Happy Birthday

В числе способностей генерала Айро помимо владения магией огня на высшем уровне, умения заваривать вкуснейший чай и рассказывать анекдоты так, что не задыхаться от смеха было невозможно, была ещё одна, поистине удивительная: он умел создавать комфорт и поводы для радости из ничего. Даже во время войны в его палатку было удивительно приятно заходить: там всегда было тепло, витал приятный аромат чая и благовоний, а сам генерал, невзирая на тяжёлые доспехи, а зачастую испачканные кровью и потом бинты, казался расслабленным и по-домашнему уютным. Вряд ли он осознавал эту свою способность, впрочем, скорее, это было для него естественно. Только один день в году Айро создавал для себя что-то приятное намеренно. Этот день был — день его рождения, или, как его называл сам Айро, «день исполнения маленьких прихотей». Количество и стоимость этих прихотей обычно не уточнялись. К большому сожалению мага огня далеко не всегда ему удавалось полноценно отпраздновать свой день рождения, или хотя бы провести день так, как ему хотелось. И неудивительно, большую часть жизни мужчина провёл на полях битв, и редкие отпуска далеко не всегда совпадали по времени со знаменательной датой. Конечно, своего отца Айро не винил, хотя Азулон мог бы отзывать сына на день рождения во дворец… Но Азулон был фанатиком этой войны, и всегда говорил сыну, что долг нужно ставить превыше личных желаний. Айро пожимал плечами и соглашался, выбора у него всё равно не было. Тем более, что дни рождения всё равно праздновались, просто в дни отпусков. Но тем не менее Айро до сих пор с мрачной иронией вспоминает свой тридцать седьмой день рождения, когда с утра, вместо того чтобы поспать чуть дольше положенного, как ему бы того хотелось, пришлось отражать атаку воинов земли. Атаки продолжались весь день, и вечером Айро ввалился к себе в шатёр, уставший и злой, как Кох, и, жадно глотая воду из графина, прохрипел себе под нос: «Видимо, подарком на день рождения послужило то, что не убили… Спасибо, о, Агни!» — и упал на койку, мгновенно провалившись в глубокий сон. С того дня прошло ровно четверть века, и сегодня, в свой шестьдесят второй день рождения, бывший генерал Айро с чистой совестью провалялся в постели до обеда и встал в превосходном расположении духа. Сладко потягиваясь на ходу, он привёл себя в порядок и чуть заметно улыбнулся отражению в зеркале: — Ну, что же… С днём рождения меня. На кое-чьё другое поздравление Айро уже и не рассчитывал, хоть и тайком надеялся и, шагая на палубу, где его должен был поджидать обед, невольно затаил дыхание. Солнце слепило глаза, и чью-то фигуру возле стола вполне можно было бы принять за смущённого, но тепло улыбающегося племянника… Но это оказался помощник кока, который обычно накрывал им на стол. — С днём рождения вас, генерал Айро, — улыбнулся молодой человек. Маг огня ответил ему тёплой улыбкой и искренне благодарным кивком. Сев за стол, он с жадностью придвинул к себе большую тарелку с его любимой запечённой рыбой и с аппетитом принялся за еду. Память этого человека обладала удивительной способностью быстро забывать плохое. Например, сейчас Айро уже не помнил, что сам вчера попросил приготовить именно это, и искренне считал, что кок сам проявил к нему такое трогательное внимание, очень мило с его стороны. Позавтракав, мужчина равнодушно поинтересовался: — Где принц Зуко? — У себя в каюте, попросил не беспокоить. — Хм… Айро нахмурил брови. Что это с его племянником? Обычно периоды замкнутости приходились на вполне определённые даты: годовщину побега Урсы, годовщину изгнания, или его собственный день рождения. Пожалуй, стоит сходить, проверить, поинтересоваться, в чём дело, возможно, он сможет помочь… Айро уже направлялся к каюте молодого принца, но вдруг резко остановился и медленно покачал головой. Нет. Нет, не стоит. Хотя бы в свой день рождения не нужно добровольно идти в клетку к тигру и пытаться в очередной раз укротить недоверчивого и угрюмого хищника с острыми когтями без вреда для здоровья. Племянник всё равно ничего не скажет и останется мрачно сверлить взглядом стенку, а настроение у именинника испортится. В конце концов, сегодня ведь день исполнения маленьких прихотей, верно? В таком случае… — Если он выйдет, скажи, что я ушёл на берег, — бросил Айро на ходу и, захватив с собой полный кошель золотых монет, бодро направился в сторону трапа.

***

Они находились на территории народа земли, но «край кротов», как в шутку или с издёвкой называли царство земли жители других стран, был очень обширен и многие завоёванные города смирились со своей участью и придерживались своеобразного нейтралитета: к обладателям янтарных глаз относились вполне дружелюбно, пока они сами не начинали использовать силу. Этот приморский городок, утопающий в пышном цвету миндаля и тёплых солнечных лучах, был на такой условно-нейтральной территории, и на мужчину в красной одежде почти не косились, только пара мальчишек с изумлением ткнули в него пальцем, очевидно, впервые увидев представителя народа огня. Айро только внутренне рассмеялся их искренне изумлённым лицам и пустил гулять по кончикам пальцев озорной золотистый язычок пламени — да так и прошёл мимо, сопровождаемый двумя парами то ли испуганных, то ли восторженных глаз. Он бы не без удовольствия устроил мальчишкам миниатюрное огненное представление, если бы не спешил на базарную площадь. Должно быть, это было довольно странное зрелище: когда командующий армией, которая только что захватила город, с искренним любопытством расспрашивал перепуганного насмерть продавца, как работает эта музыкальная шкатулка и в свободное время жизнерадостно порхал по полуразрушенной базарной площади охотно покупая себе сувениры, как самый обыкновенный турист. Разумеется, это было небезопасно, на генерала частенько нападали, но ничем хорошим для нападающих это не заканчивалось. Айро всегда нравилось бродить между прилавков, выбирая себе какой-нибудь музыкальный инструмент, полезную и красивую вещичку, коллекционное оружие (именно коллекционное, то, чем Айро планировал пользоваться, он обычно ковал на заказ) или просто приятную безделушку вроде небольших карманных часиков на изящной цепочке. — Обратите внимание на тонкое плетение, — радостно щебетал продавец, найдя в любопытном старичке свободные уши, — а так же оттенок золота, вот, посмотрите, как блестит на солнышке. К тому же, они водонепроницаемые… — он окинул Айро намётанным взглядом. — Вы ведь моряк, да? Должно быть, владелец корабля, или штурман? — Владелец, — лучезарно улыбнулся Айро, взвешивая на ладони часы. Его давно не узнавали на улицах в чужих странах, и его это полностью устраивало. Конечно, кто ожидает за плечами у безобидного старичка с наивным взглядом и доброй улыбкой немаленький опыт в сражениях и несколько килограмм золотых наград, которых Айро всё равно никогда не носил? Бывшему генералу это играло только на руку: в случае чего от него никто не ожидал опасности… Поэтому лучше уж он будет в чужих глазах добродушным старичком с толстым кошельком и тягой к транжирству. А тяга у Айро действительно была, что уж скрывать. Эти золотые часы ему даром не сдались, но они так красиво блестели, циферблат был так необычно и изящно оформлен, а цепочка отличалась таким изящным плетением, что Айро просто не мог отказать себе в маленьком капризе. — Я беру. — Превосходно! — просиял продавец. — Если хотите, то вот ещё есть песочные часы, они прекрасно подходят для того, чтобы засечь время. Вот, пожалуйста, на минуту, на две, на пять, на десять, на час… — Нет-нет, — голос мужчины прозвучал неуловимо твёрже, но губы его тронула чуть заметная неопределённая улыбка. — Песочные часы у меня уже есть. Спасибо вам. Поклонившись, он отдал продавцу нужную сумму и задумчиво посмотрел на часы, не зная, куда их деть. Айро уже успел накупить себе достаточно «приятных безделушек», и уже подумывал: не бросить ли какому-нибудь мальчонке из тех, что всегда околачиваются на базаре, пару серебряных монет и не послать ли на корабль за крепким матросом себе в помощь… Посмотрев на увесистые сумки с разнообразными красивыми мелочами, музыкальными инструментами и нотами к ним, новыми сортами чая и сервизами для него, Айро решил, что это не такая уж плохая идея. А пока мальчишка, который отыскался подозрительно быстро (спустя пару минут до Айро дошло, что это был один из тех ребят, кому он показал фокус с огоньком), летит на корабль, Айро, пожалуй, отдохнёт за столиком кафе, которое по случаю летней жары вынесло часть столов и стульев под сень миндальной аллеи. Теплый ветер лениво оглаживал мягкими кошачьими лапами обнажённые руки, забирался в волосы, и отчего-то становилось смешно и щекотно — губы сами разъезжались в улыбке, а в глазах появлялись смешливые искорки. Причудливая игра света, проникающего сквозь сень деревьев, создавала странные, но отнюдь не пугающие иллюзии. Вот девочка играет с мячом, а вот притаился в тени молодой тигролев, готовый кинуться на добычу… А вот лёгкий порыв ветра превращает его в тонкого юношу с большой книгой в руках… И удивительно хорошо сидеть вот так за столиком летнего кафе и следить за иллюзиями света и тени, вдыхать чуть приторный аромат цветущего миндаля и ощущать, как что-то лёгкое, летяще-светлое переполняет тебя изнутри… Словно одурманенный всем этим, Айро не сразу понял, что тонкая девчушка с тёмными волосами и корзиной цветов в руках — это не приятная иллюзия, созданная его воображением. — Постой-ка, красавица! — ласково окликнул мужчина. Девушка обернулась, и тёмные волосы легко взметнулись над плечами в оковах светлой ткани кимоно. — Подойди сюда. — Вы хотите купить цветы? — лучисто улыбнулась девушка, склоняясь над сидящим магом огня. — Самый красивый цветок, что я здесь вижу, увы, не продаётся. В груди у Айро потеплело, когда девушка поняла суть фразы и рассмеялась, а бледные щёки её залила нежная в своей тусклости краска смущения. Поправив прядку густых каштановых волос, она кокетливо наклонила голову: — Это так, но, думаю, что-то из этого, — она провела ладонью над корзиной, — составит мне конкуренцию. — Хммм, ну что ж, давай посмотрим… Рассмеявшись, Айро принялся аккуратно перебирать цветы, боясь лишний раз задеть лепестки грубоватыми пальцами. Ему и правда вдруг захотелось украсить свою каюту цветами, свежими, яркими, такими, чтобы ещё долго напоминали об этом светлом дне, о сладком запахе миндаля, о девушке со смущённой улыбкой и светлыми-светлыми глазами… Поэтому первый цветок, что мужчина выбрал для себя, был светло-голубым колокольчиком. Затем — несколько пушистых блёкло-жёлтых лютиков, и, наконец, россыпь ярко-розовых цветков миндаля. Девушка светло улыбнулась, когда Айро закончил составлять букет, но, когда мужчина протянул ей плату, засмеялась и легко отстранила его руку: — Не надо! Вы мне уже отплатили — комплиментом. Спасибо вам. — Тебе спасибо, цветочная фея. Когда девушка удалялась, Айро легко взмахнул рукой — и золотая монетка ярко сверкнула, поймав солнечный луч, чтобы затем приземлиться в корзину и спрятаться среди цветов. Кимоно «цветочной феи» было очень аккуратным, но бедным, и кое-где были чётко видны тщательно пришитые заплатки, поэтому одного комплимента будет явно недостаточно. С рассеянной теплотой глядя вслед молодой цветочнице, Айро с наслаждением втянул в себя запах скромного букета и тихим, задумчивым голосом пропел: — Тра-лай-ла-ла, на-на, ла-ла. Где ты, лет моих весна?.. На его лице мелькнула шальная полуулыбка, сверкнули в глазах озорные искры. Подняв голову, он долго смотрел сквозь пышный розовый цвет в наливающееся густой вечерней синевой небо и медленно закончил куплет когда-то невообразимо давно услышанной где-то в царстве земли песенки: — А в порту цветёт миндаль, И ничего не жаль… И миндаль действительно цвёл, колыхаясь на ветру, и его сладкий аромат кружил голову и наполнял сердце чем-то лёгким и томительно-сладким при каждом глубоком, счастливом вдохе…

***

Эта песенка всё ещё звучала у Айро в голове, когда он неторопливо поднимался по трапу на корабль, но с каждым шагом звучала она всё глуше и глуше. Он уже увидел своего племянника, мрачного, закованного в доспехи, скрестившего руки на груди и сверлящего «беглеца» гневным взглядом. — Мы из-за тебя весь день простояли на месте! — прозвучало вместо приветствия. — Где тебя носило?! Мужчина невозмутимо улыбнулся и легко похлопал племянника по плечу, отметив, что ещё чуть-чуть — и ему придётся привставать для этого на цыпочки. — Я был в городе, принц Зуко, в такой солнечный день сидеть в тёмной каюте — святотатство, да и Вам не помешало бы отдохнуть от тренировок… — Айро показательно сладко зевнул, прикрывая рот кулаком, и усилием воли заставил взгляд затуманиться сонной дымкой. — Да… И мне тоже не помешало бы, племянник… Целый день на ногах — не то, что хотели бы мои несчастные шестидесятидвухлетние старые кости… Айро хотел было коротко взглянуть на племянника, чтобы проверить, понял ли тот намёк, но не успел — ноги уже принесли его к двери в свою каюту, и если бы бывший генерал обернулся, то выглядел бы нелепо. Аккуратно прикрыв дверь, мужчина опёрся на неё лопатками и устало выдохнул, по привычке зажигая свечи и лампы дыханием. Тёплый золотой свет выхватил из темноты его покупки, а их было много — Айро редко удавалось вырваться в поход за «утолением капризов», поэтому «утолял» он сразу и все. Мужчина чуть заметно улыбнулся и несколькими быстрыми, грубыми движениями сгрёб все пакеты в дальний угол. Чуть позже он всё распакует, рассмотрит получше и поставит на наиболее подходящее место, делая свою просторную и такую пустую каюту ещё немного уютнее и морально теплее, а пока… Всё это, конечно, своего рода подарки. Подарки ему — от себя самого. Но ведь есть и другие… Сев за стол, Айро аккуратно придвинул к себе небольшой ящик, похожий на шкатулку для писем, и снял с шеи маленький железный ключик, которым ящик открывался. Глуховатый щелчок — крышка медленно поднялась, повинуясь лёгкому прикосновению грубоватых рук. Лицо Айро будто осветилось изнутри ровным и тёплым светом. В шкатулке было всего три предмета: гребень, песочные часы и перстень с тёмно-алым камнем. Первым в руках у бывшего генерала оказался гребень ручной работы. Деревянный, с частыми и острыми зубьями, почти без украшений, но если повернуть на свет — становится видна искусная резьба, переплетающиеся чешуйчатые тела драконов и пустые глазницы, из которых выпали перламутровые камешки. Айро легко провёл по ним подушечками пальцев, вспоминая... — У тебя такие густые волосы. Вей-Вей зарывалась в них пальцами, неторопливо перебирая тяжёлые тёмно-каштановые пряди. Айро лежал головой у неё на животе и следил глазами за тенями на потолке. Во всём теле была приятная истома, и только прикосновение прохладных пальцев молодой женщины посылало по спине электрические разряды. — По законам жанра эту фразу должен был говорить я, — лениво выговорил тогда-ещё-молодой-человек и легко поймал руку супруги, заключив тонкое запястье в браслет из сильных пальцев. Вей-Вей тихо рассмеялась и дразняще коснулась кончиками пальцев его губ, когда Айро хотел поцеловать ей руку. — Ты никогда ничего не делал «по законам жанра», и я тоже, ты это знаешь. Поэтому… С днём рождения тебя, любимый. Когда Айро разорвал подарочную упаковку, казалось, сами стены вздрогнули от его смеха. …А вот Азулон никогда не смеялся в полный голос, но сейчас в его светло-янтарных глазах отражались солнечные лучи, и сухие губы чуть-чуть подрагивали, словно ему было сложнее, чем раньше, сдерживать смешок. Лукаво взглянув на сына поверх чашки с чаем, который Айро сам для отца и заварил, Его Величество поинтересовался: — Ну-с, мой дорогой сын, и что же подарила тебе твоя молодая жёнушка на день рождения? Айро громко рассмеялся, откинув голову назад, и Азулон неуловимо-тепло улыбнулся одними уголками губ. — Я уже предвкушаю… — И не зря, — Айро прищурился и завёл руку за спину. — Закрой глаза, папа, и попробуй угадать, что это такое. Азулон скептично приподнял бровь, но послушно прикрыл глаза. Айро заметил, как отец неуловимо переменил позу — так, чтобы было удобнее вскочить и отразить атаку в случае чего. Досадливо покачав головой, мол, эти старики такие параноики, Айро достал подарок своей молодой супруги из-за спины и легко провёл им по ладони отца. Ухоженные, сухощавые пальцы чуть заметно дрогнули. — Хм… Нож? Айро сдавленно хихикнул. — Отравленные иглы? Ты решил меня отравить, чтобы поскорее пробиться к трону? Айро хихикнул уже в голос, понимая, что отец шутит — у него всегда было чёрное чувство юмора. — Последняя попытка… — Ну, что ещё можно подарить мужчине на двадцатипятилетие… — Гребень для волос! — Что? Даже с любимым сыном Азулон никогда не позволял себе быть чрезмерно эмоциональным, должно быть, это было просто не в его натуре. И тем сильнее Айро нравилось, когда Азулон заливался искренним хохотом — пусть и не очень умелым, скрипучим и сухим, как осенние листья… Айро почти беззвучно рассмеялся и бережно положил гребень на место. Вей-Вей всегда обладала странным чувством юмора, но подарок на свой первый день рождения, встреченный уже в качестве полноценного семьянина ему запомнился навсегда. Тем более, что подарков от Вей-Вей было совсем мало — его возлюбленная умерла вскоре после рождения сына. Сына… Айро бережно взял в руки песочные часы. Их Лутен, если верить его рассказу, сделал сам, правда, под чужим руководством («Он мне только помогал!»). Часы были ёмкостью в три минуты и сорок пять секунд — ровно столько нужно заваривать чай, чтобы он получился по меркам Айро идеальным. Самое удивительное было в том, что Лутен не спрашивал ради своего подарка ни о чём: сам пронаблюдал, сколько его отец обычно заваривает чай, сам же изготовил песочные часы… И сам вырезал на деревянной подставке надпись мелкими-мелкими иероглифами: «Самому лучшему папе». Кривовато улыбаясь, Айро тихонько провёл по надписи подушечкой большого пальца. До смерти Лутена он пользовался этими часами постоянно — они и правда помогали приготовить идеальный чай, но после часы перекочевали в коробку. Бывшему генералу не хотелось каждый день и по многу раз напоминать себе о сыне — он и так помнил о нём ежесекундно. Даже память об отце не была такой болезненной. Тяжёлый перстень был именно от него. Азулон носил его на указательном пальце много лет, сколько Айро помнил себя — сухую, тонкую руку отца украшало это некрасивое кольцо. Поначалу Айро не обращал на него внимания, затем решил, что кольцо хранит в себе ампулу с ядом на всякий случай, но всё оказалось намного проще. Азулон купил это кольцо в юности, когда сам руководил армиями в столетней войне, просто потому, что оно ему понравилось. И на день рождения Айро, которое было за несколько месяцев до того, как Азулон был найден мёртвым в собственной кровати, отец отдал кольцо сыну. В ответ на откровенно удивлённый взгляд Айро старый король как-то бессильно пожал плечами и улыбнулся: «На память»… Кольцо это Айро никогда не надевал — но хранил очень бережно. Оно действительно было памятью, порой, в минуты сентиментальности, Айро даже казалось, что кольцо всё ещё пахнет мускатными орехами и книгами, как всегда пахло от отца. Вернув кольцо на место, мужчина светло и в то же время с болью улыбнулся, снова окидывая взглядом три на первый взгляд ничем не примечательных предмета — три подарка, три вещи, которых касались любимые им руки. Тонкие и нежные руки Вей-Вей, горячие ладони Лутена и сухие, под конец жизни — едва-едва тёплые пальцы отца… — Дядя?.. Щелчок, ещё один щелчок, быстрый шорох отодвигаемой по столу шкатулки, и Айро с улыбкой обернулся к племяннику. Он не позволял никому видеть эти вещи, это было только его. Зуко стоял на пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. — Эм… Я хотел… То ли румянец окрасил его щёки, то ли по ним скользнул отблеск от факела… Айро встал из-за стола и сделал несколько шагов к молодому человеку. Тот держал что-то в руках, но за судорожно сжавшимися ладонями сложно было рассмотреть, что именно. Айро терпеливо ждал продолжения фразы. — Я… С днём рождения! Резкое движение — и в руках у ошарашенного Айро оказался небольшой стеклянный шарик с какой-то миниатюрой внутри. Понимая, что скрыть от мальчишки растерянность и изумление не получается, бывший генерал благополучно махнул на это рукой и с жадным любопытством поднёс шарик к глазам. Внутри оказалась миниатюра цветущего сада. — Встряхни, — смущённо улыбаясь, попросил Зуко. — Тебе же нравится такое, да? По миниатюрному саду летали крошечные лепестки то ли цветущей вишни, то ли миндаля и медленно-медленно падали вниз. Айро бережно положил стеклянный шарик на крышку шкатулки и поднял взгляд на Зуко. Молодой принц смущённо ковырял носком сапога пол каюты и явно ощущал себя неуютно, он никак не мог понять, что выражает этот пристальный и внимательный взгляд… Пока его неожиданно не стиснули в объятиях так, что стало сложно дышать. — Дядя! — Зуко рвано и хрипло рассмеялся, пытаясь нормально вдохнуть, и сам не заметил, как с готовностью ответил на объятие точно так же крепко, почти до удушья. — Ну… Ты меня задушишь сейчас! Ты же не думал, что я забыл, правда? Рассмеявшись, Айро отступил назад и ненавязчиво отвёл глаза в сторону. — Не останешься со мной на чашку чая, племянник? — мужчина лучезарно улыбнулся и сжал его плечо ладонью — сильно, но на удивление ласково. Глядя в до странности тёплые и внимательные глаза дяди, Зуко понял, что отказываться не имеет права… Да и не хочет.