Бабочка.

Она открыла глаза. Первое, что она почувствовала – ноющая боль в груди. Костяшки пальцев на руках словно обожгло. Хельга подняла руку, приблизила ладонь к лицу. Кожа содрана, местами запеклась кровь. Похоже, мисс Патаки активно боролась. Она не сразу вспомнила, с кем и когда. Тьма в ее памяти постепенно рассеивалась. В одном из просветов показался Джо. Он бил ее кулаком по лицу и что-то кричал. Голова Хельги гудела. Похоже, у нее сотрясение мозга. К сожалению, не первое в ее жизни. Дверь в гримерную скрипнула. Глосси шла тихо, словно мышь. - Гло…. – Еле выдавила Хельга. - Бат! – Испуганно подпрыгнула девушка. – Я думала, ты спишь. Боже, я решила в какой-то момент, что Джо убил тебя. Как ты? - Ши-и-кар-но… - Патаки еле ворочала языком. – Дай попить. Глосси быстро вышла. Вернувшись через минуту, она принесла высокий прозрачный стакан с почти ледяной водой. Хельга, наверное, больше пролила, чем выпила – руки дрожали так, словно кто-то невидимый схватил их и настойчиво тряс. - Мне надо работать.- Сказала Глосси. – Но я буду заходить сюда периодически. Хельга сделала пальцами знак «ОК» и закрыла глаза. Даже смотреть по сторонам было больно. Уж лучше темнота. Дверь снова скрипнула. - Очухалась? – Спросил знакомый хриплый голос. Девушка вновь открыла глаза, хотя отлично знала, что это виновник ее теперешнего состояния. Достав из кармана сигару, Он прикурил ее спичкой и, пуская кольца плотного серого дыма, неторопливо заговорил: - Не понимаю я тебя, Бат. Ты ведь работаешь здесь не первый год. Ты же отлично знаешь, чего я хочу. Зачем же ты огорчаешь папочку? У Хельги не было сил говорить, и хотя у нее в голове мысли понемногу складывались в достойный ответ, она молчала. Ей хотелось, чтобы ее никто не трогал. Никто и никогда. И потому она просто глядела в потолок. - Молчишь… - Джо выдохнул очередную порцию дыма. – Тебе не на что обижаться. Это ты виновата. Ты должна была работать. И не перечить папочке Джо. Ведь я могу быть как добрым, так и злым. Впрочем, я говорил это уже много-много раз. И то, что ты это не усвоила – не моя проблема. Исправляйся, детка. Он похлопал Хельгу по ладони и ушел, сунув руки в карманы широких джинсов. Хельгу затрясло. Ей хотелось кричать. Вместо этого из груди вырвался тихий сдавленный стон. Бессилие пленило девушку. Она плакала не только от едкого дыма, заполнявшего комнату. Она плакала от осознания собственного ничтожества. Ей только семнадцать, но ощущала она себя на все пятьдесят, если не больше. Память вырвала у временной амнезии еще одну картинку: Джеральд Джохансен смотрит на Хельгу так, словно она – Лох-Несское чудовище или восставший из могилы мертвец. Какого черта он забыл на мальчишнике, да еще в таком захудалом клубе? Ах, да, тот жених…. Они с Джеральдом были очень похожи. Наверняка это его брат. Хельга не знала, как его зовут. Она просто знала, что он существует. Боль в груди нарастала по мере того, как к Хельге возвращалось сознание. С трудом приподняв голову, девушка увидела, что она вся в синяках. Слева кололо. Возможно, Джо сломал ей ребро. Глосси вернулась примерно через полчаса. - Бат, уже утро. Я еду домой. Если хочешь, я довезу тебя. Хельга кивнула. С чего это вдруг кто-то проявляет к ней жалость? Она и забыла, как это. Ведь тем, кто ее жалел, чаще всего был Арнольд. Арнольд! Он всё узнает! Джеральд непременно расскажет ему. Ведь это настоящая сенсация: Хельга Патаки – стриптизерша! Это было почти также невероятно, как если бы киты вдруг отрастили ноги и начали ходить по земле. Девушка всеми силами пыталась задавить эту мысль. Почему ее это волнует? Да, она живет далеко не самой лучшей жизнью. Да, она работает на далеко не самой лучшей работе. Но это ее жизнь. Она в праве распоряжаться ей, как заблагорассудится. А то, что всё идет совсем не так, как хотелось бы Хельге на самом деле, никого не касается! Кроме боли в груди Хельги, словно большая змея, поднималась злость. Как будто кто-то шептал ей на ухо: «Где же они все были, когда тебе было плохо? Они все наплевали на тебя! Не думай о них, они – просто досадное воспоминание». И Хельга соглашалась с невидимым собеседником. Пусть они все катятся к чертям собачьим! Она уже давно поняла, что человек человеку – волк. Что ж, если ей предназначено выть, она будет делать это в одиночестве. В гримерку снова вошел Джо. - Вот что, Бат, - начал он, - видок у тебя сейчас не очень презентабельный. Так что сиди дома, пока следы наших разногласий не исчезнут. Потом вернешься. - Скотина. – Выдавила Хельга. Джо цыкнул, косо глядя на девушку. - Не играй со мной, детка. Цени добро, которое я сделал для тебя. И тут ее словно прорвало. Она стала хохотать. Так, словно сошла с ума. Казалось, даже Джо был очень удивлен. А Хельга просто билась в истерическом смехе. С трудом подавляя его, она сказала, глядя в глаза своего начальника: - А что ты мне сделаешь, Джо? Да, ты можешь побить меня, а учитывая мое состояние, даже и убить. Но мне не страшно. Я в этой жизни столько дерьма перевидала, что смерть для меня - лучшее лекарство. Мне семнадцать, Джо! Посмотри на меня! Я гожусь тебе по возрасту в дочери, я хожу голая перед незнакомыми мужиками, а в 13 лет меня отымел какой-то обмудок! И это только начало моей истории! Хотя тебе я ничего рассказывать не намерена. Скажу тебе только одно – иди ты в жопу со своей «добротой»! Уж кто-кто, а я знаю, что ты – один из самых больших кусков дерьма на этой планете! Джо хрустнул костяшками пальцев. Какая предсказуемая реакция! Но он не притронулся к девушке, а лишь прошипел: - Цени меня, детка. Иначе тебе это дорого обойдется. Ты можешь сколько угодно жаловаться на жизнь. Но знай – я могу сделать ее в тысячу раз хуже. Запиши это у себя под черепушкой, пока я ее не раскроил. Хлопнув дверью, он оставил Хельгу наедине со своими мыслями. Ее душа металась: ей было плевать на собственную жизнь. Но, с другой стороны, она так устала валяться в грязи. Что же ей делать? И тут она поняла. У нее есть право. Право на личную жизнь. И каждый, кто пытается отнять это право, должен быть уничтожен. Никто больше не назовет ее «Бат». Она – Хельга Джеральдин Патаки.