Йо-хо-хо и бутылка рома!

- Я должен тебе кое-что рассказать, - закончив фразу, он замолчал, мысленно проклиная свою болтливость. В воздухе повисла невыносимая тишина. - Давай же, продолжай, - подгонял испанец. - Забудь, - отрезал рыбак, быстрым шагом направляясь прочь. - Нет уж, - тот схватил его за руку, но Ловино не обернулся. – Ты меня заинтриговал, говори. - Я сказал, забудь. - Говори. - Забудь! - Отвечай сейчас же!       В ответ он выдернул руку, капитан же схватил его за другую и резко повернул к себе, взглянув в вечно отводимые глаза. В них царила неприкрытая тревога. Сейчас итальянец похож на напуганную пташку, у которой отрывисто молотилось сердце. В обычном случае Антонио расплылся бы в довольной ухмылке, но сейчас на его лице гримаса отнюдь не самодовольная. - Что ты скрываешь? - Отпусти. Условие выполнилось. - Дело в том, что я знаю мальчика, которого ты когда-то спас. Помнишь? - За всю свою жизнь я спас лишь одного ребёнка, - озадаченно сказал тот. – Жив ли он сейчас? Что с ним? Где он?       Рыбак заинтересованно вскинул бровь, удивившись этой заботе. - Жив-здоров, рыбачит в родных водах. - Ты врёшь, - после продолжительного молчания сказал испанец. – Не проси доказательств, я просто вижу, что ты врёшь. - Да как ты… - чертыхнулся Ловино. – Ты первый, кто делает это так молниеносно и фатально. - Значит, я у тебя первый, - подмигнул капитан. - Катись к чёрту, умник. - Скажешь правду или нет? Где мальчик? - Испытывает судьбу прямо перед тобой.       Несмотря на логичность этого ответа, сказать, что испанец удивлён, ничего не сказать. Рыбак с замиранием дыхания ждал его реакции и был поражён улыбкой, озарившей его лицо миг спустя. Радость, а не гордыня, счастье, а не презрение. - Тот самый! Мелкий верещащий засранец, ты всё же выжил! Надеюсь, рыбацкое судно и выживание без пропитания не спектакль, цель которого – попасть в команду, что бы мне до безумия льстило. - Смеёшься? Я узнал тебя лишь недавно. - Как? - Медальон. Он запомнился лучше, чем лицо. - Ясно. Итак, теперь я могу с уверенностью заявить о победе, - бодро изрёк Антонио. - Победе? - Пари, помнишь? Ревновал к шлюхе, кинулся спасать с эшафота, а твой взгляд, тон, поведение… Ты мой, Ловино. - Не обольщайся, я отказываюсь признавать поражение. - Придётся доказать это другим способом, - с этими словами он, схватив рыбака в охапку, как годами ранее, направился в каюту.       Тот активнейшим образом сопротивлялся, кричал и угрожал, однако капитан и ухом не повёл. Отпустил он его лишь тогда, когда дверь глухо хлопнула. Воспользовавшись минутной свободой, итальянец схватил со стоящего рядом стола пистолет и взвёл курок, на что испанец только ухмыльнулся. - Ну, давай же, стреляй, - говорит он, нависнув над лежащим. – Зачем заставлять судьбу ожидать? Я заслужил, ведь так?       Рыбак в замешательстве. В любом другом случае он бы без колебаний выстрелил, но сейчас ему … жаль? Он чувствовал какую-никакую привязанность к испанцу, и теперь убить его равносильно выстрелу себе в лоб. - Отчего ты так в лице изменился? - Пошёл к чёрту! – с этими словами Ловино бросил пистолет, угодив в скулу капитану. - Какого дьявола, щенок? – взвыл тот. - А какую ещё пользу можно извлечь из незаряженного пистолета? - Какое отвратительное поведение, мальчишка… Что ж, сам напросился, после меня не вини.       С этими словами Антонио потянул рубашку рыбака с плеча и склонился к нему, обжигая дыханием. Ни секунды не задержавшись, он начал жадно целовать и кусать шею Ловино. Тот крупно вздрогнул и, опомнившись, попытался оттолкнуть испанца от себя, но последний пригвоздил его запястья к кровати, не позволяя шевельнуться. Итальянцу осталось лишь наблюдать, и нельзя сказать, что он не находил это приятным. Солоноватая от моря кожа немного груба у ключиц, но на лице мягкая. Минуя губы, он перебрался на другую сторону и проделал тот же путь туда и обратно. У рыбака всё чаще и чаще появляется мысль о том, что он хочет поцелуя. До безумия хочет почувствовать этот резвый язык во рту, но капитан и не думает подарить ему нечто подобное. «Хочешь, чтобы я сам попросил?» - мысленно обращается Варгас и так же мысленно выбранивает капитана. И всё же он не сдержался, потянув испанца наверх и накрыв его губы своими. Тот самодовольно улыбнулся сквозь поцелуй и углубил его. Не теряя времени, Антонио избавлял итальянца от одежды, вытворяя с его языком и сознанием невообразимые вещи. Кожа горела там, где побывал Антонио и оставил свои метки, тело не слушалось, рассудок помутился неудержимым желанием. А в это время испанец спускался всё ниже, хозяйничая на ключицах, груди и животе Ловино, который уже понял, что тот задумал, и от этой мысли его пробивало дрожью, словно электрическим зарядом. В последний раз бросив взгляд на растерянное лицо итальянца, Антонио, не спрашивая разрешения, заглотнул его член. Варгас с силой уцепился в кровать и закусил губу, но уже через пару минут сдерживать стоны не получилось ни этим способом, ни каким-либо другим. Хватило его ненадолго: он шумно кончил, неровно выдохнув. Испанец сплюнул сперму и использовал её как смазку. Вскинув ноги ещё не пришедшего в себя рыбака себе на плечи, он медленно вошёл, вызвав тем самым крик лежащего, однако он не помешал ему начать двигаться. На глазах итальянца выступили слёзы, на что в ответ получили бесстрастный взгляд, сам за себя говорящий: «Заслужил». Вскоре пришёл черёд и капитана быть захлёстнутым волной оргазма. - После секса обычно говорят: «Я люблю тебя» или что-то похожее, однако я этого не скажу, – изрёк испанец пару минут спустя, на что ответа не получил. – Скажи же что-нибудь, не ставь меня в неловкое положение. - Победил.

***

      В тот день на корабле стоял несмолкаемый хохот. - Парень, разрази меня гром, почему ты в платье? – икая от смеха, спрашивал уже в десятый раз Роджер и в десятый раз получал лишь порцию ругательств от раскрасневшейся «мадам». - Ответь, Ловино, или я умру от любопытства, - не унимался Бен. - Умри, - угрюмо отрезал итальянец, метнув взгляд на сидящего на бочке капитана. Тот лишь прижал палец к таинственной улыбке.