FND

Что-то тяжелое падает на спину брюнетки, от чего та резко открывает глаза и закрывает их обратно с такой же скоростью. В глаза слепило раннее душераздирающее солнце. Девушка утыкается в свою подушку на секунду, аккуратно сбрасывает с себя руку и ногу рыженькой и, жмуря глаза, встает с постели. Она слегка потягивается и подходит к окну. Это как самоубийство для глаз, но она делает это и смотрит наружу. Валит снег, светит солнце, яркое морозное голубое небо. Она улыбается, сама не зная от чего, наверное, от непривычного пейзажа утром, и ее взгляд падает на подростка мальчишку разбрасывающего газеты на дорожки при домах. Его взгляд так же падает на нее и он резко останавливается. Они оба замерли на секунду, пока Николь не поняла причину такого завороженного взгляда. Она была в одном нижнем белье. Да. Перед окном, которое показывало ее чуть больше чем наполовину. Она тут же скрывается в комнате, секундно осмысливая и вспоминая лицо парнишки. Не учится ли он у нее? Черт. Она разворачивается лицом к Флоренс, улыбается уголком рта, видя картину перед собой. Всю ночь юная девушка прижималась к новой соседке по постели и отбирала у нее одеяло. Сейчас же она, просто на просто обняв подушку, на которой спала Никк, развалилась на всю кровать и даже не думала просыпаться. Николь на цыпочках подошла к рабочему столу девушки. Она кончиками пальцев провела по тетрадям и учебникам, которые там ночевали в хаотичном порядке, так же легко глазами она касалась странных статуэток и всевозможных маленьких штук, на полке чуть выше. Внезапно ее взгляд остановился на ковбойской шляпе. Она взяла ее в руку, потому что она напоминала ей что-то. Она перевернула ее и увидела закрепленные там инициалы ‘Д.Д.’. Она положила ее обратно, ставя галочку у себя поговорить об этом когда-нибудь, а сейчас ей просто не хотелось портить себе начало прекрасного дня. Она прошла к небольшому шкафу, который был немного встроен в стену, и приоткрыла дверцу. Брюнетка полной ладонью прошлась по всем вещам, висевшим там, и остановилась на футболке, которая была очень велика Фло и в которой она приходила ночевать когда-то. Она взяла ее в руки и ловко надела на себя. Черная футболка с красным всем известным языком неаккуратно повисла на женщине и прикрывала ее внизу совсем немного. Во всем доме было достаточно тихо, она вышла из комнаты и оглядела коридор. Он был окрашен в песочный цвет, а на стенах висели несколько фотографий отца и дочери, а так же пару грамот. С ее лица не сходила улыбка. Она была тут в третий раз, но ни разу ей не удавалось даже взглянуть на стены. Она начала бесшумно спускаться по лестнице, удивляясь, какими теплыми были ее ступеньки. Она осмотрела гостиную, там так же никого не было. Окончательно успокоившись, она прошла на кухню и, открыв холодильник, взяла оттуда бутылку с молоком, даже не посмотревши на апельсиновый сок, и стала наливать его себе в высокий стакан. В ее пересохшее горло влилось холодное молоко, она закрыла глаза от удовольствия. Вскоре она приостановилась – холод начал причинять небольшой дискомфорт. Она прокашлялась и засмотрелась в окно сбоку. - О, ты уже проснулась, - глубокий мужской голос растряс царившую тишину и все вокруг, - обычно ты… Николь, не на шутку перепугавшись, резко инстинктивно развернулась на очаг шума, и из ее рук с грохотом выскользнул стакан с оставшимся молоком. Одновременно с этим отец, увидевший перед собой не свою дочь, ошалел и тоже выпустил свою любимую кружку с остатками кофе. По дому разошлась еще одна невероятная волна шума падающего и разбивающегося стекла о кафель. - Не встаешь так рано, - на выдохе еле слышно закончил он. Они стояли в паре метрах и не сводили взгляда с лиц друг друга. Николь даже не собиралась прикрывать свое оголённое тело, ибо понимала, что бесполезно что-то делать или говорить что ’он не все так понял’. Она просто молчала. Она не могла, на самом деле, ни о чем сейчас думать. Она просто не знала что делать. Бежать? Объясняться? Извиняться? Убирать остатки посуды? Защищаться? Ее будто поймали при грабеже или убийстве. Со всеми потрохами. Мэтт стоял в своей футболке и пижамных штанах. Эти двое эмоционально отражали сейчас друг друга: испугавшиеся глаза, отсутствие каких-либо признаков жизни вообще. У обоих напарников руки повисли вдоль тела и вот, спустя несколько секунд, застыли как статуи. - Эй, - в кухню ворвалась растрепанная девушка, впопыхах надевавшая на себя шорты, она резко остановилась и стала заключающим элементом в этой мини импровизации вечно стоящего Стоунхенджа, - я слышала, тут разбилась… Кажется, несколько жизней тут разбились сейчас.

***