Любовь на двоих

Говорят это бред Называют больной, Я тобою больна, Я болею тобой. Мне плевать на запрет, Я хочу быть с тобой! Мне плевать, что ты бред, Я хочу быть больной! t.A.T.u. — Я сошла с ума

Трудно было припомнить, с какого момента она стала больна любовью. Сначала думалось, что это наваждение, эдакий туман в голове, какой наступает подшофе. «Не может же это продолжаться столько времени!», — думала девушка, докуривая тонкую сигарету, которую она, говоря разговорным языком, "стрельнула" у одноклассниц, так как собственные закончились. Вообще-то она недавно начала курить. Вредную привычку она переняла от многочисленных подружек-одноклассниц. А кому хочется быть хуже одноклассниц? Потушив сигарету, она взяла свой рюкзак и вышла во двор школы. Она думала, что свежий воздух поможет разогнать её странные навязчивые мысли. Сколько она себя помнила, её кличкой всегда было Рыжик, поскольку её прекрасные рыжие, как октябрьская осень, волосы невозможно было не заметить. А если учесть, что к ним прилагалась пара глаз цвета весенней зелени, подкупающих своей загадочностью, то образ выходил весьма запоминающийся. Так часто её называли Рыжиком, что она вскоре стала считать, что её настоящее имя ей мало подходит. В позапрошлом году она переехала в этот старый провинциальный город, полный людей с консервативными взглядами на всё, что их окружало, и осуждающих всё, что не способно вызвать у них одобрения. Правда, поняла она это гораздо позднее. Рыжик сразу нашла здесь себе подруг в этой школе. Девочка она была довольно общительная, жизнерадостная, всегда была в компании сверстниц и улыбалась своей самой очаровательной улыбкой, которая могла бы обезоружить любого. Многие восхищались её внешностью, успехами в учёбе, говорили, что она далеко пойдёт в будущем. Парни заглядывались на неё, ведь как можно было не заметить Рыжика? А школьные подруги во всём её поддерживали. Складывалось такое ощущение, будто у неё никогда не было завистников или недоброжелателей. Училась она сносно. Никогда не бежала впереди всего состава, но и не была в числе отстающих. Вредными привычками, за исключением баловства с сигаретами втихаря, не страдала. Девочка скромных нравов, но добрая, отзывчивая, всегда готовая помочь. Что же могло её связать с этой девушкой, что смотрит сейчас прямо на неё? Рыжик давно пыталась себе ответить на этот вопрос. Она задала его себе вновь, когда увидела взгляд короткостриженной брюнетки, что отчуждённо сидела возле кирпичной школьной стены. Рыжик немного напрягалась в смущении, когда пара серых глаз смотрели на неё с неким ожиданием. Они обменялись взглядами, словно ожидая друг от друга каких-то действий. В итоге Рыжик прошла мимо, сделав вид, будто ничего не случилось. Она услышала, как тихо вздохнула брюнетка, и сердце её тихонько сжалось. Рыжик помнила, как они познакомились. Это случилось примерно год назад, когда она создала себе безупречную репутацию примерной девочки. Она спрашивала у своих подруг и до этого, кто такая эта таинственная девчушка, что всё время ходит поодаль ото всех. На её вопрос подруги обычно морщились в презрительных вздохах и говорили, что это – местная «омежка». Рыжик не совсем понимала значения этого слова, хотя и подозревала, что это что-то вроде местного неблагородного статуса. Она не знала имени этой девушки. Про себя она звала её Волчонком за пристальный взгляд, который порой был немного озлобленным, за стремление скрыться, за молчаливость. Про себя она не раз отмечала её схожесть с волчицей, которую изгнали из стаи свои же сородичи. Рыжик хорошо помнила тот день, когда они впервые заговорили. В тот день над Волчонком издевались сверстницы: задирали, отбирали вещи, окружали вокруг, смеялись. А та глядела на них исподлобья и молчала. Казалось бы, интерес к такой травле должен был спать ещё пару лет назад в средней школе. Для местного же большинства, всё было как раз иначе. Ей говорили много мерзких слов, а она в ответ — ничего. Ни словечка. Главную задиру это не устроило, и та попыталась сдёрнуть что-то с шеи брюнетки, на что та с яростью бросилась на соперницу с кулаками, защищаясь. Правда, драка длилась недолго: их разогнал учитель физкультуры, кричал, что поведёт обоих к директору. В результате, конечно же, к директору никого не повели, ибо кому это было нужно? Главная вертихвостка ушла вместе со своей оравой зализывать раны, в то время как Волчонок спряталась в местной заброшенной оранжерее. Рыжик видела всё издалека, и действия её подруг возмущали до крайности. Она никогда не могла подумать, что такие милые и воспитанные одноклассницы могут стать в одночасье столь жестокими и безжалостными. Лезть в драку самой она опасалась — не умела. Она проследила за брюнеткой. Когда собралась с мыслями, то потихоньку перелезла через старый обветшалый подоконник, который под тяжестью её тела, треснул, и в тишине треск сломанного дерева прозвучал особенно громко, отзываясь эхом от стен. Рыжик помнила, как Волчонок, резко дёрнувшись и заметив, что за ней следят, обернулась лицом к своей преследовательнице и пригрозила той, чтобы она уходила отсюда. Однако, каким способом уговорила брюнетку не бояться её, позабыла. Помнила только то, что в первый раз она попыталась её приободрить, но не получила никакой отдачи. Шатенка помнила, что на единственный вопрос Волчонок всё же дала ответ: на вопрос о том, что пытались сорвать с неё одноклассницы, Волчонок показала ей небольшой кулон с секретом, в которые часто кладут фотографии самых близких людей. Что было внутри, она не показала. Да и вообще на контакт она шла из рук вон плохо, ясно давала понять шатенке, что не желает её видеть. Однако, настойчивость и правильный подход рыжей девушки взяло вверх. После этого Рыжик почувствовала, что появился в её жизни человек, который теперь находился под её полной ответственностью. Месяца через три девушка стала замечать на себе добрый взгляд Волчонка. Пара этих прекрасных глаз стали ей родными, как никакие другие. Однако, недавно они начали смотреть на неё совсем по-другому, иначе. С большей любовью. Дальше — больше. Это случилось, когда они вновь спрятались ото всех в полуразвалившейся школьной оранжерее. Рыжик тогда что-то рассказывала своей подруге о чём-то очень горячо, с бурной радостью, а Волчонок, как всегда, просто молчала, слушая её. Однако, весь этот монолог был резко прерван поцелуем. Это было настолько внезапно, что сначала Рыжик оторопела. Однако, буквально через несколько мгновений её сознание словно запеленал туман, сладкий, тягучий, который увёл её на какое-то время из реальности. Она быстро стала мягкой и податливой в крепких руках брюнетки. Губы её были самыми мягкими сладкими, которые она когда-либо целовала. По правде говоря, это были вообще первые губы, которые ей доводилось целовать. По телу прошлая волна тепла, которого шатенка никогда не чувствовала до этого момента. Едва объятия брюнетки ослабли, Рыжик вырвалась из них и убежала. Убежала потому, что испугалась. Ей было страшно от всех этих ощущений, доселе ею неизведанных. Она помнила глаза брюнетки, которая смотрела ей вслед с искренним непониманием того, что же случилось. Рыжик никому не рассказывала о случившемся. Ведь её могли посчитать сумасшедшей, фантазёршей или, того хуже, из "этих". А это означало потерю репутации и одобрения со стороны окружающих, отчуждение и одиночество. Рыжик знала, как относились к "голубым". Одного парня из её бывшей школы затравили одноклассники только за то, что он позволил себе совершенно естественную для любви свободу и выбрал того, кого хотел любить. Закончилось это для парня нервным срывом и суицидом. Но больше линчевания девушка боялась остаться одна. В отличие от Волчонка, которая, по сути, была предоставлена самой себе, ибо её родители занимались охотнее своими междоусобицами, чем её воспитанием, шатенка испытывала панический страх, когда представляла себе страшные картины своего будущего. Оно представлялось ей чем-то ужасным, невообразимо тяжёлым. Не понимала, как Волчонок могла жить сама по себе всё это время, безо всякой поддержки от окружающих. Несмотря на проницательность и близкое общение с Волчонком, многое оставалось для шатенки загадкой. Брюнетка просто не рассказывала о себе ничего в подробностях, и Рыжика это очень задевало. Тем временем чувства становились всё ярче, и Рыжик начала терзаться сомнениями. С одной стороны, она мучилась от чувств, которые просились наружу. С другой стороны, она не могла признаться самой себе в том, что ей нравится девушка. Ведь это неправильно. Девочки любят мальчиков, мальчики любят девочек. Простая истина. Но почему в её случае это негласное правило не действовало? Она продолжала ходить со сверстницами и и слушать то, как они обсуждают парней и даже участвовать в этих самых обсуждениях. Но школа и уроки больше не особенно её заботили, ровно, как и парни. Её заботила та, чьи глаза ей стали роднее и приятнее родительских. Та, к которой она торопилась после уроков, с которой она оставалась до самого глубокого вечера, кому рассказывала обо всём, что происходило. Но Рыжик осознавала: долго менжеваться она не сможет. Рыжику предстоял сложный выбор: или признаться в своих предпочтениях и получить общественное порицание, или быть тем, кем она не являлась. Казалось, что ситуация была безвыходной. Всё изменил один разговор. — Интересно, нормально ли любить человека одного с тобой пола? Рыжик давно задавала себе этот вопрос. Но сейчас он вдруг вырвался у неё в раздумьях помимо её воли. Брюнетка, сидевшая рядом с ней и сложившая ей голову на плечо, посмотрела на неё. — А почему нет-то? Любовь - это вещь, в которой нет никаких ограничений. Здесь царит то, что называется истинной свободой выбора. Хочешь любить — люби! Что тут думать? — Но разве это не неправильно? — начала было Рыжик, но Волчонок перебила её: — Скажи мне, пожалуйста... Почему ты задала этот вопрос? Рыжик на какой-то момент потерялась. Вопрос оказался весьма неожиданным. Но не успела она ничего внятного ответить, как подруга закончила за неё: — Впрочем, я догадываюсь, почему. Можешь ничего не говорить. Уходи! Или я уйду сама. — Постой, ты не так всё поняла, — попыталась оправдаться девушка, но брюнетка ушла от неё быстрым шагом. Рыжик встала с пыльного пола и быстро побежала за подругой. Что-то подсказывало ей, что ни в коем случае нельзя отпускать её. — Стой! — кричала она, пытаясь остановить девушку, но та не отзывалась. Догнать её она смогла только у школьной ограды из старой проволоки, которую от времени скосило немного вбок, и та покрылась ржавчиной. На улице шёл проливной дождь, а девушки были довольно легко одеты, ибо никто не ожидал сегодня проливного дождя, тем более такого холодного. Они стояли посреди двора в мокрых белых блузках и в коротких юбочках в красно-чёрную клеточку. Когда Рыжик наконец догнала подругу, они обе были уже порядком мокрыми от дождя. По волосам и щекам из струились крупные капли от дождя. Волчонок не обернулась, несмотря на то, что та ухватила её за рукав блузки и тянула к себе. — Зачем? — спросила она у рыжей. Та ничего не ответила подруге. Она только лишь обняла брюнетку сзади и прижалась к ней, к её щеке, к её шее. Почувствовав, что стало гораздо теплее, Рыжик улыбнулась и притронулась губами к щеке подруги. Ими же она почувствовала, как уголки рта подруги приподнялись в улыбке, хотя она и по-прежнему молчала. Волчонок обернулась к ней и поцеловала шатенку в губы. Выбор был сделан. Однако, вышло так, что всё это увидели некоторые из подруг рыжика и недоброжелателей Волчонка. Сие их, мягко говоря, шокировало. Однако, гнусные мысли тотчас же посетили их головы, и на следующий день вся школа знала, что эти девушки - "не такие, как все". Поначалу Рыжик отшучивалась, говорила, что все всё не так поняли. Однако, глубоко понимала, что ситуация пошла по наиболее опасному плану и что она упустила контроль над ситуацией. Её сверстницы прекратили с ней общение. Удивительно, но они не стали бить её. Однако вместо этого в немом презрении, обходили девушку стороной, стараясь даже не прикасаться к той лишний раз. А вскоре об этом узнали и взрослые, и, что хуже всего, родители Рыжика. Было много вечеров, проведённых в разъяснительных разговорах, упрёках и нравоучениях. Рыжика пытались вразумить все, кому не лень, начиная со школьного психолога и заканчивая отцом, который как-то прямо сказал ей, что разочарован в ней. Рыжик помнила, как плакала её мать, когда узнала от учителей о том, что случилось. Ей было ужасно от той мысли, что мать и отец, школьные подруги и друзья, учителя — все разочарованы в ней. Рыжик всё отрицала, но это не помогало, а лишь всё усугубляло. Она осталась один на один со своей проблемой. Каждую ночь после этого дня рыжей снились кошмары. Вот идёт проливной дождь и стоит пасмурный день. Небо затянуто, и нет ни единого намёка на проблески солнца в этот день. Вот школа, в которой учится рыжик, а вот и та самая ограда, что проржавела за долгие годы, что стояла здесь. Вот они с её любимым Волчонком стоят посреди школьного двора совсем одни, а за школьной проржавевшей оградой под дождём стоит серая масса людей. За оградой стоят люди разного возраста, от маленьких детей до стариков с глубокими морщинами. И все как один, они смотрят на девушек в гробовом молчании, прерываемом лишь раскатами грома и шумом проливного дождя. Осуждающе смотрят на них. Волчонок обнимает свою подругу и исподлобья смотрит на обидчиков, словно давая им понять: "Если вы хоть пальцем тронете её, то вам не поздоровится!". Однако, Рыжик вырывалась из её объятий. Она и бесновалась, и ходила из угла в угол по двору, и трясла решётку, крича о том, что не виновата, что она не та, за кого её считают, что они не поняли её. Но толпа неумолима, и с тем же выражением презрения на лицах смотрит на них двоих. Внезапно ограда сменяется крепкой стальной решёткой, но это ничего не меняет. Вот уже они вдвоём стоят и, держась руками, за решётку, смотрят на эту толпу людей с их осуждающими лицами. Рыжик постоянно кричит одно и то же: — Мне нужна она! Как вы не понимаете этого? Никто другой мне не нужен! Ей казалось, что лица людей говорили за них самих. те, что постарше, словно говорили о том, что её нужно срочно класть в психушку, лечить, что она ненормальная. Те, что помладше, словно отвечали ей: "Виновата сама!". Когда по лицу Рыжика начинали катиться слёзы, то её целовала Волчонок. На виду у всех этих людей. Она держала её руку крепко, не отпуская ни на минуту. Она словно пыталась успокоить свою рыжую подругу, но ничего не выходило. Рыжик плакала всякий раз как просыпалась после такого кошмара. Однажды она рассказала брюнетке о своём сне, на что та обняла её, поцеловала и сказала, что она будет рядом с ней, несмотря ни на что, что всё будет хорошо. Вскоре она поняла, что зря боялась одиночества. Она не одинока, ведь с ней её любимый Волчонок, девушка, которая была ей дороже всего на свете. А что до окружающих, то теперь девушка не обращала внимания на реакцию других. Они стали изгоями, но они не были одинокими.