему не работал. Наутро после семейного совета Латифа позвонила Жади и начала убеждать её дать мужу второй шанс. «Я не представляю в моей жизни никого, кроме Мухаммеда, а в твоей – никого, кроме Саида!» Старшая кузина вяло отвечала на эти наивные речи. Из разговора Жади также узнала, что мужчины-Рашиды ушли втроём. Она решила воспользоваться этим, чтобы забрать ещё немного собственных вещей. Они с Латифой уже были в спальне перед открытым шкафом, когда откуда-то из коридора раздался голос их общей золовки: – Лати-и-и-ифа! Подойди ко мне! Это ненадолго! Обещаю! Латифа со вздохом поплелась к Назире. Как только она вышла из комнаты, туда ворвался Саид, захлопнул дверь и задвинул щеколду. – Настало время поговорить, – выдохнул он, привалившись спиной к двери и глядя на опешившую супругу. – Латифа! – закричала та испуганно. – Здесь Саид! – Жади! – послышался обеспокоенный голос за дверью. – Саид, как ты попал в дом? Это нехорошо! Открой! – Оставь их, Латифа, – раздался из-за двери голос Назиры. – Поженились всем назло, а теперь разгребают последствия. Тут осталось только надеяться на Аллаха: пусть пошлёт им ума, хоть раз в жизни! – От тебя я такого не ожидала, Назира! – рассердилась Жади, забыв про страх. – Запереть меня с Саидом! После того, как я помогла тебе выйти замуж! – Вот именно! – хмыкнула золовка. – Нам в семье разводы не нужны, особенно по таким смехотворным поводам. Вот ты скажи, Латифа: что творится в голове у твоей сестры? Пять лет Саид полностью её устраивал как муж, а теперь вдруг перестал! – Всё, Назира, хватит! – раздражённо выкрикнул Саид в сторону закрытой двери. – За помощь спасибо, остальное не твоё дело. Сходите прогуляйтесь с Латифой! Вмешательство Назиры помогло Саиду остаться с Жади наедине. Кажется, именно этого она так сильно испугалась вчера на семейном совете? Он решил доказать ей: всё глупости, бояться нечего. И поэтому его неприятно задело то, как она вздрогнула, отшатнулась и начала звать Латифу. Как будто собственный муж – враг ей! Как будто он хоть когда-нибудь делал ей что-то плохое. – Саид, если ты обидишь Жади, я пожалуюсь дяде Али и буду свидетельствовать об этом на семейном совете! – пригрозила Латифа с решительностью, что просыпалась в критические моменты. – Ты что, клевещешь на моего брата? Намекаешь, что я плохо его воспитала? Может, я и Мухаммеда плохо воспитала? Может, тебя тоже теперь не устраивает твой… Голос Назиры звучал всё дальше; похоже, они с Латифой действительно ушли. Жади сочла, что сейчас лучшая защита – это нападение. – Чего ты добиваешься, Саид? – воскликнула она задиристо. – У меня к тебе аналогичный вопрос! – парировал он, по-прежнему стоя у двери и не сводя с жены испытующего взгляда. – Что ты устроила? Вернулась домой чуть ли не голышом, сбежала от мужа, а теперь развод хочешь? Саид действительно планировал спокойно поговорить с Жади. Задать ей вопросы обо всём, что она скрывала от него. Спросить, почему она это делала столько лет. Возможно, извиниться перед ней за свои ошибки. Но не смог: гнев по-прежнему бурлил в нём. Собрав все силы, Саид поддерживал внешнее хладнокровие. О том, насколько плохо у него это получалось, можно было судить по реакции Жади: агрессивный тон, испуганный взгляд. – Ты должен был находиться в Сан-Паулу! – А ты считаешь это оправданием? Хорошо, Жади, я расскажу тебе про Сан-Паулу. Это было испытание. Для нашего брака. Я решил проверить, насколько праведную жизнь ты ведёшь, когда меня нет рядом и я тебя не контролирую. – И как? Проверил? Нравится? – Очень нравится. Теперь я наконец узнал настоящую тебя, и ты больше не сможешь водить меня за нос. – Ничего ты не знаешь, Саид! Ничего! Думаешь, тебе позволено меня контролировать? Думаешь, украл чужой дневник и стал всемогущим и всеведающим, как Аллах? – Не говори про Аллаха, ты даже марокканкой себя не считаешь. Так написано в твоём дневнике, или будешь отрицать? И насчёт контроля: позволь напомнить, что я всё ещё твой муж! Ну а теперь расскажи-ка мне про твоего бразильца. – Какого ещё бразильца? – У тебя их несколько? Тогда про всех рассказывай! Саид и сам поразился тому, как быстро сорвался на обвинения и угрозы. Он понял, что просто не в состоянии держать себя в руках, когда думает о той горькой правде, что открылась ему на страницах дневника жены. – Что ты несёшь! Какие бразильцы! В чём ты меня обвиняешь вообще? – Подумать только, пять лет я верил, что ты любишь меня. Верил, что ты тоже хочешь семью и детей. – Не смей говорить о любви после того, что ты сделал! – А что я сделал, Жади? Не позволил тебе развратничать, лгать, плести гнусные интриги, покрывать позором мой дом? – Я не делала ничего из этого! Ты заслужил восемьдесят ударов плетьми за клевету! – Клевета, значит? – скривился Саид. Он вытащил что-то из кармана брюк и швырнул на пол между собой и Жади. Она тут же узнала предмет: блистер противозачаточных таблеток. – А это что? Тоже клевета, скажешь? – Это разрешено! – По взаимному согласию мужа и жены, да! Только не припоминаю, чтобы я давал согласие, или чтобы хоть раз был у нас такой разговор. А может, ты спросила у какого-то другого мужа? Лицо Саида было уже красным от гнева. Теперь он вытащил из кармана что-то, сложенное пополам, развернул и швырнул на пол. Жади узнала фото, на котором она сама, Маиза и Лукас сидели на пляже. – Хочешь обсудить наказание плетьми, Жади? Это и есть твой «выдуманный турист Лукас»? – Саид, ты сошëл с ума! В чëм ты меня обвиняешь? На лице Жади было написано такое искреннее возмущение, что Саид разозлился окончательно. Ему большого труда стоило не сорваться на крик, но тёмные эмоции так и кипели внутри, не давая мыслить здраво. – Лучше признайся сама. Признайся мне сейчас один на один, иначе я вынесу этот вопрос завтра на семейный совет и предъявлю доказательство. Фотография намного надëжнее, чем четыре свидетеля. Признайся! – Мне не в чем признаваться! – Жади… – Вслушайся в собственные слова, Саид! Ты обвиняешь меня в прелюбодеянии, используя фото, на котором я с друзьями! – Ах, с друзьями… Какие замечательные друзья! – Да у тебя крыша поехала от ревности и собственничества! Чего ты хочешь? Чтобы я выдумывала? Чем мне поклясться: своей жизнью? Памятью моих родителей? Здоровьем дяди Али, Зораидэ, Латифы, Самиры, Лейлы? – Жади! Хватит увиливать! Ты приезжаешь домой раздетая, в машине с мужчиной! Сидишь раздетая на пляже с бразильцами! И уверяешь меня, что всё в порядке?! – Я не изменяла тебе! Ты прочитал про пять лет моей жизни, но люди взрослеют, Саид, люди меняются! Многие вещи я уже перестала делать! В тот вечер были танцы перед женщинами! Мои подруги и подруги Иветти! Никаких мужчин мы не звали! А Дьогу всего лишь подвёз Маизу и меня, потому что я хотела домой! Но ты превратил мой дом в тюрьму! Превратил меня в пленницу! Я ничего плохого не сделала, Саид! Я была верна тебе все эти годы, и до свадьбы, и после свадьбы, и в Марокко, и в Бразилии, везде и всегда! Гореть мне вечно в аду, если я лгу! Жади зарыдала. Саид сделал осторожный шаг по направлению к ней. Она уловила его движение и отбежала к окну. – Оставь меня! Он не знал, сможет ли поверить её словам теперь. Удар, который нанесла Жади, оказался слишком болезненным и глубоким. Но всё же Саид чётко понимал: он хочет сохранить брак и не остановится ни перед чем для достижения этой цели. А значит, ему необходимо успокоиться – пусть даже сейчас это будет всего лишь маской. В конце концов, однажды всё закончится и они уедут из Бразилии, подальше от всего плохого, что вносит разлад в их отношения. – Жади… – голос Саида звучал тихо. – Я устал, ты устала. Мы скандалим и ни к чему не приходим. Нам нужно отдышаться. Давай просто сядем и постараемся успокоиться. Он отошёл в сторону, опустился на кровать, упëрся руками в колени. Жади, после некоторого колебания, тоже села – на противоположной стороне, подальше от Саида. – Послушай, – медленно начал он, – всё очень запуталось в последние дни. – Запуталось? – она утирала слёзы обеими руками. – Ты перешёл черту, Саид, и даже не замечаешь этого. Я никогда не боялась тебя, а теперь боюсь. Никогда не хотела развестись, а теперь… – Не говори про развод! Порывисто воскликнув это, Саид невольно подался вперёд, к Жади. Та, наоборот, отшатнулась, готовая вскочить с кровати в любой момент. Саид ощутил почти что панику при мысли о том, что они действительно могут развестись. А потом внутри у него вновь зашевелился червячок паранойи. «Зачем Жади так настойчиво просит развод? Уж не для того ли, чтобы получить свободу и каждый день проводить с Лукасом Феррасом?..» Эту мысль Саид в ужасе отбросил. – Я сожалею о том, что запер тебя. Думал, что иначе ты сбежишь к своим бразильцам навсегда. И дневник я тоже не должен был читать, я это прекрасно понимаю. Но мне нужно было разобраться… Я не знал, что происходит, да у меня просто голова взрывалась после твоего возвращения домой в танцевальном наряде! И когда ты убежала без объяснений… Жади, я испугался, что потерял тебя. Прости меня. Такого больше не повторится. Наверное, ты права: ревность свела меня с ума. – Сожалениями ты не исправишь того, что уже натворил, – горько произнесла она, встретившись с ним глазами. – Мы с тобой сами всё решим, без наших семей. Найдём компромисс, как раньше делали, помнишь? Я не собирался и не собираюсь никому рассказывать… всё это. Да, ты скрывала от меня очень важные вещи, и впредь ты не должна так поступать, но этот случай останется между нами. Я больше не буду проверять тебя. Я верю тебе. Верю, что ты не изменяла. Верю, что ты хочешь семью, как и я. Верю, что мы справимся с этим недопониманием. Я люблю тебя. Она ненавидела себя за желание слушать его слова. Они звучали так искренне, проникновенно. Но что-то в глазах Саида – нечто крошечное, однако необъяснимо тёмное и холодное – настораживало Жади. Он постарался сосредоточиться на настоящем моменте: их спальня, сидящая перед ним на кровати Жади; её бледное заплаканное лицо; слеза на щеке, которую нужно аккуратно убрать кончиком большого пальца; дрожащие губы, которые нужно поцеловать, но только осторожно, чтобы на спугнуть… Когда он вновь подался вперёд, когда коснулся её щеки, утирая слезу, когда медленно приблизил лицо к ней и, наконец, накрыл её губы нежным поцелуем – как сильно ей захотелось послать всё к шайтану и просто ответить Саиду. Здесь, в их общей спальне, где когда-то танцевала для него. Простить, помириться, забыть о плохом… Но Жади не могла. Ещё мгновение – и она с силой оттолкнула Саида от себя, вскочила на ноги, кинулась к двери, одним движением отодвинула щеколду, выбежала из комнаты, устремилась по коридору к лестнице. Только очутившись на улице, Жади поняла, что Саид за ней вовсе не гнался. В этот момент он обессиленно повалился на спину и закрыл глаза.

***

– Начинаем второй, последний день семейного совета, – объявил Али. – Сегодня мы решим судьбу брака Саида и Жади. Но для начала ещё раз выслушаем обоих. Что скажешь, Саид? – Моё решение не поменялось. Я прошу семейный совет помирить нас. Жади смотрела на Саида и видела в его глазах ещё большую решимость, чем вчера – хотя, казалось бы, куда уж больше? Не оставалось сомнений, что у него есть какой-то план, стратегия. Однако Жади тоже провела ночь в размышлениях и поняла: чтобы добиться от Саида согласия на развод, ей придётся продемонстрировать неуважение к нему в присутствии всей семьи. Только в этом случае у него не останется выбора. Поэтому Жади, не дожидаясь разрешения говорить, вскочила с места и закричала: – Я не вернусь к тебе! Я требую развод! – А я не даю, – Саид исподлобья смотрел на жену. Его родственники пока хранили молчание, но по их лицам Жади отчётливо видела, сколько всего «приятного» они хотят ей сказать. Родные Жади тоже с трудом сдерживали свои чувства: Латифа зажала себе рот рукой, чтобы не закричать, Зораидэ отрицательно покачала головой, Али строго взглянул на племянницу. Но та не дала ему и рта раскрыть, только набрала в лёгкие воздуха и снова выкрикнула: – Да мне плевать! Слушайте все: я не люблю Саида! Никогда не любила! Я вышла за него замуж, чтобы жить в Бразилии! Только это мне нужно! Только это! – Замолчи, Жади! – Нет, Али, дай этой неверной сказать! Пусть выговорится! Пусть её лживый язык свидетельствует против неё! Пусть сознается, как обманывала моего племянника и распространяла разврат на земле! И пусть получит заслуженное наказание! – Абду-у-у-ул! Не клевещи! – Дядя, моя жена ничего не сделала! – Брат! Откажись от неё! Она же совсем тебя не уважает! – Мухаммед, что ты такое говоришь… – Нет, моя козочка, нет, мы с тобой не разведёмся никогда… – Жади, одумайся, ради Аллаха… – Одалиска! Я давно тебя так не называла, Жади, но именно этого слова ты заслуживаешь! Пять лет прожить за счёт моего брата, а теперь отвергать его, да ещё такого наговорить! Жади стояла, закрыв глаза, и слушала звучавшие вокруг голоса. Она почти физически ощущала, как её колесница Судьбы поворачивает в другую сторону, во тьму и неизвестность. Теперь ей придётся проложить дорогу самостоятельно. Хватит ли у неё сил? Да. Она знала, что хватит. Саид видел, что происходит: Жади перешла в наступление и действует безжалостно. Ему не хотелось верить, что в её словах могут содержаться крупицы правды… Но ясно было, что никакие стратегии не помогут, когда эта безумная женщина настроена так решительно. Второй день семейного совета быстро обернулся кошмаром для Саида. – Жади, сядь, – прозвучал властный голос Али. – Сядь и спокойно повтори то, что сказала. Но имей в виду: когда произнесёшь слова, пути назад не будет. Жади открыла глаза, села на диван и обвела глазами всех присутствующих, стараясь не задерживать взгляд на Саиде. – Я подтверждаю то, что уже сказала. Моей целью является жизнь в Бразилии. Заявляю перед лицом всей семьи, что планирую сохранить бразильское гражданство и не получать марокканское. Не только потому, что в Бразилии нельзя иметь двойное гражданство… – Жади сделала паузу, потому что в голове вдруг возникла чёткая картинка-воспоминание: солнечный день, кафе напротив университета, документы на столе, спокойные и подробные разъяснения сеньора Лобату, тогда ещё не мужа и даже не жениха Назиры. – …Но и потому, что я планирую жить здесь и не собираюсь в будущем переезжать ни в Марокко, ни в Египет, как того хочет Саид. В связи с этим фактом, а также вопиющим поведением Саида, я прошу семейный совет развести нас. Саид ощущал бессильную злость с каждым её словом. А когда Жади хладнокровно заявила, что хочет иметь только бразильское гражданство, это было словно удар ножом в сердце. Она ведь прекрасно понимала, что и кому говорит. В её решении отражался не просто юридический вопрос, а настоящий символ. Она выбрала Запад, отвергла Восток, и вместе с ним – Саида. Наступила долгая-долгая тишина. Все смотрели на Жади. Та опустила взгляд, разглядывая свои модные туфли с ремешком на щиколотке. В тишине раздался голос Саида, слишком спокойный для слов, которые он произнёс: – Ты хочешь развода? Я тоже. Именно такую реакцию Жади ожидала от своего гордого мужа. И всё равно ей стало как-то… обидно? Саид сдался очень быстро, как будто вообще не собирался бороться и ещё вчера принял решение. Жади надеялась, что хотя бы на этом пытка прекратится. Но нет, всё только начиналось. Назира одарила тяжёлым взглядом свою почти-уже-бывшую невестку и прокомментировала: – А я говорила, что именно так всё и будет. Ты неблагодарная, Жади! Ну ничего, мы с дядей Абдулом быстро подыщем Саиду новую жену: религиозную, покладистую, кроткую, разумную, готовую к реальной семейной жизни, а не только к мечтам. Жади сжала руки в кулаки. Ей почему-то хотелось, чтобы Саид прервал сестру, но тот хранил мрачное молчание, пока та методично перечисляла все чудесные качества его будущей спутницы жизни. После этого мужчины-участники семейного совета единогласно проголосовали за то, что супругов необходимо развести. Жади и Саида заставили встать в центре комнаты напротив друг друга. – Посмотри мне в глаза, – сказал он ледяным тоном. – Если ты хочешь услышать эти слова, тебе придётся смотреть на меня. И Жади смотрела. Смотрела в глаза Саиду, когда он медленно и чётко произнёс, чтобы все свидетели услышали: – Я с тобой развожусь. Голос Саида не дрогнул. Где-то у Жади за спиной заплакала Латифа, а Мухаммед начал утешать её. Зораидэ молчала; Назира, на удивление, тоже. Саид заметил, что его сестра только что сделала: попыталась вывести Жади на эмоции. В глубине души он тоже надеялся, что та передумает хотя бы теперь. Отведёт взгляд, или заплачет, или обнимет его… Но нет. Бессердечная решимость читалась у неё на лице. Никогда Саид не смог бы себя представить произносящим слова о разводе, но в эту минуту он искренне возненавидел Жади. Патриархи обоих семейств подтвердили, что дан развод. Затем объяснили, что необходимо всё сделать по религиозным законам, в том числе подождать положенный период идды: три месяца Жади продолжит жить в доме Саида, и он будет обеспечивать её. – Нет, это совершенно ни к чему! – воскликнула она. – Я просто схожу в клинику и получу официальное подтверждение, что я не беременна. – А почему ты уверена? – поинтересовался Саид обманчиво мягким тоном. – Почему так уверена в отсутствии беременности? Они буравили друг друга взглядами: оба прекрасно знали ответ на этот вопрос. Жади понимала, что Саид теперь уже провоцирует её, чтобы публично созналась в своих «прегрешениях». Между бывшими супругами медленно, но верно, назревала война. – Дядя, Зораидэ! – в отчаянии обратилась Жади к старшим. – Прошу, поддержите меня. Нет никакой необходимости мне ещё три месяца жить с Саидом. – Не беспокойся, я не передумаю! А в доказательство моих слов я завтра же отправлюсь в Сан-Паулу, у меня есть дела с Мустафой и Азизом. Обещаю при свидетелях: я положу на счёт Жади большую сумму денег, чтобы ей хватило на три месяца. Все остальные финансовые условия будут соблюдены, как указано в брачном договоре. Паспорт и прочие документы Жади я передам завтра утром еë дяде. Когда идда закончится, я вернусь в Рио, чтобы подписать бумаги о разводе и продать имущество. К этому времени Жади должна покинуть мой дом и перевезти свои вещи туда, где она планирует жить. – Саид, послушай, – обратился к нему дядя Али спокойным голосом, – идда даруется супругам не только для выявления возможной беременности, но и для того, чтобы привести чувства на службу разуму. – Нет, – отрезал Саид. – Я не изменю решение. Никакого примирения не будет. Я шёл тебе навстречу, Жади, снова и снова, но ты предпочла наплевать мне в душу. Будем считать, что сегодня ты умерла для меня на глазах у всей семьи. Я не женюсь на тебе снова, даже если ты раскаешься после окончания идды. Жади хотела дерзко крикнуть: «Я никогда не раскаюсь! Само это предположение оскорбительно для меня!». Но почему-то во рту пересохло, и язык не слушался. В голове стучало: сегодня ты умерла для меня. Саид, молча и ни на кого не глядя, развернулся и быстрым шагом покинул гостиничный номер. Жади устремилась в противоположную сторону, скрылась за дверью своей временной спальни и заперлась. Латифа по-прежнему тихонько плакала в объятиях Мухаммеда. Мрачно-задумчивыми выглядели Абдул и Назира, сидящие рядом на диване. Али машинально взял Зораидэ за руку, ища поддержки. Именно глава семьи Адиб нарушил затянувшееся, тягостное для всех молчание: – Что ж, если так случилось, значит, на то воля Аллаха. Мактуб.