Happy Birthday

Стоило только рассвету окрасить верхушки деревьев в прохладный розоватый оттенок, как Сокка уже был на ногах, а точнее, на коленях перед картой. Сегодня он забрал волосы в хвост не совсем аккуратно, и короткие пряди выбились из-под ленты, падая ему на лицо. Не отвлекаясь от карты, Сокка изредка сдувал их или пытался стряхнуть нетерпеливым движением головы. Ароматной луковой похлёбки, что приготовила для него Катара, парень явно не замечал, он даже не поднимал глаз от карты. Губы его быстро шевелились, иногда слышалось тихое «так, сюда... затем сюда… если не успеем, то срежем вот здесь…». Наконец, парень резко тряхнул головой и поднял блестящий и даже весёлый взгляд на своих подопечных. — Ну, всё! Я составил маршрут. Идите сюда. Послышался тихий шорох лёгких шагов Аанга, затем лёгкая и грациозная поступь Катары, и только Тоф благополучно осталась лежать, опираясь спиной на бревно. Сокка осуждающе взглянул на неё, и девочка развела руками. — Мог бы и поблагодарить меня, вообще-то. — За что? — удивился Сокка. Он готов был поклясться, что если бы глаза Тоф что-нибудь выражали, сейчас в них зажглись бы насмешливые, даже немного издевательские искорки. Поудобнее откинувшись на бревне, она произнесла чуточку нараспев: — Я единственная, кто с тобой честен. Давайте признаемся, ребята, планы Сокки нам не нужны! Не потому, что они плохие, а потому что вы забываете их, как только он заканчивает лекцию, и позволяете ему делать всё, что он захочет. Разве нет? Сокка быстро окинул друзей взглядом, и уязвлённо понял, что они растерялись, не зная, что ответить нагловатому в своей честности Слепому Бандиту. Сокка нахмурился и немного беззащитно приоткрыл рот. — Эм… Катара? Это ведь не так, да? — поинтересовался он, пытаясь за хмуростью спрятать надежду: я же не напрасно здесь изгаляюсь каждое утро, эй? — Что ты! — как-то слишком уж быстро отреагировала сестра, но, поймав насмешливую усмешку в уголках губ Тоф, сразу же сбилась. — Ну… То есть… Я хотела сказать… Тоф молчала, немного запрокинув голову и подставив лицо прохладным лучам утреннего солнца. По равнодушному выражению её лица, которое было, к тому же, наполовину скрыто чёлкой, едва ли можно было что-то прочесть, будь то сожаление или вина, или удовольствие от происходящего, но она немного сжала губы в какой-то странной гримасе неудовольствия. Должно быть, всё-таки сожалела, но какой прок Сокке был от сожаления, если она молчала, оставляя его на растерзание собственным комплексам? Аанг вдруг поднял голову. Он улыбался, но в серых глазах не было привычных искринок, вместо них — странно застенчивое выражение. — Она хотела сказать, что мы тебе доверяем, Сокка, — сказал аватар, — поэтому позволяем тебе делать всё, что сочтёшь нужным. Мы привыкли, что твои планы нас никогда не подводили. Так ведь, Тоф, Катара? — Ну, я это и хотела сказать! — фыркнула вдруг Тоф. — Разве не ясно? Сокка испытал приступ почти искренней нежности, когда понял, что они с Катарой одновременно закатили глаза, а он, Сокка, ещё и звонко шлёпнул себя по лбу. Тоф была как всегда тактична, и комплименты от неё… Кхм. Ну, зато они по-настоящему искренние, хоть и очень неумелые. — Ну вот… — продолжал тем временем Аанг. — Всё хорошо, Сокка! Правда. Только… Аватар наклонил голову чуть вбок и вниз, ненавязчиво пряча от друзей выражение собственных глаз. Бледные пальцы с обломанными в тренировках ногтями комкали край цветистой одежды, и мальчик явно не решался что-то сказать. Даже Тоф подняла голову и повернула её туда, где по её мнению находился Аанг. Катара мягко коснулась ладонью спины аватара, и тот с благодарностью поднял голову. — Только что, Аанг? — ласково спросила маг воды. — Только… Я хотел попросить… Это необязательно, честно! Но, Сокка… Мы могли бы оставить эти твои планы на завтра? — Что? Почему? — мгновенно вскинулся юный воин. — Просто… — кажется, Аанг окончательно смутился. Яростно ковыряя пальцами землю рядом со своей тощей коленкой, он выпалил: — У меня сегодня день рождения!

***

Когда первая суматоха по поводу этого объявления улеглась, больше всего на свете Аанг походил на спелую помидорку. И неудивительно, от визгов Катары даже Сокку бросило в жар, и более того — он сам несколько раз стиснул своего товарища в медвежьих объятиях, тараторя какие-то поздравления. Сейчас, когда он уже немного остыл, Сокка смущённо списал это на эффект толпы, но широкая улыбка на лице и колотящееся сердце в груди говорила об обратном. Ну, надо же, их маленький мальчик стал совсем взрослым! — Эй, Аанг, а помнишь, как ты пришёл к нам впервые? — смеясь, Сокка облапил его за плечи, прижав лёгкое тело к своему боку, и потёр костяшками грубоватых пальцев гладкую макушку — на светлой коже сразу же появились забавные красноватые пятнышки. — А ну, признавайся, ты всё ещё любишь кататься на пингвинах? Аанг жгуче покраснел и, судя по загоревшимся глазам, хотел ответить «да», но его прервали: — Эй, лёгкие ноги, — Тоф с хихиканьем толкнула его в плечо, — я тебя не вижу, но судя по жару, что от тебя исходит, ты научился покорять огонь! — Тоф! Аанг рассмеялся и одновременно поморщился, потирая ладонью ушибленное плечо. В его глазах вновь вспыхнули задорные искорки, будто отражение солнечных лучей, только свет исходил изнутри юного аватара. Окинув своих друзей тёплым взглядом, он смущённо ковырнул носком сапога землю и произнёс: — Ребята, я очень рад... И снова его прервали. Катара уже вовсю шастала по лагерю, что-то убирая, что-то переставляя с места на место — очевидно, так ей виделись приготовления к празднику и создание его атмосферы. Сокка следил за сестрой, скрестив руки на груди и чуть насмешливо усмехаясь. Катара не изменяла себе, и уже тараторила: — Так, я приготовлю тебе всё самое лучшее, а вечером мы зажжём большой костёр и будем танцевать, Аанг, ты же любишь танцы? И ещё нужно будет украсить Аппу цветами, ты же это тоже любишь! И ещё… — Катара, Катара, Катара! — смущённо рассмеявшись, Аанг легко, едва прошелестев ступнями по земле, порхнул к ней и коснулся её лопаток. — Не надо всего этого, пожалуйста. Девушка круто развернулась к нему, и голубые глаза сверкали искренним недоумением, похожим на возмущение. — Что? Как это, не надо? Я же… Если бы у Аанга были волосы, он бы их поерошил, но вместо этого он лишь смял пальцами рукав своей цветистой накидки. Прикосновение мягкой ткани к пальцам успокаивало и помогало сформулировать мысли, которые упорно разбегались под ясным взглядом, перед пылающими щеками и блеском в глазах. — Не надо, — повторил Аанг с усилием, — я хочу по-другому. Все его друзья мгновенно насторожились и, если бы у них были с собой свитки и чернила, взяли бы их на изготовку. — Как? — пропели все трое почти хором. Аанг светло улыбнулся и набрал воздуху в грудь.

***

В котле, повинуясь лёгким движениям загорелых рук Катары, плавно вращалась по кругу некая густая, немного приторно пахнущая золотистая масса с редкими вкраплениями чего-то разноцветного и яркого, похожего на блестки для платья. Аанг навис над котлом и с наслаждением вдыхал запах, казалось, из его рта сейчас брызнет вожделенная слюна. Примерно так же реагировала Тоф: она сидела, скрестив ноги, в полуметре от костра и то и дело жадно тянула носом в его сторону, но подходить ближе опасалась — легко было обжечься, от котла и массы в нём дышало жаром, и девочка то и дело быстро облизывалась. Аанг то и дело окидывал друзей весёлым, блестящим взглядом, но, судя по настороженным лицам, Катара и Сокка не разделяли их с Тоф восторга. — А… Ты уверен, что это вкусно? — с таким лицом, будто ему предлагали отведать живого клопа, поинтересовался Сокка. Он не рисковал приближаться к костру и быстро и нервно чистил свой бумеранг как минимум в пяти метрах от него. — Абсолютно! — жизнерадостно откликнулся Аанг. — Это готовил для меня Гиацо каждый день рождения, с детства. Он рассказывал, что когда мне был год или два, я измазывался этим так, что не было видно кожи! Он звонко рассмеялся и быстро сунул палец в котёл. Тут же, правда, зашипел и сморщился, но как только облизал палец — расплылся в широкой, блаженной улыбке, такой искренней, что даже Сокка на мгновение поверил, что сладко пахнущая бурда в котле съедобна. Катара медленно потянула густую массу вверх и сформировала из неё большой блестящий шар. Повинуясь лёгким движениям девичьих ладоней, шар немного повращался в воздухе. Аанг живо приготовил четыре больших, глубоких чашки и первым вытянул вперёд свою. С тихим «хлюп!» масса наполнила чашку, и Аанг тут же погрузил в неё большую деревянную ложку. Тоф так же не сомневалась, и вскоре они с довольными лицами уминали сладкое так, что хрустело за ушами. Сокка и Катара пристально следили за ними, и лишь когда в чашке Тоф показалось дно Катара отправила в рот первую ложку — и тут же лицо исказилось изумлением, смешанным с… — Ммм! — Что? Это отвратительно, да? Аанг хочет нас отравить, а ты его приспешница? Ну, давай, признавайся, неверная! — Сокка громко рассмеялся собственной шутке, скрывая за смехом неуверенность. Он не любил непривычных блюд, тем более, приготовленных его сестрицей — уж ему-то было прекрасно известно, как Катара готовит. Аанг хихикнул с набитым ртом и энергично замотал головой: нет, нет, конечно, нет! — и тут же его жест нашёл подтверждение в словах Катары: — Сокка, это изумительно! Попробуй немедленно. Аанг, как это называется? — Это… — аватар расплылся в мечтательной улыбке. — Это карамель… Карамель с ягодами. Правда, вкусно? Перед моим днём рождения мы с Гиацо собирали ягоды вдвоём, и он всегда рассказывал уйму смешных историй! Деревянная ложка в тонких мальчишеских пальцах быстро мелькала перед самыми лицами слушающих его ребят, и Тоф немного морщилась, когда ложка пролетала близко к кончику её носа, и пыталась отвести её рукой, но ложка улетала быстрее, ведомая ловкими руками Аанга. — Правда? — Катара с улыбкой подалась вперёд. — Расскажи, Аанг? — Ну, это будет не так смешно, как мои истории, — Сокка рассмеялся, чуть смущённо зарываясь кончиками пальцев в волосы под самой лентой, что держала его волосы, — но правда, расскажи. Что считается смешным у магов воздуха? — Надеюсь, это так отвратительно, как запах изо рта Аппы… — пробурчала себе самой Тоф, но Аанг не мог не заметить чуть приметных морщинок в уголках её губ — они выдавали улыбку, и Тоф немного передвинулась, не шевельнувшись при этом, просто немного сдвинув землю под собой. Мальчик довольно улыбнулся: уж от кого-от кого, а от Тоф вежливого внимания ждать не приходилось. Значит, она искренне заинтересована… Этого Аанг точно не ожидал. Живо вскочив на ноги, мальчик быстро схватил Момо за длинные уши, прижал лемура к груди так, чтобы его уши были похожи на бороду и сильно ссутулился. — Ну, слушайте, — скрипуче протянул юный аватар, — когда-то давным-давно… Он окинул друзей смеющимся, совсем молодым, ребяческим взглядом серых глаз, невольно задерживаясь на лице Катары. Светло-голубые глаза ласково и внимательно смотрели на него, и каштановые прядки падали прямо на кончик её носа: видимо, слетела ленточка, что скрепляла одну из её косичек. Аангу захотелось аккуратно смахнуть прядку, но он не стал, смутившись уже одной этой мысли — прикосновения к её лицу. Ведь с носа пальцам очень легко соскользнуть на щеку, а потом на шею, и на плечо, и тогда уже неминуемо последует объятие, и тогда, тогда… И вообще: Гиацо, а именно его пытался изобразить Аанг, себе такого не позволил бы! Он приличный и мирный старичок!

***

Когда на землю мягко опустилась ночь… Ребята этого даже не заметили. Им, собравшимся у костра, было светло, как в самую яркую секунду рассвета, и тепло, как в самый жаркий летний полдень. Несмотря на то, что маг воздуха со смущением отнекивался, Катара набросила на его плечи свой спальный мешок: ей все время казалось, что тонкий и худенький мальчик мерзнет. Аанг потихоньку зарылся носом в его мех, и с удивлением понял, что мех пахнет так, как пахнет Катара: холодным дождём и грецкими орехами. Во время тренировок Аанг пару раз случайно оказывался близко к ней, и вдыхал запах волос. Дождь и грецкие орехи… — А знаете, ребята, — негромко и внешне равнодушно произнесла Тоф, не-глядя в ночное небо, — когда мои родители отмечали дни рождения, они всегда говорили тосты… — Нет-нет! Я не пью, мне всего двенадцать лет, вы чего! — возмутился Аанг, краснея до кончиков ушей. На самом деле… Только это страшный секрет! Он один раз хлебнул красного вина. Прокрался в комнату к Гиацо за ответами на домашнее задание и, увидев странно и терпко пахнущую жидкость в высоком бокале, сделал всего один глоток. Потом долго плевался, жидкость оказалась отвратительно-кислой на вкус, а ещё позже отключился до рассвета, и проснулся с тяжёлой, больной головой… Повторять такой опыт в свой день рождения не хотелось, но Тоф… — Я и не предлагаю! Мы же можем просто… Сказать тост, ну… Над чашкой воды… Или что у нас есть? Чай, может быть? — Нет, чая нет, — Сокка покачал головой и ритмично постучал пустыми чашками друг о друга. — Зато есть вода. Катара? Улыбнувшись, девушка легко взмахнула руками — и вода с тихим плеском наполнила кружки до краёв. Сокка поднялся на ноги. — Ну… Я начну, наверное? Аанг… Друзья встретились глазами. Уголки губ Аанга чуть приподнялись, он уже был готов расплыться в улыбке. — Слушай… Я не мастер, если честно… Но ты мой друг. Ты должен знать, если понадобится, я, Катара, Тоф… Мы всё для тебя сделаем. И, в общем… Я желаю… Мы желаем тебе, чтобы всё это поскорей закончилось, и ты мог кататься на пингвинах каждый день. И чтобы я, наконец, нормально наелся! Аанг думал, что следующей встанет Катара, но Тоф снова его удивила. — Лёгкие ноги… — Тоф, я здесь, — тихо окликнул Аанг. Он сидел на бревне, и Тоф было немного затруднительно «видеть его». Девочка быстро обернулась, и Аанг заметил, как по её щекам быстро скользнул румянец, но тут же пропал. — Я хочу, чтобы ты стал увереннее. Нет, мне нравится, что ты всегда можешь найти новый путь, что ты такой… Добрый, эм. Миротворец эдакий. Но надо, чтобы ты умел настоять на своём. Это нужно ещё и для победы над Озаем… И для других вещей. Эй, лёгкие ноги? Ты меня слушаешь? Аанг действительно слушал, затаив дыхание. Тоф редко говорила, и ещё реже говорила что-то ласковое, и теперь юный аватар боялся даже пошевелиться, чтобы не спугнуть её внезапный порыв. Мальчик несколько раз кивнул, но тут же, заметив, как Сокка звонко шлёпнул себя по лбу, быстро проговорил: — Да, Тоф, я слушаю. — Ну вот… — она сдула пряди волос с лица, мелькнул бледно-розовый язык, облизывающий губы. — Ты хороший, Аанг. Правда, ты очень хороший. Вот. Я хотела, чтобы ты это знал. Да. Но не думай, что это спасёт тебя на завтрашней тренировке, ясно тебе?! Девочка резко взмахнула бледной ладонью, и в Аанга полетели несколько увесистых камней с земли — мальчик машинально отклонил их сильным потоком воздуха и рассмеялся, направляя его прямо в черноволосую голову Тоф. До этого недвижно лежащие тяжёлые пряди встали забавным костром, и Аанг отчётливо услышал сдавленное пищание Сокки. Он, видимо, боялся смеяться в голос, зная, что за наказание последует за такое преступление, и, глядя на него, судорожно краснеющего, задыхающегося, Аанг не сдержался — рассмеялся в голос, держась за живот и смешно вздрагивая всем телом. Тоф недоумённо оглядывалась, не совсем понимая, что вызвало всеобщее веселье (даже Катара тихонько хихикала, прикрывая рот ладонью), но тоже улыбалась, пусть и немного неуклюже, даже смущённо. Отсмеявшись, Аанг обхватил себя руками и неуверенно взглянул на Катару. Та подняла стакан с водой и тепло ему улыбнулась. — Аанг… Ты — наша надежда. Очень долгое время мы все думали, что война никогда не закончится, или закончится, но когда мы уже будем старыми, а может, и вовсе умрём. Но теперь я смотрю на тебя и понимаю: конец не за горами. Ты никогда не отчаиваешься, и я восхищаюсь этим, но знай: если что… Если у тебя опустятся руки… Она замолчала и бросила короткий взгляд на брата, как-то машинально, быстро, словно по привычке. Сокка понял. Улыбнувшись, он встал и подошёл к Аангу, обнял его худые плечи и грубовато прижал к себе. — Мы будем рядом. На расслабленно лежащие на коленях руки аватара легли горячие, чуть шершавые пальцы Тоф. Она наклонила голову так, что чёрные пряди почти полностью скрывали лицо, но Аанг с трепетной радостью заметил, что на щеке у неё — тоненькая морщинка от улыбки. — Мы будем рядом, — повторила она, сильно сжимая его пальцы и несмело улыбаясь. И последними Аанг ощутил нежные, прохладные руки Катары. Её щека легко коснулась его затылка, и над самым ухом мальчик расслышал шёпот: — Я буду рядом. А в следующее мгновение шесть рук сжали его в объятиях так, что Аанг сдавленно захрипел, задыхаясь и счастливо смеясь одновременно, и под веками замерцали цветные круги. Но среди всеобщего жара и тесноты он почувствовал, как к его щеке рядом с ухом совсем легко прикасаются знакомые-незнакомые прохладные губы, и в нос забивается острый, терпкий аромат грецких орехов.