sexy back

чимин двигается плавно и развязно, мягко поводит плечами и улыбается этой своей похабной улыбочкой, от которой даже у юнги внутри всё переворачивается и едва не поджаривается, словно он живая печь для барбекю. это какая-то изощрённая пытка, очередная странная чиминова игра — и как этот ребёнок до такого додумывается? они тут все уже увидели, насколько он крут и всё такое, а ему всё неймётся. какого-то хрена больше всех страдает от этого именно юнги. чимин ему уже снится. покачивает бёдрами под намертво заевшую в голове «sexy back», качает головой в такт музыке, а юнги очень хочет умереть или хотя бы проснуться. потому что потом чимин привычным (почти профессиональным) движением тянет вверх футболку, оголяя пресс, словно он на концерте перед фанами, вот только у юнги в голове всё это в тысячу раз интимнее. юнги столько раз видел этот сон, что отлично знает: двери с надписью «exit» здесь нет. поэтому он смотрит дальше. чимин никогда не переступает черту. он всего лишь танцует, но в его движениях и чертах лица всё странным образом меняется. мягкий — не значит милый. мягкий — это обманчиво податливый. юнги душит эта мягкость — словно в горло ваты набили. приватный танец от пак чимина — худший приз и лучшее наказание. юнги уже не пытается не смотреть, потому что не смотреть — невозможно. мишн импоссибл. он сдаёт себя этим рукам и бёдрам с потрохами. чимин кусает губы, а у юнги просто нет сил — в противном случае он давно сгрыз бы руки до локтей. соу хот. чимин жмурит совершенно бесстыжие глаза — тёмные и какие-то маслянистые — и наклоняется к самому лицу юнги. улыбается ещё шире — странно, что лицо напополам не трескается, — плавно ведёт губами, очерчивая линию челюсти, и — вот мудак — отталкивает юнги, так что тот врезается лопатками в стену и съезжает по ней на пол. юнги не понимает, за что ему этот персональный ад при жизни. юнги не понимает, почему он не может касаться чимина так, как этого на самом деле хочется, даже во сне. юнги почти свыкается. потому что привыкнуть можно ко всему, а вещи, которые сводят тебя с ума почему-то быстрей всего становятся привычными — и необходимыми. чимин в жизни танцует на кухне кусок из припева «we are bulletproof», корчит странные рожи и ведёт себя как идиот. чимин у юнги во сне всё так же танцует под «sexy back», и юнги может мысленно воспроизвести каждое его движение. руки-плечи-бёдра. кивок головы в такт музыке. раз за разом. смуглые пальцы тянут за край футболки вверх. если задрать немного выше, то можно будет увидеть плоскую грудь и тёмные ореолы сосков. но чимин никогда не переступает черту. может быть, именно поэтому юнги считает его последним мудаком и только устало прикрывает веки. смотреть дальше — просто больно. чимин кажется невозможно горячим, даже стоя в метре от юнги. пак чимин выжигает юнги глаза и сердце. совесть. юнги спит и — если честно — ему давно плевать на все границы. чимин не перестаёт удивлять. словно понимает, что его шоу уже не так круто или, может, наскучило — он тянет майку вверх, оголяя живот, и дальше стягивает через голову. юнги вздрагивает и на пару секунд забывает дышать. просто пак чимин даже во сне продолжает оставаться самим собой. юнги пропускает момент, когда чимин падает ему на колени, ёрзает по ним своей тощей задницей и утыкается лицом в изгиб шеи юнги. он дышит размеренно, тёплый воздух вырывается из его рта и приятно щекочет шею. юнги чувствует кожей его улыбку — от неё всё внутри привычно замирает, а потом взрывается фейерверком — и от этого пробивает дрожь. это в один момент становится каким-то неловким. юнги с опаской кладёт руку на спину чимину, гладит выступающие позвонки. кожа у него гладкая и на самом деле горячая, и юнги хочет заорать, что чимин чёртов демон, сатана и прочее-прочее-прочее. он чувствует под пальцами дорожку пота, спускающуюся к поясу чиминовых шорт. чимин жмётся ближе и, схватив юнги за подбородок, прижимается к его губам поцелуем. жжётся. чимин на вкус — мёд и перец; юнги неуверенно приоткрывает рот, впуская чиминов язык внутрь, позволяя проникать глубже. это мокро, солоно и нелепо — а потом юнги отпускает себя, позволяет разгораться костру где-то в животе, и они целуются, сталкиваясь зубами. чимина он отпускать не согласен, поэтому цепляется за его плечи, так что на них остаются красные борозды от ногтей, в которых мгновенно собираются крошечные капельки пота. юнги зовёт «чимин-чимин», обнимает его за шею, зарываясь пальцами во влажные спутанные волосы, и ловит губами сбивчивое тяжёлое дыхание. — юнги-хён, — чимин улыбается совсем по-доброму, и в его глазах пляшут яркие огоньки. — пора вставать или кто-то не успеет в душ. юнги закрывает глаза — темнота накрывает его холодом — и медленно возвращается в реальность. он на самом деле ненавидит свои сны.