Йо-хо-хо и бутылка рома!

      Итальянцу показалось, что звук захлопнувшейся двери - последнее, что он услышит в этой жизни. В тот момент он действительно не хотел умирать, признавался себе в этом без блефа, без неуместной демонстрации притворного бесстрашия. Он провинился и понимал, что теперь Антонио имеет полное право убить его. Последний размеренными шагами подошёл к своему столу, устланному картами, налил в бокал вина и в таком же темпе приблизился к рыбаку вновь. - Недели не пробыл на борту, а уже совершаешь промахи, за которые платятся жизнью, - с ледяным спокойствием заговорил он, опустив взгляд в колеблющуюся винную гладь. - Я не рвался к тебе под крыло, имеешь ли ты право осуждать мой поступок? – стараясь не поднимать глаз, отвечал Ловино. - Слушай, не знаю, как тебя там, но плавать вместе нам теперь долго, поверь. Если твои выходки, как в мой адрес, так и в адрес команды, не прекратятся, я… - Что, снова бросишь в трюм? Или зарубишь? Я успею испортить тебе жизнь в любом случае. Немая ярость испанца выразилась в выплеснутом вине в лицо рыбака. Стоило лишь заглянуть в его изумрудные глаза, и становилось понятно, что без происшествий итальянцу не отделаться. В один момент Антонио пригвоздил голову наглеца к стене, не переставая её вдавливать в доски. После чего спустил руку на шею и сковал её стальной хваткой. У прижатого помутилось в глазах, с виска капала кровь. - Я не убиваю тебя только по одной причине: мне нужны люди. Безрассудно плавать в этих неспокойных водах с горсткой человек, поэтому каждая душа на этом корабле мне дорога, даже сопляк Том. Но моё терпение не бесконечно, - хватка усилилась. Рыбаку и не надо было этого говорить, он сам прекрасно понимал. Теперь он всерьёз боится за свою жалкую душонку, которой свободно вертит этот разбойник. Воздуха всё меньше, он уже почти не чувствует ног. - Больше этого не повторится, отпусти, - с хрипом выдаёт он. - Отпусти? - Отпусти…те. - Капитан, - с вежливостью сказал довольный испанец. - Капитан, - повторил Варгас не без презрения. - Слова словами, - звук щелчка, раздаётся выстрел, на пальцы Ловино брызнула кровь, – а это, чтобы не забывал, перед кем держишь обещание. У меня предложение, даже не так, неоспоримое условие: одна выходка – одна пуля, всё ясно? Взвыв от боли, рыбак уже хотел наброситься на обидчика, но направленный прямо в переносицу револьвер заставил его передумать. Держась за кровоточащую руку, тот вышел из каюты. - Как твоё имя? – спросил напоследок Антонио, но в ответ получил всемирно известный неприличный жест.        Послав товарищей по команде, желающих узнать подробности, куда подальше, раненый отправился в трюм. Те молча пожали плечами и вернулись к столу. Сам расскажет, когда захочет.

***

      На следующий день, к всеобщему удивлению, капитан много времени провёл на палубе, отчего у всей команды разжёгся ещё больший интерес к тому, что же произошло вечером. Итальянец весь день валялся в своём гамаке в трюме, как и заработавший сотрясение Бен, однако желания драться опять не возникало ни у одного из них. - Поднять паруса! – звучно гаркнул испанец, что придало команде заряд бодрости. Приказ был немедленно приведён в исполнение. - Рыбак! – спустя минуту гробового молчания, заорал взбешённый капитан, созерцавший прорезанные ножом глубокие дыры в парусах. - Этот парнишка доведёт капитана до нервного срыва, - едва ли не прыснув в кулак, думал Роджер. - Он играет им! Я одновременно опасаюсь и восхищаюсь.       Только итальянец показался на палубе, прогремел выстрел. Теперь пуля угодила в голень. - А теперь зашивай это всё, - процедил капитан.        В течение оставшегося дня команда помогала виновнику торжества штопать паруса. Он рассказал им о произошедшем в каюте, об уговоре с капитаном. Сегодняшний его поступок, конечно, подрезал команде крылья и расстроил испанца, но внёс немного разнообразия в томное скитание из порта в порт. К вечеру всё было улажено.       Уже за полночь итальянец вышел из душного трюма вдохнуть свежего бриза, и не ему одному захотелось сделать то же самое. Капитан, опираясь на борт, подставил уставшую голову ветру. Ловино был согласен хоть задушиться, лишь бы не составлять ему компанию, поэтому тихонько попятился назад. - Не бойся, я без ствола, да и ты пока что без промашек, - заговорил испанец, не сводя с моря глаз.       Варгас мог сейчас, гордо подняв нос, встать у противоположного борта и не обращать на капитана внимания, но он устал. Устал от этой напряжённости, дыр от пуль, от идущей по пятам смерти. Устал и Антонио. Рыбак встал рядом с испанцем, рассматривая разбивающиеся о корабль волны. - Не надоело пули ловить? – спросил капитан, заметив дрожь в раненой ноге подошедшего. - Сейчас я бы должен сострить, но рискую хлебнуть морской воды за бортом. Да, мне надоело. Но признавать тебя капитаном я не собираюсь. - А давай поспорим? – немного расслабился Антонио, поняв, что собеседник не выставит иголок, - Покоришься ты мне или нет, а? - Если не покорюсь, спор будет бесконечным. Предлагаю месяц срока. - Предложение принято. Проигравший целый день щеголяет по палубе в платье портовой шалавы. - На том и порешим, - они пожали руки. - Зовут-то тебя как? - Ловино. - Антонио.       Холодало. Пираты разошлись в разные стороны с твёрдым намерением согреться и выиграть спор. Это пари немного разрядило обстановку. Теперь рыбак не боялся показаться капитану на глаза, а тот в свою очередь не беспокоился о жизнях членов команды, собственной чести и целостности корабля.